– Наташ, выручи! Мне срочно!
Я подняла голову от монитора. Марина стояла у моего стола. Улыбалась.
– Тут отчёт по "Северу". Мне до трёх надо, а у меня встреча. Посмотришь цифры?
Посмотришь цифры. Я уже знала, что это значит. Сделаешь за меня.
– Марин, у меня свой отчёт горит.
– Наташ, ну пожалуйста! Мы же команда!
Команда. Два года я слышу это слово. Два года она скидывает задачи — я делаю.
– Ладно. Скинь на почту.
Она скинула. Убежала на встречу.
Отчёт по "Северу" — это не "посмотреть цифры". Это двенадцать таблиц, сверка с бухгалтерией, три графика. Четыре часа работы.
Я сделала за три. Свой отчёт доделывала до девяти вечера.
Дома муж спросил:
– Опять переработка?
– Марина попросила помочь.
– Наташ, это уже система. Два года она на тебе ездит.
– Мы в одном отделе. Неудобно отказывать.
– Ей — удобно просить.
Я не ответила. Он прав. Но мы работаем вместе четыре года. Она меня встречала, когда я пришла. Показывала, где кофе-машина. Ссориться — потом не развяжешься.
Вечером я посчитала. Привычка такая — я аналитик, цифры люблю.
Пять-шесть задач в неделю. Её задач. На мне. Сорок часов переработки в месяц. Два года.
Почти две тысячи часов. Бесплатно.
***
В марте были премии. Квартальные.
Сергей Павлович — наш начальник — собрал отдел. Восемь человек. Стол, кофе, торт.
– Хочу отметить Марину, – сказал он. – Проект "Волга" — блестящая работа. Аналитика на высшем уровне.
Марина встала. Улыбнулась. Скромно так, с опущенными глазами.
– Спасибо, Сергей Павлович. Старалась.
Я сидела и смотрела. Проект "Волга". Семьдесят процентов аналитики — моя. Я делала ночами, когда Марина "не успевала".
Премия — шестьдесят тысяч.
Ей.
– Наташа тоже помогала, – добавил Сергей Павлович. – Наташ, спасибо за поддержку.
Поддержку. Я сделала семьдесят процентов работы — это поддержка.
После собрания подошла к Марине.
– Марин, может, скажешь Сергею Павловичу? Что мы вместе делали?
– Наташ, ну ты чего? Мы же команда. В следующий раз тебя отметят.
– В следующий раз?
– Ну да. Я же тебе помогаю, ты мне. Всё честно.
Она помогает мне. Я пыталась вспомнить, когда в последний раз она мне помогла. Не вспомнила.
Вечером завела папку в почте. Назвала "Марина". Начала сохранять письма.
Каждое "посмотри", "выручи", "сделай за меня".
Если уж терплю — пусть хоть доказательства будут.
***
Июнь. Совещание у директора. Важное — по итогам полугодия.
Наш отдел представляет два проекта. "Восток" — мой. "Запад" — Марины.
Я готовилась неделю. Презентация, цифры, графики. Всё проверила трижды.
Марина готовилась два дня. Потому что остальное время я делала её текущие задачи — "чтобы она могла сосредоточиться".
Совещание. Двадцать человек. Директор в центре.
Я выступила первая. Нормально. Вопросы, ответы, одобрительные кивки.
Потом — Марина.
Она выступала красиво. Уверенно. Улыбалась. Директор улыбался в ответ.
– А вот эти цифры, – сказал он, – по конверсии. Откуда?
– Из аналитики по "Востоку", – ответила Марина. – Мы с Наташей делали вместе.
Вместе. Эти цифры — полностью мои. Из моего отчёта. Она просто скопировала.
– Наташа, – директор посмотрел на меня. – Это твои расчёты?
– Да.
– Почему они в презентации "Запада", а не "Востока"?
Я открыла рот. Марина опередила:
– Мы же команда, Аркадий Семёнович. Делимся материалами.
Директор кивнул. Пошёл дальше.
После совещания Сергей Павлович отозвал меня.
– Наташа, аккуратнее с материалами. Твои цифры — в твоей презентации.
– Сергей Павлович, я не давала Марине эти цифры.
– Она говорит — давала. Разберитесь между собой.
Он ушёл.
Я стояла в коридоре. Лёша — коллега, сидит рядом со мной — прошёл мимо.
– Я видел, – сказал тихо. – Она с твоего компа копировала, когда ты на обеде была.
– И ты молчал?
– А что я скажу? Она с Сергеем Павловичем в хороших отношениях. Себе дороже.
Он ушёл. Я осталась.
Двести сорок семь писем в папке "Марина". Два года. Сорок часов переработки в месяц. Премия — ей. Мои цифры — в её презентации.
И все молчат.
***
Август. Пятница. Три часа дня.
Марина подошла к моему столу. С сумкой.
– Наташ, я в отпуск с понедельника. Две недели. Тут отчёт по "Уралу" — срочный, в среду сдавать. Посмотришь?
Посмотришь. Сделаешь за меня.
– Марин, это твой проект.
– Наташ, ну я же в отпуске буду! Мы команда!
Команда. Она — в отпуск. Я — делаю её работу.
Что-то во мне щёлкнуло. Тихо. Как выключатель.
– Хорошо, – сказала я. – Скинь материалы.
Она скинула. Улыбнулась.
– Спасибо, Наташ! Ты лучшая!
И ушла. В отпуск.
Я сидела за столом. Смотрела на экран.
Двести сорок семь писем. Два года. Сто восемьдесят тысяч её премий — за мою работу. Ноль — мне.
Мои цифры в её презентации. Мои ночи на её отчётах. Мои выходные на её проектах.
И ещё один отчёт. Срочный. В среду.
Я открыла папку "Марина". Пролистала письма.
"Наташ, выручи!"
"Наташ, глянь быстренько!"
"Наташ, мы же команда!"
Двести сорок семь раз.
Я выделила все. Нажала "переслать". В адресной строке набрала: "Сергей Павлович".
Тема письма: "Фактический объём моей работы за 2024-2026".
Текст:
"Сергей Павлович,
прошу ознакомиться с перепиской за последние два года. Это задачи, которые Марина систематически передавала мне. Общий объём — 247 запросов. По моим расчётам — около 40 часов переработки ежемесячно.
Проект "Волга", за который Марина получила премию 60 000 — на 70% выполнен мной.
Цифры в презентации "Запад" — из моего отчёта, скопированы без моего ведома.
Прилагаю скриншоты с датами.
С уважением,
Наташа"
Палец завис над кнопкой.
Стукачка. Доносчица. Подставила коллегу.
Два года. Двести сорок семь писем. Сорок часов в месяц. Сто восемьдесят тысяч.
Я нажала "отправить".
Экран мигнул. Письмо ушло.
Руки дрожали. Сильно. Но внутри — тихо. Пусто. Как после грозы.
Два года молчала.
Теперь — всё.
***
Понедельник. Десять утра.
Сергей Павлович вызвал меня в кабинет. Сидел за столом, смотрел в монитор.
– Наташа, – сказал он. – Я прочитал. Все двести сорок семь.
Я молчала.
– Почему раньше не сказала?
– Говорила. После "Волги". Вы сказали — разберитесь между собой.
Он помолчал.
– Я позвоню Марине.
Марина вернулась из отпуска через неделю. Раньше срока.
Её не уволили. Перевели в другой отдел. С понижением.
Премию за "Волгу" не отобрали — "уже выплачена, сложно оформить".
Мне выписали бонус. Тридцать тысяч. За два года.
Марина прошла мимо моего стола. Не посмотрела. Не поздоровалась.
Лёша сказал тихо:
– Круто ты её. Все в шоке.
– В хорошем смысле?
– По-разному. Некоторые говорят — правильно. Некоторые — что нельзя так. Что надо было поговорить.
Поговорить. Два года я "разговаривала". Она не слышала.
***
Прошёл месяц.
Марина работает в соседнем крыле. Не здоровается. Отворачивается в коридоре.
Общим знакомым говорит — я её подставила. Настучала. Сломала карьеру.
Не говорит про два года. Про двести сорок семь писем. Про мои цифры в её презентации.
Коллеги разделились. Половина — за меня. Говорят: правильно, давно надо было. Половина — смотрят косо. Шепчутся за спиной.
Муж говорит — правильно сделала. Она тебя использовала.
Мама говорит — работа, Наташа. Теперь клеймо на всю жизнь.
А я сижу вечером,
смотрю в потолок.
Два года. Двести сорок семь писем. Сорок часов в месяц.
И одно письмо начальнику.
Можно было поговорить ещё раз. Попросить. Объяснить.
А можно — было терпеть дальше. Ещё год. Ещё два.
Или — вот так.
Стукачка я?
Или по-другому она бы не поняла?