В тот день с неба лило так, будто город решил смыть все грехи за последний год. Марина поправила на голове колючую шапку, от которой чесался лоб, и толкнула тяжелую дубовую дверь ресторана «Империя».
В нос ударил густой запах жареного мяса, дорогого табака и роскошной жизни.
— Ты куда, тетка? — Охранник, похожий на шкаф в дешевом пиджаке, даже не встал со стула. — Служебный вход со двора, возле помойки.
Марина молча кивнула. Она знала, где служебный вход. Она знала в этом здании каждый угол, потому что именно её отец, ныне ушедший из жизни Виктор Павлович, строил этот ресторан двадцать лет назад.
Сейчас Марина играла роль. Роль безмолвной тени с ведром. На ней была куртка, купленная в секонд-хенде, и ботинки, которые "просили каши".
В подсобке пахло сыростью и хлоркой.
— Новенькая? — Администратор Люся, женщина с уставшим лицом и тяжестью в ногах, сунула ей в руки швабру. — Зовут как?
— Мария, — соврала Марина, пряча ухоженные руки без маникюра в резиновые перчатки.
— Значит так, Маша. В зал не лезь, когда гости едят. Увидишь Валерия Сергеевича — глаза в пол и исчезай. Невеста его, Жанна, дама нервная, лучше ей на глаза вообще не попадаться. Платят в конце смены, если посуду не перебьешь. Поняла?
— Поняла.
Марина вышла в коридор. Ей нужно было продержаться всего три часа. Ровно столько времени требовалось юристам, чтобы закрыть сделку в реестре, а айтишникам — перехватить управление серверами.
Валерий Сергеевич приехал к обеду. Он вошел в зал так, словно только что выиграл этот мир в карты. Костюм сидел безупречно, часы на запястье стоили как хорошая квартира в спальном районе.
Три года назад он был просто помощником отца. «Перспективный малый», — говорил папа. — «Хваткий». Хваткий малый быстро прибрал к рукам управление, когда отца подкосила неизлечимая болезнь. Марина тогда жила за границей, лечила маму, и доверенность подписала, не глядя. А когда вернулась — ресторан был в долгах, а Валерий ездил на новом немецком внедорожнике.
Следом за управляющим цокала каблуками Жанна. Яркая, хищная, в белом пальто, которое в такую погоду казалось вызовом здравому смыслу.
— Валерчик, ну посмотри! — капризно протянула она, останавливаясь посреди холла. — Я опять забрызгала сапоги! Твои парковщики — идиоты, там лужа!
Валерий поморщился, заметив Марину, которая протирала плинтус.
— Эй, ты! — щелкнул он пальцами. — Иди сюда.
Марина выпрямилась, чувствуя, как хрустнула спина.
— Тряпку возьми, — приказал Валерий, указывая на сапоги Жанны.
— Что? — тихо переспросила Марина.
— Ты глухая? Сапоги протри моей женщине. Быстро.
Жанна выставила ногу вперед, глядя на уборщицу как на пустое место. На дорогой замше действительно виднелись капли грязи.
Внутри у Марины всё сжалось в тугой узел. Отказать? Сорвать маскарад раньше времени? Нет, документы еще не подписаны. Любая истерика сейчас спугнет Валерия, и он успеет вывести деньги со счетов.
Марина подошла. Опустилась на колени. Влажной тряпкой она аккуратно промокнула грязь с замши.
— Ну вот, — брезгливо фыркнула Жанна, даже не посмотрев на неё. — Можешь же, когда захочешь. Валер, пошли, я голодная как волк.
Они ушли в VIP-зону. Марина осталась стоять на коленях посреди холла, сжимая грязную тряпку так, что вода текла по перчаткам.
— Не сильно они тебя? — раздался хриплый голос.
Марина обернулась. У входа стоял дворник. Пожилой мужчина в ватнике, с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Он держал в руках лопату для снега.
— Бывало и хуже, — Марина поднялась с колен. — Вы дядя Паша?
— Он самый. А ты новенькая? Терпи, дочка. Валерий Сергеевич — он барин. Любит, когда перед ним кланяются.
— Давно вы тут?
— С самого открытия, — вздохнул старик. — Я еще при Викторе Павловиче работал. Вот был Человек! Каждому руку жал, премии давал к праздникам. А этот... — Паша махнул рукой. — Всех старых разогнал. Меня оставил только потому, что я за копейки работаю и молчу. Мне деваться некуда, жена лежачая, лекарства нужны.
Марина присмотрелась к старику.
— Дядя Паша, а вы помните дочь Виктора Павловича?
— Маринку-то? — лицо старика посветлело. — Как не помнить. Бегала тут с бантиками, уроки за крайним столиком делала. Хорошая девка была, добрая. Только уехала она, бросила всё. Говорят, ушла в туман там за бугром или замуж вышла неудачно. Продал Валерка ей сказку, что бизнес убыточный, она и поверила. Эх...
В кармане Марины коротко вибрировал телефон. Одно сообщение: «Готово. Реестр обновлен».
Марина стянула с рук резиновые перчатки и бросила их в ведро. Всплеск грязной воды прозвучал в тишине зала как выстрел.
— Дядя Паша, — сказала она совсем другим голосом — твердым и спокойным. — Идите домой. К жене. Сегодня у вас выходной. Оплачиваемый.
— Ты чего, дочка? Валерка увидит — ликвидирует.
— Не увидит. Идите.
Марина вошла в зал уверенной походкой. Она на ходу расстегнула дешевую куртку, под которой оказалась простая, но качественная белая блузка. Сняла дурацкую шапку, и волосы рассыпались по плечам.
Валерий и Жанна сидели за лучшим столиком у окна. Официант как раз разливал красное сухое из пузатого графина.
— Я же сказал тебе не появляться в зале! — рявкнул Валерий, заметив её периферийным зрением. — Пошла вон!
Марина подошла к столику и молча взяла бокал Валерия. Понюхала.
— Шато Марго девяносто пятого года? Неплохо вы живете на "убыточном" предприятии.
— Ты что, пьяная? — Жанна выронила вилку. — Валера, убери эту сумасшедшую!
Валерий покраснел, на шее вздулась вена. Он начал подниматься.
— Охрана! Вышвырнуть её!
— Охрана не придет, — спокойно сказала Марина. — Я их уволила пять минут назад. Вместе с администратором Люсей, которая ворует продукты с кухни.
Валерий замер. В его глазах начало проступать узнавание. Он всматривался в черты лица, которые казались ему смутно знакомыми.
— Марина..? — прошептал он. — Викторовна?
— Она самая.
— Но ты же... Ты в Лондоне.
— Вернулась. Час назад я стала единоличным собственником этого здания и юрлица. Мои юристы уже направили в банк уведомление о смене генерального директора.
Валерий нервно хохотнул.
— Ты блефуешь. Нельзя так быстро... У меня контракт! У меня право подписи!
Марина достала из кармана смартфон и положила на стол экран вверх. На экране светилось приложение управления системой «Умный дом».
— Управляющий заставил уборщицу мыть сапоги невесте, не зная, что она уже купила этот бизнес и сменила замки в его кабинете, — проговорила она, глядя ему прямо в глаза. — Попробуй открыть дверь своего офиса.
Валерий, пошатываясь, бросился к дубовой двери в конце зала. Дернул ручку. Заперто. Приложил электронный пропуск. Красный сигнал. Еще раз. Красный.
Он обернулся. Его лицо приобрело серый, землистый оттенок.
— Марина Викторовна, — его голос дрогнул и сорвался на фальцет. — Мы можем договориться. Я объясню. Это была сложная схема, оптимизация налогов... Я для вас старался!
— Старался? — Марина подошла к нему вплотную. — Ты разорил дело моего отца. Ты унижал людей, которые работали здесь десятилетиями. Дядя Паша получает гроши, пока твоя... дама поливает грязью его труд.
— Эта... эта особа? — Жанна вскочила, опрокинув стул. — Валера, сделай что-нибудь! Она врет!
— Замолчи! — заорал на неё Валерий. — Просто заткнись!
Он повернулся к Марине, протягивая руки.
— Марин, ну мы же свои люди. Отец твой мне доверял...
— Вот именно. Он тебе доверял. А ты предал его память. Аудит начнется завтра утром. Если в кассе не будет хватать хоть рубля — а там не хватает миллионов, я знаю, — ты сядешь. Надолго.
— Я верну! Я всё верну! Дай мне неделю!
— У тебя пять минут, чтобы забрать личные вещи. Охрана из частного агентства уже на подъезде.
Валерий судорожно шарил по карманам в поисках ключей от машины.
— Жанна, пошли!
— Куда? — взвизгнула невеста. — В твое съемное жилье? Ты сказал, что ресторан твой! Что ты хозяин!
— Глупая! — Валерий плюнул и выбежал на улицу, даже не надев пальто.
Жанна осталась стоять посреди зала. Она переводила взгляд с закрытой двери на Марину. Потом молча взяла свою сумочку и, гордо вскинув подбородок, пошла к выходу. Только у самой двери она поскользнулась на мокром полу, который сама же и наследила, и едва не растянулась во весь рост.
Вечером Марина сидела в кабинете отца. Здесь ничего не изменилось, только запах табака Валерия въелся в шторы. Она открыла окно, впуская морозный воздух.
В дверь робко постучали.
На пороге стоял дядя Паша. Он мял в руках шапку.
— Марина Викторовна... Мне ребята сказали, новые охранники... Что вы теперь главная.
— Заходи, дядя Паша. Садись.
Старик осторожно присел на край кожаного дивана.
— Неужто правда? Выгнали ирода?
— Выгнали. Навсегда.
— Слава тебе Господи, — перекрестился старик. — А я вот... заявление написал. По собственному. Куда мне, старому, в такие перемены.
Он протянул листок бумаги.
Марина взяла заявление, порвала его на мелкие кусочки и бросила в урну.
— Никаких увольнений. Завтра выходите на работу. Только не дворником.
— А кем же? — удивился дядя Паша.
— Завхозом. Мне нужен человек, который знает здесь каждый винтик. И которому я могу верить. Зарплата будет... — она назвала сумму, от которой у старика полезли глаза на лоб. — Хватит и на лекарства жене, и на жизнь.
Дядя Паша закрыл лицо руками. Его плечи задрожали. Марина встала, налила воды в стакан и подошла к нему, положив руку на худое плечо.
— Все будет хорошо, дядя Паша. Мы вернем всё, как было при папе. Только лучше.
За окном перестал лить дождь. Город затихал, укрываясь ночью. Марина знала, что впереди суды, разборки с долгами, бессонные ночи. Но впервые за долгое время она чувствовала не пустоту, а твердую почву под ногами.
Потому что грязь можно отмыть. А совесть — нет.