15 июня 1341 года в Константинополе умирает император Андроник III Палеолог. Наследнику, девятилетнему Иоанну V, требовался регент. Его мать, вдовствующая императрица Анна Савойская, осталась одна в чужой стране, окруженная чужими традициями. Естественным кандидатом на роль правителя империи был ближайший друг и соратник покойного императора – великий доместик Иоанн Кантакузин. Богатейший землевладелец Фракии, опытный полководец и политик, он казался железной опорой шатающегося трона. Едва успев организовать погребение Андроника, Кантакузин отбыл во Фракию – на границах империи уже собирались бури. Сербский правитель Стефан Душан заглядывался на македонские города, турецкие эмиры совершали набеги на побережье, болгарский царь Иван Александр требовал подтверждения договоров. Кантакузин уехал тушить эти пожары, уверенный, что оставил столицу под контролем верного человека – своего протеже Алексея Апокавка, бывшего мелкого чиновника, вознесенного им на вершину власти.
Это была роковая ошибка. Пока Кантакузин вел переговоры с болгарами и отражал турецкие рейды, в Константинополе произошел тихий переворот. Патриарх Иоанн Калека, человек властный и честолюбивый, давно тяготился всесилием светского регента. Анна Савойская, напуганная и одинокая, искала опоры. Алексей Апокавк, почувствовав ветер перемен и лестные предложения, совершил предательство. Три фигуры – императрица, патриарх и временщик – образовали негласный триумвират. Осенью 1341 года, в отсутствие Кантакузина, они объявили его врагом государства. Его имущество в столице было конфисковано и разграблено, его мать и сына бросили в тюрьму, его сторонников изгнали или арестовали. 19 ноября девятилетний Иоанн V был торжественно коронован, а Анна объявлена регентом. В ответ, 26 октября, в своей фракийской крепости Дидимотике, окруженный верной ему провинциальной знатью, Иоанн Кантакузин провозгласил себя императором. Так начался не просто династический спор, а шестилетняя война, которая расколола империю до основания и стала прологом к её окончательной гибели.
Конфликт с первых же дней принял характер не просто междоусобицы, а глубокого социального и идеологического раскола. Кантакузин опирался на могущественную провинциальную аристократию – динатов, владевших обширными поместьями и частными армиями. Его противники в Константинополе представляли интересы иного мира: столичной бюрократии, чиновников, торговцев и ремесленников, чьему процветанию мешали привилегии и сепаратизм земельных магнатов. Этот антагонизм вышел на поверхность с невероятной силой. Алексей Апокавк, ставший серым кардиналом триумвирата, развернул беспощадную пропагандистскую кампанию. Он обратился к вековой ненависти городских и сельских низов к угнетателям-аристократам. Грамоты, рассылаемые от имени малолетнего императора, призывали народ восстать против «богатых и знатных», обвиняя их в узурпации власти и угнетении. Ответ был оглушительным.
Осенью 1341 года по Фракии и Македонии прокатилась волна народных восстаний. В Адрианополе, одном из ключевых городов, толпа во главе с простым землекопом по имени Вран штурмовала дома местной знати, подозреваемой в симпатиях к Кантакузину. Знатных граждан избивали, их имущество грабили, а самих отправляли в цепях в Константинополь. Подобные сцены повторялись в десятках городов. Это был стихийный социальный взрыв, который триумвират попытался оседлать и направить в русло борьбы за легитимную власть. Но у этой стихии скоро появился свой собственный, уникальный и самый загадочный эпицентр – Фессалоника, второй по величине и значению город империи.
Весной 1342 года, когда Кантакузин попытался захватить Фессалонику, её население поднялось против местного градоначальника-кантакузиниста и изгнало знать из города. Власть перешла к группировке, назвавшей себя «зилотами» – «ревнителями». Кто они были? Источники, в основном написанные их врагами, рисуют их кровожадными демагогами из низов. Современные исследования показывают более сложную картину. Во главе зилотов стояли представители знатного рода Палеологов, возможно, даже боковой ветви императорской династии. Их костяк составляли зажиточные горожане, торговцы, судовладельцы, а ударной силой – мощная и сплоченная корпорация моряков и портовых рабочих. Зилоты установили в городе уникальную модель двоевластия: один архонт представлял их интересы, другой – присланного из Константинополя чиновника. Они были ярыми сторонниками законного императора Иоанна V и столь же ярыми противниками религиозного учения исихазма (паламизма), которое стало идеологическим знаменем аристократического лагеря Кантакузина. Их правление, длившееся с 1342 по 1350 год, было не хаотичным террором, а организованной и эффективной обороной города-крепости, которая не раз отражала атаки Кантакузина.
Война, однако, быстро переросла границы внутреннего конфликта. Обе стороны, отчаянно нуждаясь в военной силе, обратились к внешним игрокам, начав тем самым процесс, который историк Аннастасия Зыкова метко назвала «средневековой гибридной войной». Помимо полевых сражений, стороны активно использовали пропаганду, экономическое давление, политические интриги и идеологическую борьбу. Но решающим аргументом стали иностранные армии.
Кантакузин, отрезанный от ресурсов империи, сделал свою главную и самую роковую ставку. Он обратился к своему старому другу, тюркскому эмиру Умуру из бейлика Айдын в Малой Азии. Зимой 1342-43 годов флот Умура прибыл во Фракию, снял осаду с Дидимотики и затем неоднократно приходил на помощь своему союзнику. Турки Умура были жестокими и эффективными наемниками, но они грабили византийские земли с не меньшим усердием, чем сражались за них. Еще более судьбоносным стал союз, который Кантакузин заключил с другим тюркским правителем – Орханом, эмиром молодого и агрессивного Османского бейлика. В 1346 году, чтобы скрепить этот альянс, дочь Кантакузина, принцесса Феодора, была отправлена в гарем мусульманского правителя. Это был беспрецедентный акт унижения для империи, считавшей себя оплотом христианства.
Триумвират в Константинополе тоже искал союзников. Анна Савойская вела отчаянные переговоры с папой римским, обещая церковную унию в обмен на военную помощь с Запада, но помощи так и не дождалась. Она нанимала турецкие отряды из других бейликов, что лишь усугубляло разорение страны. Сербский правитель Стефан Душан, гениальный оппортунист, играл на обе стороны, захватывая византийские города в Македонии и Эпире. В 1346 году, пользуясь византийским бессилием, он короновал себя «императором сербов и греков», открыто заявив о претензиях на константинопольское наследство.
Перелом наступил в 1345-47 годах. В июне 1345 года в Константинополе был убит Алексей Апокавк – его забили заключенные-кантакузинисты во время инспекции тюрьмы. С его смертью лагерь триумвирата лишился самой деятельной и решительной фигуры. Тем временем Кантакузин, опираясь на турецкие войска Орхана, методично подчинял Фракию. В феврале 1347 года, воспользовавшись голодом в столице, вызванным блокадой генуэзских купцов, и внутренними раздорами, его сторонники открыли ему ворота Константинополя. Город пал почти без боя.
8 февраля 1347 года был подписан договор. Иоанн Кантакузин становился старшим императором и регентом на десять лет, Иоанн V – его младшим соправителем. Союз скрепили браком между Иоанном V и дочерью Кантакузина Еленой. Объявлялась всеобщая амнистия. Формально законность и единство были восстановлены. Но цена этой победы сделала ее пирровой.
К 1347 году Византия как государство лежала в руинах. Фракия и Македония, житница империи, были опустошены многолетними боями и, что хуже, систематическими грабежами турецких «союзников». Сербы Стефана Душана закрепились на большей части македонских и албанских земель. Генуэзцы и венецианцы контролировали торговлю и острова. Казна была пуста, драгоценности короны заложены венецианским банкирам. Регулярная армия и флот практически перестали существовать. А самое главное – в 1352 году турки-османы, впервые призванные Кантакузином как союзники, закрепились на европейском берегу, захватив крепость Цимпе, а после землетрясения 1354 года – и стратегический город Галлиполи. Дверь в Европу для Османской империи была открыта руками самих византийцев.
В 1354 году Иоанн V Палеолог, достигнув совершеннолетия, при поддержке генуэзцев и недовольного населения Константинополя сверг Кантакузина, который постригся в монахи. Но изменить судьбу империи было уже невозможно. Шестилетняя гражданская война 1341-1347 годов не просто ослабила Византию. Она истощила её последние жизненные силы, нанесла непоправимый демографический и экономический ущерб, легитимизировала и пригласила на Балканы смертельного врага и похоронила последнюю надежду на консолидацию. Эта война была не просто битвой за трон между двумя амбициозными политиками. Это была агония сложившейся за тысячу лет системы, финальный акт трагедии, последним действием которой стало падение Константинополя в 1453 году. Битва, выигранная Кантакузином, оказалась последней битвой Византии за собственное существование.