- Это великий грех, барин. От этого чахнут люди, а то и вовсе угасают.
Так говорила тётушка Марья, когда художник Перов уговаривал её позволить написать портрет двенадцатилетнего сына. Она противилась долго, ссылалась на приметы и отнекивалась, а потом всё-таки согласилась.
И через четыре года Васеньки не стало.
Художник без натурщика
Шёл 1866 год. Работа над масштабным полотном была в самом разгаре. Перов уже наметил на холсте и мрачные зимние сумерки, и монастырскую стену, и обледенелую бочку, которую с трудом тянули дети. Двух крайних персонажей «тройки» художник подобрал довольно быстро.
Загвоздка вышла с коренником - центральным мальчиком. Этот образ никак не складывался.
Перов знал, чего ищет. Ему нужно было лицо измождённое, но живое. Усталые глаза, в которых ещё теплится упрямство. Таких детей он видел каждый день на московских улицах. Их называли «учениками мастеровыми», хотя никто их ничему не учил.
Крестьяне привозили своих ребятишек в город и отдавали в лавки да мастерские. За гроши и харчи дети таскали воду от фонтана на Трубной площади, бегали на побегушках. Жизнь их была недолгой и полной лишений.
Читатель, возможно, спросит, какое дело было Перову до чужих детей. Самое прямое. Сам Перов отлично понимал, что такое жизнь без привилегий.
Он родился в Тобольске, в семье губернского прокурора барона Криденера. И хотя родители вскоре обвенчались, по законам того времени титул и фамилия отца ребенку не достались, так как появился он на свет до брака.
В бумагах значился Васильев, по крёстному, а прозвище Перов ему дал деревенский дьячок, учивший грамоте, за хороший почерк.
Так прозвище и стало фамилией.
Встреча у Тверской заставы
Весной 1866 года, после Пасхи, Перов бродил в окрестностях Тверской заставы. В эти дни в Москву возвращались мастеровые из деревень, улицы кишели народом. Художник высматривал лица.
И вдруг увидел то, что искал.
Шли двое: женщина лет сорока и мальчик. По одежде видно было, что крестьяне из дальней губернии. Перов догнал их и заговорил. Женщина поначалу испугалась, она плохо понимала, чего от неё хочет этот барин, зачем ему её сын и что такое «писать портрет».
Художник принялся объяснять, приводил в пример царей и архиереев, мол, их тоже пишут, и ничего с ними не делается.
Старушка слушала и качала головой. Потом согласилась хотя бы посмотреть на мастерскую. Перов привёл их к себе, показал начатую картину. Женщина поняла, в чём дело, и стала отказываться ещё упорнее, мол, некогда им, идут они в Троице-Сергиеву лавру на богомолье, а главное, грех это великий.
Сеанс в мастерской
Перов продолжал уговаривать. Как именно ему удалось переломить сопротивление крестьянки, он потом не рассказывал, но она согласилась.
Пока мальчик позировал, мать сидела рядом и рассказывала о своей жизни. Перов слушал и понимал, что перед ним вовсе не старуха.
Тётушке Марье было немного за тридцать, просто горе и тяжёлая работа состарили её раньше времени. Она успела похоронить мужа, а потом и детей, одного за другим. Остался только Васенька, двенадцати лет от роду.
«Последняя надежда и радость», - говорила она.
Пока художник работал, мать то и дело вставала, подходила к сыну и поправляла ему волосы. Перов не мешал. На следующий день паломники пришли снова, и он закончил работу. Расплатился с женщиной, попрощался и отпустил их с миром.
Работа была окончена. В 1867 году полотно приобрел Павел Третьяков, а сам Перов удостоился за него звания академика. Владимир Стасов позже писал о «Тройке»:
«Кто из нас не знает этих московских ребятишек, которых заставил хозяин таскать по гололедице на салазках громадный чан с водой... Целая жизнь рассказана в их лохмотьях, позах, в тяжёлом повороте их голов, в измученных глазах».
Время шло, за новыми замыслами история крестьянки и её сына стерлась из памяти живописца.
Гостья из прошлого
Спустя четыре года в мастерскую Перова постучали. Художник с трудом узнал в сгорбленной, почерневшей от горя старухе ту самую Марью.
Она рассказала, что Васенька умер. В прошлом году заболел оспой и не выжил. Теперь она пришла в Москву с единственной целью: купить у барина ту картину, где нарисован её сын.
Перов потом вспоминал, что мать не упрекала его в смерти мальчика, но самого художника не оставляло чувство вины. Ведь она же предупреждала, боялась, а он всё равно уговорил. Женщина достала узелок с деньгами. Она работала всю зиму, продала всё, что имела, лишь бы выкупить холст.
Художник мягко объяснил, что картина ему больше не принадлежит, она выставлена у Третьякова. Но взглянуть на неё можно. Он отвёл крестьянку в галерею.
Молитва у полотна
В зале, где висела «Тройка», художник оставил женщину одну.
Потом он описал эту сцену в рассказе «Тётушка Марья».
«Она обвела комнату своим кротким взглядом и стремительно пошла к той картине, где действительно был изображён её милый Вася».
Картин в зале было много, Перов думал, что мать будет долго искать. Но она узнала сына с первого взгляда.
«Родной ты мой! Вот и зубик-то твой выбитый!» - причитала она, упав на колени перед холстом.
Несколько часов мать простояла перед изображением сына. Молилась и плакала, разговаривала с ним, будто живой. Служители галереи не решались её тронуть.
Тронутый до глубины души, живописец дал слово написать портрет мальчика отдельно. И сдержал его: вскоре в деревню отправилась посылка с изображением Васи в золоченой раме.
Уверен, читатель догадывается, куда тётушка Марья его повесила. В красный угол, к образам, рядом с иконами.
Где сейчас этот портрет, неизвестно. А «Тройка» по-прежнему висит в Третьяковской галерее, и мальчик Вася смотрит на нас с холста. Ему навсегда двенадцать лет.