Игорь стянул перчатки. Резина влажно чпокнула, отправляясь в желтый контейнер. Десять часов на ногах. В висках стучал назойливый молоточек, а поясница ныла так, будто он разгружал вагоны с углем, а не сшивал сосуды.
В ординаторскую без стука заглянула старшая медсестра:
— Игорь Петрович, там этот... из администрации. Требует лично вас. Говорит, вопрос жизни и карьеры.
Игорь прикрыл глаза. Только не сегодня.
— Скажи, я занят. Или что меня нет.
— Не получится, — вздохнула она. — Он уже у главврача.
В кабинете начальника пахло дорогим парфюмом, заглушающим привычный больничный аромат чистящих средств. Вениамин Павлович, главврач, нервно крутил в руках очки.
— Игорь, выручай. Племянник мэра. Требуется плановая операция, но хотят «ювелирную работу». Ложится завтра утром.
— Вениамин Павлович, у меня завтра отгул. Я полгода не брал. У Полины отчетный концерт в музыкалке, первое соло. Я клялся, что буду. Она мне этого не простит. Жена ушла — я промолчал, но тут...
Главврач поморщился.
— Перенесем твой выходной. А Полине... ну купишь что-нибудь дорогое. Игорь, ты не понял. Если откажешь — мне будет плохо, а тебя проверками замучают.
Игорь вышел в коридор, чувствуя, как внутри нарастает тяжелое негодование. Не на начальника — на жизнь. Полина, его восьмилетняя принцесса, ждала этого дня месяц. После того как бывшая супруга упорхнула устраивать личную жизнь, оставив их вдвоем, Игорь был для девочки всем миром. И вот этот мир снова рушится из-за чужого недуга.
В коридоре, стараясь не мешать каталкам, мыла пол санитарка Даша. Тихая, с огромными серыми глазами, в которых застыло вечное ожидание испытаний. Она работала здесь полгода. Игорь знал ее историю: мать с неизлечимой болезнью, кредиты за медикаменты, вечная гонка за копейкой. Даше было тридцать, но выглядела она старше — изможденная, в застиранном халате.
— Даша... — он остановился. Другого выхода не было. Бабушка-соседка уехала на дачу, друзья на дежурствах. — Дашенька, у меня к вам просьба. Огромная.
Девушка выпрямилась, опираясь на швабру.
— Что случилось, Игорь Петрович?
— Сходите завтра к моей Поле в школу? На концерт. Снимите видео, подарите цветы. Я заплачу, сколько скажете. Я просто... я не могу разорваться.
Даша посмотрела на его посеревшее от усталости лицо. В ее взгляде мелькнуло понимание — то самое, женское, жалостливое.
— Не надо платить. Я схожу. Купите только цветы, денег у меня до аванса... сами знаете.
Школа гудела. Даша чувствовала себя чужой на этом празднике тщеславия. Вокруг дефилировали мамы с накачанными губами и брендовыми сумками, папы решали вопросы по телефону, не глядя на детей. В своем пуховике с рынка Даша жалась к стене.
Полина вышла на сцену — маленькая, в белом платье, с дрожащими руками. Даша включила камеру на телефоне Игоря. Девочка запела, и в голосе было столько чистоты и детской обиды, что у Даши перехватило дыхание.
В первом ряду, развалившись в кресле, сидел мужчина. Крупный, в пиджаке, стоимость которого превышала бюджет Дашиной семьи. Он скучающе листал ленту в смартфоне, пока случайно не поднял взгляд.
Его глаза встретились с глазами Даши.
Телефон выпал из его рук. Грохот заставил соседей обернуться, но мужчина не обратил внимания. Он побледнел так, что на загорелом лице проступили белые пятна. Он смотрел на санитарку, как на человека, которого давно стерли из памяти.
Когда концерт закончился, Даша, пробираясь сквозь толпу, вручила сияющей Полине букет.
— Папа очень хотел прийти, — шепнула она, поправляя девочке бант. — Но он спасает людей. Ты же знаешь.
— Знаю, — вздохнула Полина. — Спасибо, тетя Даша.
На выходе из школы ее перехватили. Железная хватка на локте заставила Дашу вскрикнуть.
— Яна?!
Она обернулась. Тот самый мужчина. Вблизи его лицо изменилось от эмоций — страх смешался с яростью.
— Вы ошиблись, — испуганно пролепетала она, пытаясь вырваться. — Я Дарья. Пустите, это удар для меня!
— Какая к черту Дарья? — прошипел он, притягивая ее ближе. От него исходило недоброе. — Ты решила меня разыграть? Год пряталась? Где ты была?! Денег захотела?
— Помогите! — пискнула Даша.
Мимо проходил физрук, крепкий парень. Он притормозил. Мужчина, заметив это, резко разжал пальцы, но успел шепнуть:
— Я тебя найду. Не думай, что сможешь снова исчезнуть. Я тебя один раз вычеркнул, второй раз проще будет.
Даша вылетела на улицу, не чувствуя под собой ног, и запрыгнула в первый попавшийся автобус.
Вечером Игорь застал ее в ординаторской. Она сидела на кушетке, обхватив плечи руками, и ее трясло.
— Кто это был? — Игорь налил ей воды.
— Я не знаю. Он назвал меня Яной. Сказал, что избавился от меня. У него глаза были пугающими. Игорь Петрович, мне страшно домой идти. У меня мама лежачая, дверь хлипкая.
Игорь нахмурился. Усталость как рукой сняло.
— Так, собирайся. Поедешь ко мне. Полину заберем от соседки. У меня диван в гостиной. Утром разберемся.
Разбираться пришлось быстрее. Ночью во дворе взвыла сигнализация старенького «Форда» Игоря. Выглянув в окно, он увидел, как от машины отбегают две фигуры. Утром на лобовом стекле, прижатый дворником, белел лист бумаги: «Верни то, что тебе не принадлежит, или пожалеешь».
— Это Роман Аверин, — сказал знакомый опер Володя, которому Игорь позвонил прямо с парковки. Володя был его бывшим пациентом, сложный случай со здоровьем, который помнил добро. — Строительный магнат. Год назад у него жена пропала. Вроде как несчастный случай на воде, тело не нашли. Дело мутное, но закрыли — улик нет. Жену звали Яна.
Игорь посмотрел на Дашу. Она сидела на кухне, бледная, почти прозрачная.
— Даша, а вы... вы точно знаете, кто ваши родители?
Она подняла на него глаза, полные слез.
— Мама говорила, что папа ушел, когда узнал о беременности. Мы всегда жили вдвоем. Она болеет сильно. Иногда в бреду зовет кого-то... Я думала, это сестра ее, которая ушла из жизни.
— Поехали к ней, — жестко сказал Игорь. — Прямо сейчас.
Квартира Даши встретила их запахом медикаментов и старости. Лариса Ивановна, мать Даши, в этот день была на удивление в сознании. Увидев Игоря и дочь, она попыталась приподняться.
— Мама, — Даша села рядом, взяла ее сухую руку. — Кто такая Яна?
Старушка вздрогнула. Ее лицо исказила гримаса удара.
— Нашла все-таки... — прошептала она еле слышно. — Я знала, что наступит расплата.
История, которую она выдавливала из себя по капле, была тяжелой в своей обыденности. Девяносто шестой год. Разруха, заводы стоят. Молодая девчонка, одна, без жилья, рожает двойню. Две девочки. Орут от голода. Молока нет, смесь купить не на что.
— Я бы обеих погубила, — шептала мать, глядя в потолок. — Соседка сказала, есть люди богатые, бездетные. Ищут ребенка. Я отдала одну. Яну. Она покрепче была. Мне денег дали... я на них с тобой, Даша, выжила. Комнату эту купила. Клялась себе, что найду ее...
В комнате повисла тишина, давящая и гнетущая. Даша сидела, не в силах пошевелиться. Вся ее жизнь, все ее «мы с мамой одни» — всё оказалось ложью.
— Где она сейчас? — спросил Игорь.
— Пропала она, — всхлипнула мать. — Я следила. Она за этого Аверина вышла. А год назад написали — ушла при невыясненных обстоятельствах.
— Не ушла, — Игорь сжал кулаки. — Если Аверин так задергался, увидев Дашу, значит, он знает, что жена жива. Или боится этого. Володя, — он набрал номер опера, — пробивай Аверина. Где у него дальняя недвижимость? Глухие места?
Володя сработал четко. Через три часа у них был адрес — старый охотничий домик в заброшенной деревне за сто километров от города. Оформлен на подставное лицо, водителя Аверина.
— Я еду с вами, — сказал Игорь.
— И я, — тихо добавила Даша.
Они нашли ее в закрытом помещении того самого дома. Не было никакой идиллии и бабки-травницы. Была сырая комната, матрас на полу и женщина, похожая на тень.
Яна сидела в углу, обхватив колени. Когда дверь открыли сотрудники, она даже не подняла головы. Только когда Даша вошла следом, Яна вздрогнула.
Они стояли друг напротив друга — две капли воды. Только у Даши руки были грубые от работы, а у Яны — тонкие, но со следами на руках.
— Ты кто? — хрипло спросила Яна. Голос был сорван.
— Я твоя сестра, — Даша шагнула вперед.
Яна не успела ответить. Снаружи послышался визг тормозов. Аверин не собирался отпускать свои тайны.
Игорь выскочил на крыльцо. Черный внедорожник перегородил выезд. Роман вышел из машины, держа руку в кармане пальто.
— Я же предупреждал, — спокойно сказал он, глядя на Игоря. — Не лезь не в свое дело, доктор. Это наши дела.
— Ваши? — Игорь шагнул вперед, загораживая собой вход. — Ты человека взаперти держишь год. Это серьезная статья, Рома. И не одна.
— Она не в себе. Я ее лечу. А вы...
Договорить он не успел. Из-за угла дома вышли бойцы специального подразделения — Володя не был дураком и подкрепление вызвал сразу. Аверина прижали к грязному снегу. Он не сопротивлялся, только злобно сплюнул, глядя на вышедших сестер.
Ларисы Ивановны не стало через три дня. Сердце не выдержало правды. Сестры прощались с ней вместе. Стояли у места покоя под мелким дождем, держались за руки, и молчали. Говорить было пока не о чем — слишком много испытаний было между ними.
Яна, как выяснилось, не подписывала бумаги на передачу бизнеса мужу. Аверин рассчитывал на легкие деньги, но Яна оказалась с характером. Когда она заговорила о разрыве, он решил проблему радикально. Инсценировка ухода, заточение, специальные средства, чтобы сломать волю и получить подпись. Появление Даши спутало ему все карты — он решил, что Яна сбежала.
Прошел месяц.
Игорь сидел в ординаторской, заполняя карты. Вениамина Павловича сняли с должности — следствие по Аверину вскрыло цепочку нечестных сделок, в которой был замешан и главврач.
Дверь скрипнула.
— Можно?
На пороге стояла Даша. Но не в санитарном халате. В джинсах, свитере, с аккуратной стрижкой. Яна, вернув себе контроль над счетами, первым делом отправила сестру на оздоровление и закрыла все ее долги.
— Я заявление принесла, — Даша положила лист на стол. — Увольняюсь. Яна зовет к себе, помогать с фондом. Хотим помогать таким же... потерянным.
Игорь кивнул. Где-то внутри кольнуло — привык он к ее тихой поступи в коридоре.
— Правильно. Тебе учиться надо, Даш. Ты умная.
— Игорь Петрович... — она замялась. — Яна приглашает в гости. На ужин. И Полина пусть приходит. Там... Володя будет. Он теперь Яну охраняет.
Игорь посмотрел на нее. В глазах Даши больше не было того загнанного выражения. Был удар от потери матери, была усталость, но страха не было.
— Придем, — улыбнулся он. — Только если Полина опять петь будет — чур, не сбегать.
Даша рассмеялась — впервые за все время, что он ее знал.
— Не сбегу. Теперь нам бежать некуда.
Вечером город засыпало снегом. Грязь и серость скрылись под белым покрывалом. Игорь вел машину, рядом Полина что-то весело щебетала, а он думал о том, что иногда, чтобы найти своих, нужно пройти через испытания. И что завтра у него наконец-то выходной. Настоящий.