— Девушки, давайте будем честными: наш класс — это лицо гимназии. И если кто-то не тянет этот уровень, может, стоит присмотреться к школе попроще? В спальном районе, например?
Я смотрела на экран телефона, и пальцы сами собой сжимались в кулаки. Сообщение от Ольги, главы нашего родительского комитета, висело в общем чате уже пять минут. Под ним посыпались «лайки» и поддерживающие смайлики.
Ольга была, что называется, «лицом» нашего класса. Дорогие костюмы, идеальный маникюр, голос, не терпящий возражений. Она считала, что если её муж владеет сетью автосалонов, то она автоматически становится директором не только своей жизни, но и нашей.
В этот раз камнем преткновения стали «шторы и подарки». Сумма, которую Ольга озвучила в чате, равнялась моей зарплате за неделю. Для меня, мамы-одиночки, работающей в городской администрации обычным помощником, это было ощутимо.
— Я не против подарка учителю, — напечатала я, стараясь, чтобы голос в моей голове звучал спокойно. — Но пять тысяч с человека за «авторский букет» и еще семь на «дизайнерский текстиль» — это перебор. Давайте обсудим более бюджетные варианты?
Чат замер на секунду. А потом началось.
— Елена, если у вас финансовые трудности, мы можем скинуться за вас, — написала Ольга. — Но портить эстетику класса своими копеечными предложениями не позволим.
— Дело не в трудностях, а в здравом смысле, — ответила я.
— Здравый смысл — это когда дети из приличных семей не смотрят на обшарпанные углы, — отрезала Ольга. — И, кстати, ваш Никита сегодня на перемене опять ходил со своим… как это назвать… телефоном? Мой Артем сказал, что там даже камера не фокусируется. Это же стыдно в пятом классе.
Я отложила телефон. В груди пекло. Мой Никита — отличник, добрый, тихий мальчик. Да, у него не последняя модель смартфона. Старый, надежный аппарат, который я купила ему два года назад. Но разве это повод для травли?
На следующий день я забирала сына из школы. Стояла у ворот, кутаясь в старый, но любимый плащ. Рядом парковались «Мерседесы» и «Порше». Из них выплывали мамы, пахнущие дорогим парфюмом. Ольга была в центре группы. Они что-то весело обсуждали, бросая на меня брезгливые взгляды.
Никита вышел из дверей поникший. Он не бежал ко мне, как обычно, а плелся, глядя под ноги.
— Мам, привет, — тихо сказал он, подойдя ближе.
— Что случилось, зайчонок? — я обняла его за плечи.
— Да ничего… Просто Артем сегодня сказал перед всеми, что мой телефон — из музея археологии. Сказал, что такие только у нищебродов бывают.
Ольга, стоявшая в паре метров от нас, громко рассмеялась, будто услышала отличную шутку.
— Леночка, ну правда, — сказала она, повернувшись ко мне. — Дети — они же честные. Зачем вы мучаете ребенка? Купите ему нормальную вещь. Или попросите у кого-нибудь, если совсем туго.
— Мой сын ходит в школу учиться, Ольга, а не мериться ценниками, — ответила я, чувствуя, как дрожит голос.
— Вот поэтому он и сидит один на задней парте, — фыркнула она. — Статус, милочка, он закладывается с детства. Либо ты в элите, либо ты обслуживающий персонал. Третьего не дано.
Она развернулась и пошла к своему белоснежному внедорожнику, цокая каблуками по асфальту. Остальные мамочки потянулись за ней, как свита за королевой.
Вечер прошел в тяжелом молчании. Никита делал уроки, я готовила отчеты. Моя работа в администрации была не самой престижной на первый взгляд — помощник в отделе протокола. Но именно через меня проходили все важные бумаги, встречи и звонки.
Месяц назад я буквально спасла одно важное мероприятие. Мэр города, Степан Аркадьевич, человек жесткий, но справедливый, оказался в неловкой ситуации: иностранная делегация приехала на день раньше, а всё обеспечение застряло из-за сбоя в логистике.
Я за ночь нашла переводчиков, договорилась с кейтерингом и лично перепроверила каждую папку с документами. Мэр тогда зашел ко мне в кабинет, устало опустился на стул и сказал:
— Елена Николаевна, если бы не вы, я бы завтра краснел перед министром. Я ваш должник.
Я тогда только улыбнулась: «Это просто работа, Степан Аркадьевич».
Утром второго дня Никита долго собирался.
— Мам, может, я не пойду сегодня? Живот что-то крутит.
Я поняла: он просто не хотел снова выслушивать шутки про свой телефон и «нищебродство».
— Иди умывайся, — сказала я, принимая решение. — Сегодня мы поедем в школу по-другому.
Я набрала номер.
— Алло, Степан Аркадьевич? Извините, что так рано. Вы вчера говорили, что будете проезжать мимо моего района в сторону администрации…
Через пятнадцать минут к нашему типовому панельному дому подъехал черный «Мерседес» с правительственными номерами. Соседка, выгуливавшая собаку, чуть не выронила поводок.
Из машины вышел водитель, открыл заднюю дверь.
— Елена Николаевна, доброе утро. Степан Аркадьевич ждет.
Никита округлил глаза.
— Мам? Это что?
— Это просто машина, сынок. Садись.
Когда мы подъехали к школе, там был самый разгар «родительского часа». Десятки машин, толпа родителей и детей у входа. Ольга стояла на крыльце, о чем-то споря с классным руководителем.
Черный автомобиль премиум-класса медленно подкатил прямо к главным воротам. Охранник гимназии, который обычно едва кивал мне, вытянулся в струнку и поспешил открыть калитку.
Машина остановилась. Водитель вышел, обошел авто и открыл дверь со стороны тротуара. Сначала вышел Никита. Он выглядел так, будто попал в кино. А следом вышла я.
Но самое интересное случилось потом. Задняя дверь с другой стороны тоже открылась. Из машины вышел Степан Аркадьевич. Он не спешил уезжать. Мэр поправил галстук, огляделся и, увидев меня, широко улыбнулся.
— Елена Николаевна! — громко сказал он, так что наступила абсолютная, звенящая тишина. — Чуть не забыл. По поводу того проекта на пятницу… Вы — единственный человек, которому я доверяю такие тонкие дела. Спасибо, что выручили утром.
Он подошел ко мне и крепко, по-дружески пожал руку. Затем повернулся к Никите и потрепал его по плечу.
— Хороший парень вырос. Никита, верно? Ты маму береги, она у тебя — золото. Без неё в этом городе всё бы давно остановилось.
— Спасибо, Степан Аркадьевич, — ответила я, стараясь сохранять лицо, хотя внутри всё пело.
— Ну, бегите. Вечером жду звонка по отчету.
Мэр сел в машину, и автомобиль плавно тронулся с места, оставив за собой легкий запах дорогого парфюма и облако абсолютного шока.
Я посмотрела на Ольгу. Её лицо напоминало маску из плохого фильма ужасов. Рот слегка приоткрыт, глаза застыли. Свита из мамочек замерла в нелепых позах.
— Ой, Леночка… — первой очнулась Ольга. Она буквально подлетела к нам, едва не споткнувшись. Её голос изменился до неузнаваемости: из него исчез металл, остался только сахарный сироп. — А мы и не знали! Что же вы скрывали такие… такие связи?
— Какие связи, Ольга? — спокойно спросила я. — Я просто работаю.
— Ну как же! Степан Аркадьевич… Он так тепло о вас отзывался. А мы тут как раз обсуждали, что Никите нужно место получше в классе. Может, первую парту? И Артем мой очень хотел с Никитой подружиться, правда, Тема?
Артем, который еще вчера громче всех смеялся над телефоном, стоял рядом и преданно заглядывал Никите в глаза.
— Слушайте, Елена, — затараторила другая мама, которую я раньше видела только со спины. — По поводу штор… Мы тут подумали, вы совершенно правы! Зачем такие траты? Давайте пересмотрим смету. И подарок учителю можно сделать скромнее, но душевнее. Вы как эксперт подскажете?
Я смотрела на них и чувствовала горечь. Всего пять минут назад я была для них пустым местом, «обслуживающим персоналом». А теперь они стояли в очереди, чтобы просто постоять рядом.
— Не нужно пересматривать смету, — тихо сказала я.
— Почему? — осеклась Ольга, уже готовая достать блокнот.
— Потому что Никита здесь больше не учится. Я уже написала заявление на перевод. В ту самую школу, «попроще», в спальном районе. Там, где детей учат дружить, а не сравнивать модели телефонов.
— Но как же так? — Ольга всплеснула руками. — Мы же… мы же элита! Здесь такие перспективы!
— Перспективы стать такими, как вы? — я посмотрела ей прямо в глаза. — Нет, спасибо. Моему сыну это не нужно. Никита, идем за вещами.
Мы шли по коридору школы, и я чувствовала, как с плеч падает огромный груз. Никита шел рядом, крепко держа меня за руку.
— Мам, — шепнул он, когда мы зашли в пустой класс за его рюкзаком. — А ты правда такая важная на работе?
— Важно не то, какую должность ты занимаешь, сын. А то, как ты делаешь свое дело и остаешься ли ты при этом человеком.
— Я понял, — он улыбнулся и вдруг достал свой старый телефон. — Знаешь, а он мне нравится. Он крепкий. Не то что у Артема — вчера уронил и экран вдребезги.
Когда мы выходили из школы, Ольга всё еще стояла на крыльце. Она попыталась сделать шаг навстречу, что-то крикнуть про «обдумать», но я просто кивнула ей на прощание.
Через неделю Никита пошел в новую школу. Обычную, кирпичную, с футбольным полем во дворе и учителями, которые носили простые пиджаки. В первый же день он пришел домой сияющий.
— Мам, прикинь, у нас в классе у троих такие же телефоны, как у меня! И мы сегодня в футбол играли после уроков. Никто даже не спросил, на какой машине меня привезли.
Я слушала его и улыбалась. Мы сидели на кухне, пили чай с простыми сушками. Телефон на столе звякнул — пришло сообщение из старого чата «5-Б». Я увидела начало фразы от Ольги: «Девочки, а кто-нибудь знает личный номер Елены? Нам нужно посоветоваться по поводу…»
Я не стала дочитывать. Просто нажала кнопку «Покинуть группу» и удалила чат навсегда.
Иногда, чтобы тебя начали уважать те, кто ценит только деньги, нужно показать им силу. Но самое главное — после этого не остаться среди них, а вернуться туда, где ценят тебя самого.
Мы с Никитой долго еще гуляли в тот вечер по парку. И знаете, это было гораздо приятнее, чем любые «элитные» собрания. Просто жизнь. Просто любовь. И никаких штор.
Спасибо, что дочитали! ❤️ Автор будет благодарен вашей подписке и лайку! ✅👍
Мои соцсети: Сайт | Вконтакте | Одноклассники | Телеграм | Рутуб.