Десять лет я старалась быть для свекрови хорошей невесткой, и, казалось, у нас сложились тёплые отношения. Мы вместе ходили за покупками, она учила меня печь пироги, я возила её к врачам. Идиллия. Но оказалось, что всё не так, как я думала.
— Катенька, тебе стоило бы обновить гардероб. Это платье уже староватое.
Я опустила глаза на свой наряд. Платье было куплено полгода назад, обошлось мне в треть зарплаты.
— Мам, какая разница, — Олег пожал плечами, разливая чай по чашкам. — Главное, что Кате комфортно.
— Конечно, конечно, — Галина Михайловна улыбнулась, но в этой улыбке проскользнуло что-то новое. Холодное.
После того ужина прошла неделя. Я списала странность на усталость свекрови — ей было почти шестьдесят, здоровье подводило. Но замечания участились.
— Катя, ты не подумываешь записаться в спортзал? Женщине в твоём возрасте нужно следить за фигурой.
— Опять эта причёска? Может, сходишь к нормальному парикмахеру?
— Олег работает допоздна, а ты сидишь дома. Может, хоть ужин приготовишь посытнее?
Каждая фраза звучала как будто невинно, но оставляла неприятный осадок. Я начала замечать, что свекровь стала чаще звонить Олегу, причём разговоры обрывались, стоило мне войти в комнату.
Однажды вечером я застала мужа сидящим на диване с задумчивым лицом.
— Ты чего такой? — присела рядом, коснулась его плеча.
— А? Да так, устал просто.
Но взгляд у него был другим. Не уставшим — озадаченным.
— Олег, если что-то не так, скажи.
Он помолчал, потом покачал головой.
— Всё нормально, Кать. Мама звонила, рассказывала про соседей.
Почему-то я ему не поверила.
Следующие недели превратились в какой-то странный экзамен. Галина Михайловна приезжала чаще обычного. Всегда с подарками для Олега — то рубашка новая, то книга, которую он давно хотел. Мне доставались дежурные коробки конфет.
— Сынок, ты так похудел, — причитала она. — Катя, ты его что, совсем не кормишь?
— Мам, при чём тут Катя? Я на диете.
— На диете? — свекровь всплеснула руками. — Мужчина на диете! Что за глупости. Это всё современные веяния. В наше время мужчины были мужчинами.
Я сжала кулаки под столом. Олег промолчал.
А потом начались намёки. Тонкие, почти неуловимые.
— Знаешь, Олег, Ленкина дочка развелась. Такая красотка, тридцать два года, а уже юрист. Мы с ней на днях встретились, она так тепло тебя вспоминала.
— Мам, я женат.
— Я знаю, дорогой. Просто говорю. Люди меняются, жизнь идёт.
После таких разговоров Олег становился молчаливым. Я пыталась поговорить с ним, но он отмахивался, ссылаясь на усталость и проблемы на работе.
Всё открылось в день рождения Галины Михайловны. Мы отмечали дома, собралась вся родня. Я помогала накрывать на стол, когда услышала голос свекрови из соседней комнаты. Дверь была приоткрыта.
— Олег, я хочу поговорить с тобой серьёзно.
Я замерла с тарелкой в руках. Подслушивать нехорошо, но что-то удержало меня на месте.
— Мам, не сейчас же.
— Именно сейчас. Ты мой сын, и я вижу, что ты несчастлив.
— Кто тебе сказал, что я несчастлив?
— Материнское сердце не обманешь. Олег, десять лет — это большой срок. Люди устают друг от друга. Это нормально.
Я прислонилась к стене, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседней комнате.
— Ты о чём вообще?
— О том, что ты заслуживаешь большего. Катя хорошая девочка, но... она уже не та, что была раньше. А ты ещё молодой мужчина, всего тридцать восемь. Найдёшь себе девочку помоложе, заведёте детей нормальных.
Тарелка выскользнула из моих рук и разбилась о пол. Грохот заставил всех замолчать.
Я стояла среди осколков, не в силах сдвинуться с места. Олег выскочил из комнаты, за ним Галина Михайловна. На её лице не было ни капли смущения.
— Катя, ты чего?
— Я... слышала.
— Что ты слышала? — свекровь подняла брови.
— Всё. Отработанный материал. Молодую девочку. Всё.
Воцарилась тишина. Родственники в гостиной притихли, явно прислушиваясь.
— Ну и что? — Галина Михайловна выпрямилась. — Я сказала правду. Десять лет вы вместе, а детей нет. Для чего тогда этот брак?
— Мы не можем иметь детей, — голос мой дрожал. — И ты это знаешь. Это медицинская проблема, мы обследовались оба.
— Тем более! Зачем Олегу держаться за женщину, с которой у него нет будущего?
— Мам, прекрати! — наконец-то вмешался Олег.
— Что прекратить? Сказать правду? Олег, я твоя мать, и я желаю тебе только добра. Посмотри на неё — сколько ей? Тридцать шесть? Через пару лет будет совсем бабушка. А ты в расцвете сил.
Я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но не заплакала. Не хотела давать ей такого удовольствия.
— Олег, — я посмотрела на мужа. — Ты согласен с ней?
Он молчал. Секунду. Две. Три. Эти секунды тянулись вечность.
— Нет, — наконец произнёс он тихо. — Я не согласен.
— Что? — Галина Михайловна развернулась к нему.
— Я сказал — не согласен! — голос его окреп, зазвучал громче. — Мама, что с тобой? Почему ты так себя ведёшь?
— Я забочусь о твоём счастье!
— Моё счастье — это Катя. Мы вместе десять лет. Мы пережили многое. И то, что у нас нет детей, это наша общая боль, а не повод разойтись.
— Но ты же сам говорил, что устал от рутины, что жизнь стала скучной!
— Я говорил, что устал на работе! — Олег провёл рукой по лицу. — Господи, мама, ты всё переворачиваешь. Ты подбивала меня бросить жену?
Галина Михайловна сжала губы.
— Я хотела, чтобы ты задумался. Чтобы не жалел потом.
— О чём мне жалеть? О том, что я женился на любимой женщине? О том, что мы счастливы вместе?
— Вы не счастливы! Ты же сам...
— Хватит! — крикнул Олег так, что я вздрогнула. — Хватит вкладывать в мои слова то, чего там нет. Да, бывает трудно. Да, бывает устаёшь. Но это не значит, что я хочу развода. Это ты хочешь, чтобы мы развелись. Почему?
Свекровь отвела взгляд.
— Я... я просто хочу, чтобы у тебя была семья. Настоящая семья, с детьми.
— У меня есть семья. И она настоящая. А если ты не можешь это принять, то, может, нам стоит реже видеться.
Я смотрела на мужа и не узнавала его. Олег всегда был мягким, покладистым, особенно с матерью. А сейчас он стоял передо мной как стена, защищая меня от той, кто должна была бы быть нам семьёй.
Галина Михайловна побледнела.
— Ты выбираешь её, а не меня?
— Я не выбираю. Я просто защищаю свою жену от того, что ты делаешь последние месяцы. Я не сразу понял, но теперь вижу. Ты системно пыталась разрушить наш брак.
— Это всё глупости! Я переживаю за тебя!
— Нет. Ты манипулируешь мной. Каждый твой звонок, каждое замечание в адрес Кати, каждая история про "красоток" и "молодых девочек" — всё это была попытка заставить меня усомниться. Но знаешь что? Не получилось.
Олег подошёл ко мне, обнял за плечи. Я прижалась к нему, всё ещё не веря в происходящее.
— Мама, я люблю тебя. Но моя жена важнее. И если ты не можешь это принять, то нам правда нужна пауза в общении.
Галина Михайловна стояла посреди коридора, и впервые за все годы я увидела её растерянной. Маска всезнающей матери треснула.
— Я... я не хотела ничего плохого.
— Хотела, — спокойно сказал Олег. — И знаешь, что самое страшное? Я почти поверил. Я начал сомневаться в Кате, в нашем браке, в себе. Ты хорошо играла, мам.
— Олег...
— Уходи, пожалуйста. Праздник окончен.
Свекровь собралась уходить в полной тишине. Родственники разошлись следом, бросая на нас странные взгляды. Никто не осудил вслух, но чувствовалось напряжение.
Когда мы остались вдвоём, я наконец расплакалась. Олег крепко обнял меня, гладил по волосам.
— Прости. Прости, что не заметил раньше.
— Ты правда так думаешь? Что я... отработанный материал?
— Господи, нет! — он отстранился, посмотрел мне в глаза. — Катя, ты самое ценное, что у меня есть. Да, у нас нет детей. Да, мы не идеальны. Но мы вместе. И это главное.
Прошло три месяца. Галина Михайловна извинилась — формально, сухо. Мы виделись пару раз, но прежних отношений уже не было. Она приезжала на праздники, дарила подарки, расспрашивала о здоровье. Но тепла не осталось.
Олег изменился. Стал внимательнее, заботливее. Однажды признался, что материнские слова действительно засели занозой, заставили задуматься. Но когда он услышал фразу "отработанный материал", что-то внутри него щёлкнуло.
— Я понял, что не хочу жить по её сценарию. Хочу жить по нашему.
Мы так и живём. По нашему сценарию, где нет места чужим манипуляциям и токсичным советам. Где есть только мы двое и наша любовь, прошедшая проверку на прочность.