Дарью в деревне считали не от мира сего, ненормальной. Ходит вечно в одной и той же фуфайке, не совсем опрятна, кутается в пуховый платок проеденный насквозь молью, а самое странное - круглый год с собой повозку таскает, собирает туда ветки, деревяшки бесхозные и домой к себе тащит...
Может и врали, но поговаривали, что в молодые годы росла она в городе, в достатке, славилась красавицей. Родители рано ушли, пришлось юной девушке под присмотр тётки ехать, в глухую деревню. Та, бегом и выдала её замуж за первого попавшегося мужика, чтобы скорее проблему спихнуть.
Детей у пары не случилось, а муж попался злой, жадный - всё попрекал Дарью тем, что дом она топит дом слишком жарко, якобы надо экономить дрова. Лупил, если лишку кидала... С едой точно такая же картина - картошки много не кидай, муку не переводи, валенки нарядные без повода не таскай...
Женщина постоянно мерзла, ходила полуголодная, болела, а муж украдкой к вдове одной ходил гостить, там и остался впоследствии жить, а когда она ему родила и вовсе уехали из деревни. Дарья на фоне этого видно и помешалась одним днём - стала по деревне ходить и искать чем дом получше растопить, чтобы согреться, да ветхие тряпки подбирать.
Местные сначала жалели Дарью, пытались угощать чем бог послал, приглашали на чай или в баню, а послушав её бессмысленную болтовню, со временем, эти привычки оставили. Стали брезговать, ограничивались коркой хлеба или с огорода - то яблоко кинут, то огурец.
К слову сказать, Дарья и сама особо не рвалась с людьми общаться, хоть и умом тронулась, а понимала, что не рады ей, издали кивала прохожим головой, тащила за собой извечную тележку. Часто до лесу шла, даже зимой - пропадала там целыми днями, делала несколько рейсов. Каждый раз возвращалась гружёная ветками, складывала у себя во дворе и никого к себе не пускала, в страхе что дровишки её утащут...
Лишь только одна семья иногда Дарью привечала - Калиткины, всем своим составом. А их было немало - муж, жена, да детей четверо. Семья эта считалась совсем нищей, бестолковой в край, только ленивый не ругал супругов... Тихон, мужик, вроде и непьющий, а такой нерасторопный, что дрожь брала - вечно всё не ко времени у него получалось...
Пора сенокоса, а на него хандра напала, только с мыслями соберётся - ливень начинается или еще какой вопрос. Дом весь аляпистый - какую краску нашёл, той и покрасил, без разбору, из щелей дует, ворота кривые, крыльцо прогнило...Корова была, и та у него сбежала в лес, неделю искали, но там видать волки её съели.
Жену себе, Алёну, под стать подобрал - готовить толком не умеет, вечно у неё подгорает всё или наоборот - сырое внутри. Дома бардак, в форточке подушка торчит, дом топила на днях изгородью с заднего двора. Печь и та - вот вот развалится. Дети бегают как бродяги, до самой зимы босиком, питаются подножным кормом, из-за этого закалённые все, шустрые как зайцы.
Одно надо сказать в пользу семьи Калиткиных - между собой никогда не ругаются, не дерутся, всегда дружные ходят. Тихон детей своих любил до безумия, не стесняясь миловал, на руках таскал, мастерил игрушки из дерева. Когда хворые были, не спал ночами вместе с Алёной, то молока у соседей спросит, то просто на руках укачивает...
Муж и жена тоже, словно юнцы влюблённые - вот уже двадцать лет вместе, а словно на днях встретили друг друга. Доходило до смешного - идёт Алёнка в старой юбке залатанной, на платке - пятно, кофта с чужого плеча болтается, одним словом - чучело. Но Тихон, словно королеву какую увидел - в улыбке счастливой расплывается, забывает куда шёл, еще и комплименты умудряется отвешивать, искренне так, с чувством.
-Ну до чего хороша жена у меня! Сколько годков гляжу на тебя и диву даюсь - как мне такая красота досталась?
Алёна каждый раз словно удивлялась его словам, поправляла свои "три волосинки" под платок и довольная шла дальше по делам - по своему готовить обед, прибираться, детей кормить. А пока дела делает, знаки мужу делает, мол, как он ей дорог и люб...
От этих выходок еще пуще односельчане считали семью "блаженной", придурковатой, сами с ними не водились и детям своим не позволяли с детворой Калиткиных не общаться, мол, вшивые они, да дураки...
Алёна, желая общения, словно подругу привечала бабушку Дашу, словно не замечала её помутнения умственного. Кормила чем бог послал, тем что сама сготовила, приглашала изредка в покосившуюся баню, насквозь прокопчённую, терпеливо слушала её истории одинаковые...
Дарья же, при нечастых визитах к Алёне таскала детям пряники(засохшие насквозь), пыталась приголубить которых помладше, давала советы молодой женщине, иной раз дельные.
-Ежели зуб болит, прополоскай отваром крапивы, а на ночь компресс из водки поставь.
-Да где же я зимой крапиву найду, баб Даш? А водки у нас отродясь не было...
-У соседей спроси.
-Скажешь тоже, не откроют поди... А болит уже третий день сил нет...
Дарья бывало, рылась у себя в ветхом кармане, находила потёртые от времени, пожелтевшие таблетки, давала Алёне, а та, совершенно без страха глотала их, уверяя женщину, что боль как рукой сняло в тот же миг...
Правда, бывало и такое - идёт Дарья из лесу с возом дровишек своих, а на встречу дети Алёны бегут. Завидев знакомую соседку, радуются, бегут навстречу поздороваться, а Дарья будто бы не признает их, прутом отгоняет, ругается и злится.
-Брысь, окаянные, брысь! Знаю вашу породу, сейчас на тарантайку мою навалитесь, переломаете, мне потом на чем ходить? Только этим и живу...Паразиты! Шуруйте! Найду на вас управу!
Когда пожилая женщина слегла, Алёна с мужем пытались искать родню хоть какую-никакую, кому ещё лежачая больная нужна? Родня мужа бывшего давно разъехалась кто куда, а совсем уж дальним родственникам вовсе не до неё...
Первое время Алёна бегала между домами, разрывалась - кормила женщину, как могла прибирала за ней, топила дом, благо, что дровишками женщина запаслась на годы вперед - все чуланы, сараюшки были под завязку забиты поленьями, ветками, сучками.
Спустя месяц такой беготни, забрали они Дарью в свой и без того тесный дом - не оставлять же человека помирать на произвол судьбы. Тяжело пришлось семье - хлопот добавилось, расходов. Бабушка хоть и была уже совсем не в себе почти, а в минуты прояснения жалела Алёну, предлагала переехать всем вместе в её дом, где простору побольше, крыша не течет и со стен не дует...
-Привычнее тут, да и что люди скажут? И так не жалуют по селу, а будут говорить, что тебя на тот свет спровадить хотим...
-Хотя бы после смерти моей туда перебирайтесь, всё же добротнее моя избушка и под огород участок большущий...
Тихон с Алёной уже и сами стали подумывать - может и верно, не станут их осуждать, всё же смотрят за бабушкой, дом и правда у неё хоть и старенький, но крепкий... Помечтали, что свою хибарку продадут, корову купят, хоть молока у них будет вдоволь...
Когда же Дарья ушла на тот свет, спустя год трудной болезни, после похорон и скромных поминок, как вдруг объявился родственник дальний... Будто бы глядел откуда, ждал этого момента...Показал документ, мол, Дарьиного мужа родня он и дом ему по наследству полагается...
Куда деваться семье Тихона? Не драться же с ним. Погоревали пару дней, пошли скрести по сусекам и дальше жить, как жили. Соседи еще посмеивались, мол, на чужой каравай - рот не разевай...
Родственник приехал на большой грузовой машине, разобрал дом Дарьи до последнего брёвнышка, забрал в город, дачу себе за городом соорудить. Все сучки да дровишки на отдельной машине, до последней веточки забрал - чего добру пропадать? А барахло покойной выкинул на задний двор - тряпьё ветхое, кульки свёрнутые, пыльные...
Младшие дети Алёны, ради интереса ходили глядеть, как дом разбирают, а как строители уехали, пошли копаться в куче этой - столько там интересного было! Банки, жестянки старые, книжки ветхие, письма промокшие, сплошное развлечение... Другая ребятня тоже не прочь была среди этого порыться, но родители не пустили, якобы заразу там подцепят... А Калиткиным можно, к ним не липнет ничего...
Наигрались дети, почти до темна, стали домой собираться. Сын Тихона часы с кукушкой, с кучи себе подобрал, а младшенькая дочь решила коробку жестяную себе взять - уж больно она чудно украшена была, хоть и ржавая насквозь. Дома, дочурка отцу свою находку дала, хочет крышку открыть и свои игрушки нехитрые туда складывать...
Тихон взял топор, пытается отцепить закисшие от времени створки железные, раз стукнул, два, а на третий разломал всё по кусочкам. Дочь - в слёзы, мол, шкатулку мою испортил... Попытался он дело поправить, собирает обломки глянул, а на пол из ящика вывалился свёрток тряпичный, размером с кулак - развязал уголочки и прямо на пол сел от удивления, жену принялся звать...
Лежали в тряпице серьги золотые, несколько пар и с камнями красными и с зелёными, кольца массивные, похоже еще царских времен украшения все. Всё кругом грязное, пыльное, а украшения найденные сверкают на весь дом, словно светом озарённые...
Тихон с Алёной домик новый отстроили, баню белую, корову прикупили, обзавелись одёжкой, валенками, калошами. Детей вырастили, учиться в город отправили, а сами до глубокой старости прожили в деревне уважаемыми людьми. Дети звали их к себе в город, но как дом такой хороший, почти новый оставишь без присмотра? Ему и пятидесяти нет, сосной до сих пор пахнет...
Видать, не врали люди - и правда, Дарья в юности была знатных кровей, только вот судьба как к ней повернулась... Одно удивительно - как смогла она пронести через столько лет свои богатства? Как тётка не отобрала, затем муж...Почему держала их у себя, а сама побиралась ходила, полуголодная...