Дом я купил поздней осенью. Обычный крепкий сруб на отшибе, каких много в наших краях. Прежние хозяева перебрались в город, оставив всё как есть: мебель, посуду и огромную кирпичную печь, занимавшую добрую половину кухни. Печь была сердцем дома — грела долго, держала тепло сутки.
Первые две недели я жил спокойно. Делал мелкий ремонт, конопатил щели.
Странности начались, когда ударили серьезные морозы, и я стал закрывать заслонку трубы пораньше, чтобы жар не вылетал в небо.
Первым звоночком стала пропажа инструментов. Из ящика в сенях исчезли старые, ржавые плоскогубцы с синей изолентой на ручках. Я обыскал весь дом, но списал всё на собственную забывчивость.
А через пару дней я проснулся с жутким ощущением.
Во рту было солоновато. Я провел языком по деснам и похолодел.
Справа, снизу, не хватало шестерки.
Зуб был здоровым, я лечил его год назад. А теперь на его месте зияла дыра. Не выбитая, не выкрошенная, а аккуратная глубокая лунка, в которой уже свернулась кровь.
Я выплюнул в раковину красный сгусток. Зуба нигде не было. Я перетряхнул постель, подушку, пол — пусто.
«Проглотил во сне? — подумал я с ужасом. — Или скрежетал зубами так, что выломал под корень?»
Я поехал в райцентр, в платную стоматологию.
Врач, хмурый мужчина в очках, долго смотрел в мой рот, потом на рентгеновский снимок.
— Странная картина, — наконец сказал он. — Корней нет. Лунка чистая, края ровные. Зуб не сломан, он... экстрагирован. Вырван. Причем очень профессионально, расшатывающими движениями, чтобы не повредить челюстную кость. Вы точно вчера не пили? Может, поспорили с кем-то?
— Я живу один и не пью, — буркнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Я вернулся домой в тревоге.
Следующие две ночи прошли тихо. Я спал чутко, вздрагивая от каждого скрипа половиц.
На третью ночь мороз опустился до минус тридцати. Я натопил печь до треска, дождался, пока угли подернутся пеплом, и закрыл вьюшку наглухо. В доме стало жарко и душно.
Я провалился в тяжелый, липкий сон.
Сквозь дрему я почувствовал запах.
Пахло гарью, остывшей сажей и чем-то животным — мокрой, прелой шерстью.
А потом я ощутил тяжесть.
Что-то маленькое, плотное и горячее сидело у меня на груди. Оно давило весом, мешая сделать вдох.
Я хотел открыть глаза, но тело сковал сонный паралич.
Существо поползло выше. К лицу.
Я почувствовал, как шершавая лапа, пахнущая золой, коснулась подбородка. Маленькие, но невероятно сильные пальцы бесцеремонно разжали мою челюсть.
В рот проникло что-то холодное и металлическое.
Щелк.
Металл обхватил мой верхний резец.
Боли не было — видимо, слюна существа действовала как анестетик. Был только жуткий хруст и давление.
Оно тянуло. Упорно, методично, уперевшись мохнатой лапой мне в грудь.
Хрррруп.
Связки лопнули.
В этот момент боль пробила пелену паралича.
Я рванулся, взмахнул руками и с хриплым криком сел на кровати.
С моей груди с визгом скатился темный комок. Существо метнулось по полу, цокая когтями по ламинату.
Оно было размером с крупную кошку, но черное, как сама ночь, и покрытое копотью. Оно передвигалось на задних лапах, опираясь на длинные передние конечности.
В его лапе блеснул металл. Мои плоскогубцы.
Оно запрыгнуло на приступок печи, ловко, как крыса, протиснулось в узкую щель поддувала (зольника) и исчезло внутри.
Я включил свет. Руки тряслись.
Изо рта текла кровь. Верхнего резца не было.
На полу, там, где пробежало существо, остались черные следы сажи.
Я не стал ложиться. Я взял мощный фонарь, кочергу и подошел к печи.
Оно там. Внутри. За чугунной дверцей, куда ссыпается зола.
Убить? Залить водой? Выкурить дымом?
Но сначала я хотел понять — зачем? Зачем ему мои зубы? Оно их ест?
Я осторожно открыл дверцу поддувала.
Посветил фонарем вглубь, туда, где лежал слой серого пепла.
То, что я увидел, заставило меня забыть о боли.
Там, в глубине зольника, было выстроено... гнездо.
Или, скорее, крепость.
Существо использовало кусочки недогоревшего угля и кирпичной крошки как блоки. А скрепляло оно их странным белым раствором.
Я пригляделся.
Стены его маленького «замка» были инкрустированы белыми камнями.
Это были зубы.
Человеческие моляры, клыки, резцы. Сотни зубов. Пожелтевшие от времени, совсем свежие (мои), маленькие молочные. Оно собирало их годами, может быть, десятилетиями, обслуживая прошлых жильцов этого дома.
Для него костная ткань — это элитный стройматериал. Кальций. Прочный, белый, вечный, не боящийся жара. Оно не ело их. Оно строило из них свой дом в тепле.
Я тихо прикрыл дверцу.
Ситуация была патовой. В моем доме живет разумный паразит, которому нужны стройматериалы. Зимой, в минус тридцать, ломать печь — самоубийство. Пытаться выгнать или убить его в лабиринте дымоходов — бесполезно, он знает ходы лучше меня. А если разозлю — он может перегрызть мне горло во сне.
Мне нужны были мои зубы. Но зверю нужен был кальций.
Нужно договориться.
Это не человек. Это животное, пусть и хитрое. А звери понимают язык выгоды.
Утром я поехал на рынок.
В мясном павильоне я нашел рубщика.
— Мне нужны зубы, — сказал я.
Рубщик уставился на меня с подозрением.
— Чего?
— Челюсти. Свиные, говяжьи. Всё, где есть крупные зубы. И кости, покрепче, белые мослы.
Он продал мне мешок этого «мусора» за копейки.
Вернувшись домой, я вооружился молотком.
Я потратил час, выбивая из вываренных свиных челюстей крупные, крепкие клыки. Набрал полную керамическую миску.
Вечером я открыл поддувало.
Постучал кочергой по чугуну, привлекая внимание.
Из темноты, из-за стены своего костяного замка, на меня блеснули два маленьких, желтых глаза.
— На, — сказал я, высыпая «сокровища» в зольник. — Это лучше. Крупнее. Крепче моих. Бери и строй. Но меня не трогай.
Я положил рядом новые, блестящие кусачки, купленные в хозяйственном.
И закрыл дверцу.
Всю ночь я просидел в кресле с включенным светом, сжимая в руке черенок от лопаты.
Но было тихо.
Только из печи доносился странный, ритмичный звук.
Тук-тук... Шорк-шорк...
Звук укладываемого камня.
Утром я заглянул в поддувало.
Миска была пуста. Кусачки исчезли.
А в глубине зольника выросла новая, великолепная стена. Свиные клыки сверкали в свете фонаря, как слоновая кость. Конструкция выглядела надежной и... законченной.
Рядом, аккуратно сложенные, лежали мои старые ржавые плоскогубцы. Он вернул мне мой плохой инструмент, взяв новый.
С тех пор мы живем в мире.
Я раз в неделю привожу ему «стройматериалы» с рынка. Оно больше меня не трогает.
Более того, у меня появилась неожиданная выгода.
Печь теперь работает идеально. Тяга такая, что гудит. Золы почти нет — он, видимо, утилизирует её или трамбует в фундамент своих построек. И в доме исчезли мыши. Вообще. Ни шороха под полом.
Видимо, мой жилец очень ревностно охраняет свою территорию.
Иногда, по ночам, когда вьюга воет в трубе, я слышу, как внизу, за чугунной дверцей, тихонько позвякивает металл.
Это он работает кусачками. Расширяет жилплощадь.
Я не против. Главное, что я сплю спокойно и улыбаюсь. Пусть и без двух зубов. Считайте, что это была плата за вечную гарантию на печное отопление.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #деревенскиеистории #мистика #домовой