Исторический контекст и фундаментальные механизмы формирования парасоциальных отношений
Парасоциальное взаимодействие (PSI) — это психологическое явление, при котором аудитория массовых коммуникаций формирует одностороннюю эмоциональную связь с медиаперсоной, такой как телеведущий, знаменитость или современный стример. Этот процесс был впервые научно описан и определен в 1956 году американскими учеными Дональдом Хортоном и Ричардом Волом в их влиятельной статье «Массовая коммуникация и парасоциальное взаимодействие: Наблюдения за интимностью на расстоянии». В своей работе они описали эту связь как «иллюзию близких отношений с исполнителем роли», возникающую у зрителя в процессе потребления медиаконтента . Ключевой характеристикой PSI является его односторонний характер: зритель активно вовлечен и чувствует себя близким к персонажу, в то время как последний не имеет никакого представления о существовании этого конкретного человека .
С тех пор концепция претерпела значительные изменения. Современные исследователи различают два связанных, но различных понятия: парасоциальное взаимодействие (PSI) и парасоциальные отношения (PSR). PSI — это кратковременный, ситуативный процесс, который происходит во время просмотра или потребления контента, когда зритель ощущает разговор с персонажем . PSR же представляет собой более глубокую, долгосрочную и устойчивую эмоциональную привязанность, которая сохраняется даже после окончания взаимодействия и может длиться годами. Эта привязанность включает в себя когнитивные, аффективные и поведенческие компоненты, что делает ее сложным психологическим феноменом . Исследования показывают, что этот эффект не является новым для цифровой эпохи; некоторые теории предполагают, что подобные связи существовали еще в римской античности, поскольку человеческий мозг по своей природе склонен формировать социальные связи и не всегда четко разграничивает реальность и медиа-реальность.
Современные технологии, особенно социальные сети, стриминговые платформы и видеоблоги, кардинально усилили механизм PSI/PSR. Алгоритмы рекомендаций создают регулярный и постоянный поток релевантного контента, который закрепляет внимание аудитории. Прямое обращение стримеров к зрителям через чат, использование местоимений «ты» и «мы», личные истории и шутки создают мощную иллюзию диалога и взаимности. Геймификация на платформах, где зрители получают очки или уровни за просмотр, также способствует формированию привязанности, имитируя модели лояльности казино. Таким образом, цифровая среда предоставляет уникальные инструменты для систематического создания и поддержания этих иллюзорных связей, которые сегодня стали неотъемлемой частью культурной жизни многих поколений.
Ключевые факторы, способствующие формированию парасоциальных отношений, можно разделить на две группы: внутренние потребности личности и внешние стимулы, создаваемые самими медиаперсонами. С точки зрения психологии, люди склонны вступать в такие отношения из-за базовых потребностей в принадлежности, безопасности и контроле. Одиночество является одним из главных предикторов PSR, так как эти отношения могут служить «паллиативным средством» для снижения болевых ощущений от социального дефицита. Люди с низкой самооценкой, тревожным типом привязанности или социальной тревожностью также более склонны к установлению таких связей. Механизм проекции играет важную роль: зритель видит в персонаже идеализированный образ своих желаний, ценностей и даже частей самого себя.
С другой стороны, сами медиаперсоны используют целый набор техник для усиления парасоциальных связей. К ним относятся:
- Подчеркивание «обычности»: Персонажи часто рассказывают о бытовых проблемах, недостатках и обычных радостях, чтобы зритель мог с ними идентифицироваться и воспринимать как одного из «наших» .
- Эмоциональная вовлеченность: Искренние реакции на выигрыши или проигрыши, смех, эмоциональные признания создают эффект присутствия и доверия .
- Шаблонное обращение: Частое использование местоимений «ты» и «мы» напрямую вовлекает зрителя в диалог, создавая ощущение интимности .
- Эксклюзивность: Создание атмосферы «только для своих» через закрытые сообщества, специальные значки для крупных донатеров или прямые эфиры усиливает чувство принадлежности .
- Фальшивая интимность: Публикация закулисных фото, личных видео и участие в Q&A-стримах создает иллюзию доступа к частной жизни персонажа .
Таким образом, парасоциальное взаимодействие — это результат сложного взаимодействия между внутренними психологическими потребностями человека и внешней стратегически выстроенной средой, созданной медиаперсонами для формирования этой иллюзорной близости.
Возрастные и гендерные различия в склонности к парасоциальным связям
Исследования демонстрируют значительные вариации в склонности к парасоциальным отношениям в зависимости от возраста и пола, что указывает на то, что этот феномен не является универсальным и затрагивает различные демографические группы по-разному. Одним из наиболее ярких маркеров является возраст. Наибольшую уязвимость к формированию PSR проявляют подростки и молодые люди, особенно в периоды социальной и психологической адаптации, как, например, в юношеском возрасте согласно теории Эриксона . Исследование Ткаченко и Самсонова (2022) с участием 121 игрока в возрасте 16–30 лет выявило, что именно участники возрастной группы 16–19 лет демонстрируют значительно более высокие уровни эмоционального симбиоза и восприятия авторитета персонажа по сравнению со старшими сверстниками . Это может быть связано с тем, что подростковый возраст характеризуется поиском идентичности, развитием когнитивных функций, позволяющих устанавливать сложные абстрактные связи, и повышенной потребностью в социальной группе.
Влияние возраста проявляется и в других аспектах. Например, исследования показывают, что уровень вовлеченности в PSR у женщин снижается с возрастом, тогда как у мужчин он остается стабильным. Кроме того, для подростков с нестабильной идентичностью парасоциальные отношения могут играть особую компенсаторную роль . Пандемия COVID-19 также выявила уязвимость молодежи: онлайн-платформы стали основным источником социального взаимодействия, компенсируя дефицит реальных контактов и снижая одиночество .
Гендерные различия также являются заметным фактором. Большинство исследований указывают на то, что женщины чаще мужчин вступают в парасоциальные отношения . В одном из исследований было установлено, что женщины в полтора раза чаще вступают в такие связи с вымышленными персонажами . Эта разница может быть обусловлена как социальными нормами, так и психологическими особенностями. Женщины могут быть более склонны к эмпатии и установлению глубоких эмоциональных связей. В исследовании российских студентов (возраст 19–32 года) 59 из 70 участников были женщинами, и именно среди них наблюдалась положительная корреляция между социальной тревогой и восприятием авторитета блогера . Однако важно отметить, что другие исследования показывают, что мужчины могут быть более склонны к PSI при наличии хронического одиночества, в то время как у женщин эмоциональное одиночество является более сильным предиктором . Также было выявлено, что женщины без постоянного партнера демонстрируют более высокую вовлеченность в PSR, чем те, у кого есть партнер .
Аналитически, эти различия можно объяснить сочетанием социокультурных ролей и психологических потребностей. Для молодых людей, особенно девушек, стримеры и блогеры часто выступают не просто источником развлечения, а фигурами, предоставляющими информацию, советы и модели поведения, которые помогают в формировании собственной идентичности и социальных навыков. Для женщин, возможно, важнее эмоциональная связь и поддержка, которые они находят в общении с блогерами, в то время как мужчины могут больше ценить авторитет и экспертность. Тем не менее, следует подчеркнуть, что эти различия носят статистический характер и не применимы ко всем индивидуально. Основным предиктором для обоих полов остаются такие факторы, как одиночество, низкая самооценка и тревожный стиль привязанности .
Влияние на самооценку, социальное поведение и психологическое благополучие
Парасоциальные отношения оказывают многогранное и зачастую двойственное влияние на психологию подписчиков, затрагивая их самооценку, социальное поведение и общее психологическое благополучие. С одной стороны, эти связи могут выполнять важные позитивные функции, действуя как защитный механизм и источник мотивации. С другой — они несут в себе серьезные риски, которые могут привести к негативным последствиям для психического здоровья и реальных социальных связей.
Среди положительных эффектов парасоциальных отношений выделяются их терапевтические свойства. Они могут эффективно компенсировать чувство одиночества и социального дефицита . Особенно важную роль они играют для уязвимых групп населения. Например, ЛГБТК+ подросткам и молодежи такие отношения с медийными персонажами могут служить источником поддержки и безопасной площадкой для самоидентификации, компенсируя отсутствие реальных друзей в этом вопросе и смягчая связь между одиночеством и депрессией . Для людей с низкой самооценкой парасоциальные связи могут повысить уверенность в себе, так как зритель чувствует, что он знает и понимает кумира лучше, чем другие . Знакомство с моделями поведения и ценностей, продемонстрированных стримерами, может вдохновлять на самосовершенствование, например, на занятия спортом или ведение здорового образа жизни . Кроме того, фан-сообщества, возникающие вокруг популярных персонажей, предоставляют возможность для формирования реальных дружеских связей, что дополнительно укрепляет социальную сеть подписчика . Исследования показывают, что эти отношения могут снижать стресс и служить своего рода «терапией одиночества» .
Однако за этими позитивными эффектами скрываются серьезные негативные последствия. Главный риск — замещение реальных социальных контактов виртуальными . Когда парасоциальные связи становятся основным источником социального взаимодействия, это может привести к социальной изоляции, ослаблению реальных дружеских связей и ухудшению коммуникативных навыков . Зритель может начать избегать живого общения, предпочитая ему комфорт и предсказуемость виртуальной «дружбы». Это может привести к потере сна, пропуску приемов пищи и другим погранично-патологическим проявлениям, таким как проверка социальных сетей десятки раз в день или чрезмерные траты на мерч и донаты .
Другой серьезный риск связан с влиянием на самооценку. Хотя иногда PSR повышают самооценку, в большинстве случаев они работают в обратном направлении . Чрезмерное сравнение себя с идеализированными, отретушированными и коммерциализированными образами стримеров и блогеров приводит к негативному социальному сравнению . Зритель начинает ощущать себя неполноценным, что может вызвать тревожность, депрессию и чувство зависти . Теория социального сравнения Леона Фестингера объясняет, что человек постоянно стремится оценивать себя через сравнение с другими, и в социальных сетях эта практика становится повсеместной и часто травмирующей .
Кроме того, существует риск эмоционального стресса при прекращении или изменении контента. «Парасоциальное расставание», которое может произойти, если любимый блогер внезапно прекращает выходить в эфир или меняет свою политику, вызывает эмоции, схожие с реальным расставанием: горе, гнев, чувство предательства. Такие события могут быть очень болезненными, особенно для тех, кто сильно зависел от этих отношений. Наконец, существует риск манипуляции. Коммерциализация PSR позволяет брендам использовать доверие подписчиков как к друзьям для продвижения товаров и услуг, создавая «ненастоящее сарафанное радио». При манипулятивной монетизации, когда стример использует свою популярность для продажи чего угодно, включая финансовые инструменты, это может привести к серьезным финансовым потерям для его аудитории. Таким образом, парасоциальные отношения представляют собой сложный феномен, где потенциальная польза и значительные риски сосуществуют и требуют осознанного подхода со стороны подписчиков.
Виртуальный стриминг как экосистема для формирования парасоциальных связей
Цифровые платформы, особенно стриминговые сервисы, такие как Twitch, YouTube и Bilibili, создали уникальную экосистему, которая не только способствует, но и активно стимулирует формирование парасоциальных отношений. В отличие от традиционного телевидения или кино, где зритель пассивен, стриминг предлагает интерактивную среду, где зритель и стример могут взаимодействовать в режиме реального времени, что многократно усиливает иллюзию близости и дружбы. Этот процесс основан на нескольких ключевых технологических и организационных элементах, которые совместно создают мощное парасоциальное воздействие.
Центральным элементом этой экосистемы является прямое и постоянное взаимодействие. Через интерактивный чат зрители могут говорить со стримером и друг с другом, делясь эмоциями, советами и шутками в реальном времени . Стримеры отвечают на вопросы, реагируют на комментарии, что создает эффект диалога и делает зрителей чувствительными участниками трансляции . Использование вербальных (комментарии, шутки) и невербальных (мимика, жесты, поза) сигналов стримером в условиях видео-стрима играет ключевую роль. Эти живые реакции усиливают доверие, эмпатию и ощущение присутствия у аудитории, заставляя ее чувствовать себя частью живого события, а не пассивным наблюдателем . Стримеры часто специально используют язык, призывающий к диалогу, — шаблонное обращение «каждому из вас», использование местоимений «ты» и «мы», что создает коллективное чувство единства и принадлежности к сообществу .
Второй важный компонент — это экономическая модель, основанная на монетизации парасоциальных связей. Донаты (пожертвования) и подписки на платформах, такие как Twitch, перестали быть просто денежной транзакцией и превратились в символическую форму поддержки и признания . Когда стример мгновенно реагирует на крупный донат, называя донатора по имени и выражая благодарность, он не только повышает статус этого человека в сообществе, но и усиливает ощущение значимости у всей аудитории, которая видит эту взаимную связь . Эта система создает дофаминовую ловушку: зритель получает эмоциональный подъем от участия в поддержке любимого стримера, а стример получает финансовую выгоду, что закрепляет этот круговорот взаимной поддержки. Геймификация, такая как визуальные эффекты при донатах («лопни шарик»), алerty, и иерархия подписчиков (Tiered Subscriptions) еще больше укрепляют эту связь, превращая финансовый вклад в часть игрового опыта .
Третий элемент — это создание закрытого и эксклюзивного сообщества. Стримеры часто имеют свои Discord-серверы, закрытые чаты или группы в социальных сетях, куда попадают самые лояльные подписчики . Получение доступа в такое сообщество создает у зрителей чувство исключительности и глубокой привязанности. В таких сообществах формируется собственный внутренний язык, мемы и юмор, что еще больше укрепляет сплоченность и чувство принадлежности к «своим» .
Наконец, стоит отметить растущую популярность виртуальных стримеров (VTubers), особенно в Китае на платформе Bilibili. Эти персонажи, управляемые озвучивающимися людьми через аватары, часто создают еще более сильные парасоциальные связи. Анонимность VTuber позволяет пользователям проецировать на него свои желания и идеалы без страха столкновения с реальностью . Интерактивные элементы, такие как опросы, викторины и реакции на комментарии, создают иллюзию обратной связи и глубокой эмоциональной связи, которую испытывают до 60% зрителей . В будущем прогнозируется дальнейшая интеграция ИИ для создания более интерактивных сценариев, что сделает эти связи еще более убедительными .
Таким образом, стриминг — это не просто передача видео, а целостная система, которая искусственно создает условия для формирования глубоких и иллюзорных парасоциальных отношений, используя технологию чата, экономику донатов, социологию сообщества и всеобъемлющую интерактивность.
Различия в парасоциальных отношениях к реальным стримерам и вымышленным персонажам
Хотя фундаментальные принципы парасоциального взаимодействия остаются одинаковыми для всех типов медиаперсон, существует ряд ключевых различий в том, как эти отношения формируются и развиваются с реальными стримерами и вымышленными персонажами (героями фильмов, книг, видеоигр). Эти различия обусловлены природой самих объектов привязанности и возможностями для взаимодействия, что вносит свои нюансы в опыт подписчика.
Основное различие заключается в степени контроля над образом и поведением персонажа. С реальным стримером зритель сталкивается с живым человеком, который совершает ошибки, меняет мнения, испытывает эмоции и имеет личную жизнь вне экрана. Это создает более динамичную, но и более хрупкую связь. Реакция стримера на общественную критику, личные проблемы или профессиональные изменения может вызывать у аудитории сильные эмоции, вплоть до разочарования и «парасоциального расставания», как это было в случае с бьюти-блогерами Дженн Им и Эсти Лалонд, чьи личные новости вызвали у фанатов шок и чувство предательства . С вымышленным персонажем ситуация иная. Его образ, мировоззрение и история полностью контролируются создателями. Он является статичной, идеализированной фигурой, не подверженной влиянию внешних обстоятельств или критики. Это создает более безопасную и предсказуемую парасоциальную связь, но она лишена динамики и эволюции, характерных для отношений с живым человеком.
Второе различие касается уровня иллюзии взаимности и интимности. Реальные стримеры активно поддерживают иллюзию диалога, используя прямое обращение, личные истории и реакции на чат, что делает связь максимально близкой к реальному общению. Однако эта связь остается парадоксальной: зритель чувствует себя близким, но одновременно осознает невозможность реального ответного взаимодействия. С вымышленным персонажем эта иллюзия является еще более выраженной. Зритель знает, что персонаж не существует, но все равно устанавливает с ним глубокую эмоциональную связь. Исследования показывают, что около 71% молодых людей предпочитают виртуальные отношения с вымышленными персонажами, что связывается с их ролью в качестве защиты от одиночества и способом сублимации социальных недостатков через проекцию и идентификацию . Для некоторых это форма «псевдодрузей» или воображаемого романтического партнера .
Третий аспект — это степень идеализации. Вымышленные персонажи, особенно в анимации и видеоиграх, часто создаются как воплощение определенных качеств: храбрости, мудрости, красоты. Зритель легко может восхищаться ими, воспринимая как авторитетных фигур или источников вдохновения . Реальные стримеры также могут быть воспринимаемы как авторитеты в своей нише (например, Юрий Дудь как эксперты в политике), но их идеализация может быть более сложной. Они могут демонстрировать свои слабости и недостатки, что одновременно приближает их к зрителю, но и разрушает идеализированный образ, в результате чего зритель может испытать разочарование .
В конечном счете, выбор между реальным стримером и вымышленным персонажем зависит от психологических потребностей самого подписчика. Те, кто ищет предсказуемой поддержки и идеализированного образа для проекции, могут предпочесть вымышленных персонажей. Те, кто ищет иллюзию живого диалога и хочет быть частью динамичного сообщества, будут склоняться к реальным стримерам. Оба типа парасоциальных отношений выполняют важную психологическую функцию, однако они делают это через разные механизмы и несут в себе разные наборы преимуществ и рисков.
Нейробиологические и психологические предикторы парасоциальных связей
Парасоциальные отношения являются не просто социальным феноменом, а сложным продуктом работы нашего мозга, который по своей природе склонен к установлению социальных связей. Анализ имеющихся данных позволяет выделить как нейробиологические механизмы, лежащие в основе этого явления, так и психологические черты, предрасполагающие к нему. Эти факторы вместе формируют индивидуальную уязвимость человека к формированию иллюзорных, но глубоко эмоционально значимых связей с медиаперсонами.
Центральную роль в механизме парасоциального взаимодействия играет система зеркальных нейронов (СЗН). Эти нейроны активируются как при выполнении человеком действия, так и при наблюдении за его выполнением другим человеком . СЗН являются основой для эмпатии, социального понимания, обучения через подражание и установления межличностной связи . Когда зритель смотрит на стримера, его СЗН активируются, создавая нейрофизиологический симулятор: мозг зрительного имитирует эмоции, намерения и движения персонажа, что создает ощущение слияния и понимания . Исследования показывают, что эта система участвует в обработке намерений, эмпатии и даже симуляции боли у других, активируя области мозга, отвечающие за эти процессы . Дефицит в функционировании СЗН связывают с расстройствами аутистического спектра, которые характеризуются трудностями в социальном взаимодействии и эмпатии . Таким образом, СЗН обеспечивают биологическую основу для того, почему мы можем чувствовать эмоции стримера как свои собственные, создавая иллюзию близости. Мозг не различает реальные и виртуальные социальные контакты на нейрохимическом уровне, что объясняет, почему парасоциальные отношения могут быть такими же сильными .
На фоне этих универсальных нейробиологических механизмов выделяются определенные психологические предикторы, которые увеличивают склонность к парасоциальным отношениям. Одним из самых значимых является **одиночество**. Исследования убедительно показывают, что люди, испытывающие чувство одиночества, особенно в периоды травмы или социального дефицита, более склонны к формированию PSR как к «паллиативному средству» для снижения болевых ощущений . Одиночество является сильным предиктором PSR, причем связь может быть разной в зависимости от пола и типа одиночества (эмоциональное, хроническое, романтическое) .
Второй важный предиктор — низкая самооценка. Люди с низкой самооценкой склонны к негативному социальному сравнению и могут искать подтверждение своей ценности через парасоциальные связи . Парасоциальное взаимодействие может служить механизмом компенсации для эмоциональной неуверенности . Однако, как уже отмечалось, эта же склонность к сравнению может в долгосрочной перспективе усугубить чувство неполноценности.
Третий комплекс предикторов связан с «стилем привязанности». Люди с «тревожно-амбивалентным стилем привязанности», характеризующимся страхом abandon и сильной потребностью в одобрении, склонны к формированию глубоких парасоциальных отношений . Они могут искать в кумирах идеального партнера или друга, которого нет в их реальной жизни. Напротив, люди с «тревожно-избегающим стилем привязанности», опасающиеся близости и зависимости, менее склонны к PSR.
Наконец, важную роль играют «особенности личности», такие как «социальная тревожность» и «уступчивость». Социальная тревожность заставляет людей искать безопасные формы социального взаимодействия, где нет риска отвержения или неудачи, что делает парасоциальные отношения привлекательной альтернативой. Уступчивость, в частности у мужчин, связана с меньшим участием в PSI при романтическом одиночестве .
В заключение, парасоциальные отношения — это результат сложного взаимодействия между нашими врожденными социальными потребностями, нейробиологическими механизмами (СЗН), которые позволяют нам чувствовать себя частью мира другого человека, и индивидуальными психологическими состояниями. Одиночество, низкая самооценка и определенные стили привязанности выступают как «клей», который скрепляет эти связи, делая их особенно прочными для людей, испытывающих дефицит реальных социальных контактов. Понимание этих механизмов и предикторов является ключом к тому, чтобы использовать силу этих связей для позитивного развития, а не позволять им навредить психологическому благополучию.
НАШ ТЕЛЕГРАМ!ПОДПИШИСЬ! Поддержать проект можно: 💫Тинькофф
💫Сбербанк 💫 Юмани 🐤Донаты на Дзен Помочь на Бусти!🌏
Помочь на Спонср!
