— Мам, ну ты же сама решила! Зачем теперь слёзы лить? — Андрей отмахнулся от телефона, будто от назойливой мухи.
— Я не лью слёзы, сынок. Просто спросила, как вы там, — Галина Петровна прижала трубку плотнее к уху, стараясь уловить хоть каплю тепла в голосе единственного сына.
— Нормально всё. Слушай, мам, я занят. Ремонт делаем, понимаешь? Обои клеим.
— Обои? А какие выбрали-то?
— Да какая разница! Светлые. Оксана выбирала. Ладно, потом созвонимся.
Гудки. Короткие, равнодушные гудки вместо «спасибо», вместо «как ты там, мама».
Галина Петровна опустила телефон на стол и посмотрела в окно. За стеклом качались яблони, сплошь усыпанные белым цветом. Пахло свежестью, землёй после дождя и чем-то давно забытым — детством, что ли. Она переехала сюда месяц назад, в старый дом покойной тётки Клавдии, оставив Андрею трёхкомнатную квартиру в центре. Просто так. Потому что он женился, потому что им тесно в его однушке, потому что она — мать.
— Галь, ты чего скисла? — соседка Зинаида Ивановна заглянула в калитку с ведром картошки. — Опять звонила?
— Звонила, — Галина махнула рукой. — Ремонт у них.
— Ну и пусть. А ты-то тут при чём? Давай лучше окрошку холодную сварганим, жара ведь какая! У меня квас домашний, пальчики оближешь.
Галина улыбнулась. Впервые за месяц — по-настоящему.
Прошло три недели. Телефон молчал. Галина не звонила первой — решила для себя так. Если нужна, сами позвонят. А пока она вставала с рассветом, поливала огород, пропалывала грядки. Руки болели, спина ныла, зато на душе становилось легче. Будто с каждым выдернутым сорняком уходило что-то лишнее, наболевшее.
— Галюнь, к тебе гости! — крикнула Зина из-за забора.
Галина вздрогнула. Неужели Андрей? Вытерла руки о передник, пригладила волосы и вышла на крыльцо.
У калитки стоял незнакомый мужчина лет пятидесяти пяти, в рабочей куртке и с ящиком инструментов.
— Здравствуйте. Вы Галина Петровна?
— Да, я. А вы?
— Николай. Слышал, вам крышу подлатать надо. Зинаида Ивановна сказала.
— Ой, да что вы! Я денег таких не потяну...
— Какие деньги? — Николай усмехнулся. — Соседи же. Сделаю за ужин. Говорят, вы пироги отменные печёте.
Галина растерялась. За три года в городской квартире ни один сосед даже «здравствуйте» не говорил. А тут — крышу чинить за пироги.
— Ну, проходите, раз так, — она распахнула калитку шире.
Николай оказался мастером на все руки. За неделю он не только крышу подлатал, но и забор починил, калитку смазал. Приходил по вечерам, когда заканчивал на своей работе в соседнем посёлке. Рассказывал байки про стройки, смешил, слушал.
— А чего муж-то не помогает? — как-то спросил он, попивая чай с Галининым вареньем.
— Овдовела давно, — коротко ответила она. — Андрею тогда пятнадцать было.
— Тяжко, наверно?
— Было. Теперь уже полегче, — Галина отвернулась к окну, чтобы Николай не заметил наворачивающихся слёз.
Звонок раздался неожиданно, посреди жаркого июльского дня.
— Мама! — голос Андрея звучал взволнованно. — Ты где вообще?!
— В деревне, сынок. А что случилось?
— Как что?! Оксана беременна! Нам детская нужна! Ты когда вернёшься?
— Куда вернусь? — Галина не поняла.
— Как куда?! В квартиру! Нам комната нужна для ребёнка, а у нас всего три! Ты же одна, тебе хватит и в деревне!
Галина почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Андрюша, я тебе квартиру подарила. Совсем подарила.
— Ну да, но ты же понимаешь! Внук твой будет! Ты что, не хочешь нам помочь?
— Поздравляю вас с малышом, — тихо сказала Галина. — Но я останусь тут.
— Мам, ты о чём?! Что ты там забыла в этой глуши?!
— Себя, — просто ответила она и положила трубку.
Телефон тут же зазвонил снова. Потом ещё раз. Галина выключила звук и вышла в сад.
Николай копался у сарая, что-то мастерил.
— Галь, гляди, полочки сделал для банок твоих. А то у тебя в погребе всё вповалку.
— Коля, — она подошла ближе, — а правда говорят, что у вас в посёлке клуб открывается? Танцы для пожилых?
— Не для пожилых, а для всех желающих, — поправил он. — Пойдёшь?
— Схожу, пожалуй. Давно не танцевала.
Николай улыбнулся:
— Тогда я за тобой зайду. В субботу ведь первое занятие.
Осенью Андрей приехал. Без звонка, без предупреждения. Галина как раз солила капусту на крыльце, Николай рядом морковь тёр.
— Вот ты где, — Андрей вылез из машины, оглядел дом с плохо скрываемым пренебрежением. — Живёшь.
— Живу, сынок. Заходи, чаю попьёшь.
— Некогда. Я по делу. Оксана родила. Девочку.
— Поздравляю! Как чувствуют себя?
— Нормально. Слушай, мам, нам правда тесно. Может, ты подумаешь?
Галина вытерла руки о фартук, посмотрела сыну в глаза:
— Андрюш, я уже всё решила. Квартира ваша, живите. А я тут останусь.
— С этим? — Андрей кивнул на Николая.
— С собой, — спокойно ответила Галина. — Впервые за много лет — с собой.
— Ты меня бросаешь?
— Я тебя вырастила, подняла, дала всё, что могла. Теперь моя очередь жить.
Андрей постоял, потом резко развернулся к машине:
— Ну и сиди тут! В своей деревне!
Машина взревела и умчалась, оставив за собой облако пыли.
Николай положил руку на плечо Галины:
— Вернётся. Поймёт ещё.
— А если нет?
— Тогда его потеря, — он сжал её плечо крепче. — Капусту доделаем?
Галина кивнула. Слёз не было. Была лёгкость, какая бывает после долгой болезни. Она снова взялась за нож, а Николай запел что-то тихое, старинное. И в этот момент Галина поняла: она дома. Впервые за всю жизнь — дома.