На столе стоял торт. Белый, трёхъярусный, с золотыми розами из крема. Красивый.
Максим внёс его под аплодисменты гостей. Поставил передо мной. Улыбался.
— С днём рождения, любимая!
Я наклонилась прочитать надпись.
«Алёне. 35 лет. Спасибо за детей и чистый дом».
Я разогнулась. Посмотрела на мужа.
Взяла сумку. Вышла из ресторана.
Мы с Максимом вместе пятнадцать лет.
Познакомились на работе. Я — бухгалтер. Он — менеджер по продажам.
Поженились через год. Родилась Маша. Через три года — Лёва.
Я ушла в декрет. На восемь лет. Макс работал. Я сидела с детьми.
— Зачем тебе работать? — говорил он. — Я зарабатываю нормально. Ты лучше дома занимайся.
Я занималась. Готовила. Убирала. Водила детей в садик, на кружки, к врачам.
Вставала в шесть утра. Ложилась в одиннадцать вечера.
Макс приходил с работы. Падал на диван.
— Дай поесть.
Я давала.
— Где чистая рубашка?
Я гладила.
— Дети орут, сделай что-нибудь.
Я делала.
Когда Лёве исполнилось пять, я вышла на работу.
Удалённо. Бухгалтером в маленькую фирму. Зарплата тридцать тысяч.
Макс зарабатывал сто двадцать.
— Зачем тебе эта работа? — спрашивал он. — Копейки приносишь.
— Мне нужны свои деньги.
— Да какие свои? Мы семья. Всё общее.
Но общие деньги лежали на его карте. Я просила. Он давал.
Если считал нужным.
— Макс, мне туфли надо купить.
— Зачем? У тебя же есть.
— Им три года.
— Ну и что? Ещё носятся.
Я носила старые туфли. С протёртыми каблуками.
А Макс покупал себе кроссовки Nike за двенадцать тысяч.
— Мне для бега надо, — объяснял он.
Он бегал два раза. Кроссовки лежали в шкафу.
Два месяца назад я попросила:
— Макс, давай на мой день рождения поедем куда-нибудь вдвоём? В ресторан. Как раньше.
— Алён, зачем тратиться? Дома посидим.
— Хочется праздника. Мне тридцать пять.
Он вздохнул.
— Ладно. Сделаю тебе праздник.
Он сделал.
Снял зал в ресторане. Пригласил двадцать человек. Друзей, родственников, коллег.
Я надела новое платье. Синее, приталенное. Купила на свои деньги — пять тысяч. Копила два месяца.
Макс встретил меня у ресторана.
— Ого, ты сегодня ничего.
«Ничего».
Не «красивая». Не «шикарная».
«Ничего».
Гости поздравляли. Дарили подарки.
Свекровь Галина Петровна вручила мне кастрюлю.
— Вот, Алёночка. Практичный подарок. Старая-то у тебя вся в нагаре.
Подруга Катя — набор полотенец.
— Для кухни. Знаю, ты любишь, чтобы всё чистенько было.
Сестра Лена — блендер.
— Тебе для готовки пригодится.
Я улыбалась. Благодарила.
А внутри росло что-то холодное.
Кастрюля. Полотенца. Блендер.
Как будто я не женщина. А кухонный комбайн.
Потом Макс вынес торт.
Я прочитала надпись.
«Спасибо за детей и чистый дом».
И поняла: это всё, чем я стала для него.
Функция.
Рожать детей. Мыть полы. Гладить рубашки.
Я взяла сумку. Встала.
— Алён, ты куда? — Макс схватил меня за руку.
— Домой.
— Но у нас же праздник!
— У ТЕБЯ праздник. Не у меня.
Вырвала руку. Вышла.
Приехала домой. Дети спали у бабушки.
Села на кухне. Смотрела в окно.
Телефон разрывался.
Макс:
«Алёна, что случилось?»
«Ты всех опозорила!»
«Ну вернись, гости ждут!»
Я не отвечала.
Через час он приехал.
Влетел в квартиру.
— Ты совсем ополоумела?! Что ты устроила?!
— Прочитай ещё раз надпись на торте.
— Что не так? Я тебя поблагодарил!
— ЗА ДЕТЕЙ И ЧИСТЫЙ ДОМ, Максим! Как будто я домработница!
— Алён, ну ты же мать! Хозяйка!
— Я ЖЕНЩИНА! Понимаешь?! Мне тридцать пять лет! Я хотела услышать, что я красивая! Что ты меня любишь! А не спасибо за вымытые полы!
— Ну извини, я не подумал…
— Ты НИКОГДА не думаешь! Ты подарил мне пылесос на прошлый день рождения! Миксер на восьмое марта! Мультиварку на годовщину! Я что, магазин бытовой техники?!
Максим стоял. Молчал.
— Уходи.
— Алён…
— УХОДИ!
Он ушёл.
Утром проснулась. Глаза опухшие.
Телефон. Сообщение от свекрови:
«Алёна, ты себя ужасно вела. Максим старался, а ты устроила истерику. Стыдно должно быть».
От сестры:
«Лён, ну ты перегнула. Из-за надписи на торте скандал устроила?»
От подруги Кати:
«Алёнка, может, правда перебор? Макс же хотел как лучше».
Я читала. И понимала: никто не понял.
Никто не увидел, что я не из-за торта ушла.
Я ушла, потому что устала быть невидимой.
Два дня Макс не выходил на связь.
На третий позвонил.
— Алён, нам надо поговорить.
— Говори.
— Встретимся. В кафе.
Сидели за столиком.
Макс заказал мне капучино. Я не пила.
— Алён, я думал. Ты права.
Я подняла глаза.
— Я действительно не замечал тебя. Воспринимал как… ну, как само собой разумеющееся.
Молчание.
— Прости. Я идиот.
— Ты только сейчас понял?
— Да. Когда ты ушла, я впервые задумался. А что я вообще знаю о тебе? Чего ты хочешь? О чём мечтаешь?
Я посмотрела в окно.
— Даже не знаю уже. Забыла.
— Алён, давай начнём сначала. Я изменюсь. Обещаю.
— Макс, сколько раз ты уже обещал?
— Что?
— Ты обещал помогать с детьми. Не помогаешь. Обещал, что мы будем ездить отдыхать вдвоём. Не ездим. Обещал ценить меня. Не ценишь.
— Я правда постараюсь…
— Нет, — я встала. — Мне нужны не обещания. Мне нужны поступки.
— Какие поступки?
— Не знаю, Макс. Придумай сам. Если захочешь.
Ушла.
Неделя прошла. Тишина.
Я жила как обычно. Дети, работа, дом.
Только Макса не было.
На восьмой день он приехал.
С цветами. Букет пионов. Мои любимые.
— Можно войти?
— Дети дома.
— Я знаю. Я к ним тоже.
Зашёл. Обнял Машу и Лёву.
— Папа, ты где был? — спросила Маша.
— Папа… папа понял, что был неправ. И теперь будет всё исправлять.
Дети переглянулись. Не поняли.
Макс достал конверт. Протянул мне.
— Что это?
— Открой.
Открыла. Внутри — два билета. В Сочи. На неделю. На двоих.
— Макс…
— Дети останутся с моей мамой. Я уже договорился. Мы с тобой поедем. Вдвоём. Как ты хотела.
Я смотрела на билеты.
— Это не всё, — он достал ещё один конверт. — Это сертификат. В салон красоты. На любые процедуры. Я знаю, ты давно хотела.
— Макс, зачем…
— Подожди. Это тоже не всё.
Он взял мою руку.
— Алён, я записался к психологу. Хочу разобраться, почему я так себя вёл. Почему не ценил тебя.
Слёзы потекли сами.
— И последнее, — он достал маленькую коробочку. — Это не кастрюля. И не миксер.
Открыла. Внутри серьги. Золотые, с изумрудами.
— Это под цвет твоих глаз, — сказал он тихо. — Я впервые за пятнадцать лет задумался, какого цвета у тебя глаза. И понял: я смотрел на тебя каждый день. Но не видел.
Я заплакала. По-настоящему.
— Макс, это… это слишком…
— Нет. Это мало. Это даже близко не перекрывает то, как я тебя игнорировал пятнадцать лет. Но это начало.
Он обнял меня.
— Прости. Дай мне шанс. Я докажу, что ты для меня не функция. Ты женщина. Которую я люблю. И которую чуть не потерял.
Я не простила сразу.
Сказала: «Посмотрим».
Прошло три месяца.
Макс изменился. Не на словах. На деле.
Стал приходить домой вовремя. Помогать с детьми. Спрашивать: «Как дела? Как работа?»
Слушать ответы.
Мы съездили в Сочи. Вдвоём. Гуляли по набережной. Целовались как в двадцать лет.
— Я забыл, какая ты, — сказал он. — Когда просто моя жена. А не мама детей и повариха.
Я забыла тоже.
Вчера был мой день рождения.
Тридцать шесть.
Макс пригласил меня в ресторан. Без гостей. Только мы.
Заказал торт. Маленький, с клубникой.
— Прочитай, — попросил он.
Я наклонилась.
Надпись: «Алёне. Самой красивой. Любимой. Которую я чуть не потерял из-за своей слепоты».
Я посмотрела на него сквозь слёзы.
— Спасибо.
— Это я тебе спасибо. За то, что не сдалась. За то, что ушла с того праздника. Ты меня разбудила.
Он взял мою руку.
— Я люблю тебя. Не за детей. Не за чистый дом. За то, что ты есть.
Иногда надо уйти, чтобы тебя наконец увидели.
Разбить торт о стену. Хлопнуть дверью. Закричать.
Потому что молчание убивает.
А женщина, которая молчит годами, однажды просто исчезает.
И остаётся только функция.
Которая моет, готовит, рожает.
Но не живёт.
Я чуть не стала этой функцией.
Но успела вовремя.
Когда прочитала надпись на торте.
И поняла: я заслуживаю большего, чем «спасибо за чистый дом».
Я заслуживаю быть увиденной.
А вы бы ушли с собственного дня рождения? Поделитесь в комментариях — где проходит ваша граница терпения?
