Я всегда любил последние этажи. Купил студию на шестнадцатом в новой высотке на окраине. Вид на огни, воздух чище, и главное — обманчивое чувство абсолютной неуязвимости. Я думал, что на такой высоте мой единственный враг — это сквозняк.
Как же я ошибался.
Я работаю фотографом, часто обрабатываю снимки по ночам. Темнота — мой друг, она помогает видеть цвета на мониторе без искажений.
На часах было около трех. За окном — плотная чернота. Ветер гудел, проверяя на прочность обшивку балкона.
Я сидел в тишине, когда боковым зрением уловил движение.
Прямо за стеклом.
Сначала я подумал — пакет. Ветер часто поднимает мусор на такую высоту, закручивая вихри вдоль стен.
Я прислушался.
Сквозь гул ветра пробивался странный, влажный звук.
Шшууух... чмок.
Пауза.
Шшууух... чмок.
Будто кто-то водит огромной мокрой тряпкой по стеклу. Медленно, с сильным нажимом.
Я выключил монитор, чтобы убрать свет в комнате, и осторожно подошел к окну.
Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.
С той стороны, на высоте пятидесяти метров от земли, к моему окну было прижато нечто.
Оно было бледным, цвета сырого теста. Широкое, плоское тело распласталось по прозрачной поверхности, присосавшись к ней животом.
Но хуже всего было лицо.
Вместо носа — две вертикальные щели. Глаза — маленькие, черные, глянцевые бусины, расставленные по бокам широкой головы. И огромный рот-присоска.
Существо медленно вело по стеклу длинным языком, оставляя за собой широкую полосу густой, мутной слизи.
Оно «пробовало» квартиру на вкус. Оно чувствовало тепло, идущее изнутри.
Я замер, боясь даже дышать. Вспомнил старые байки, которые слышал от промышленных альпинистов. О том, что на верхних этажах иногда видят «бродяг». Тварей с невероятно длинными, тонкими конечностями-ходулями, похожими на лапы паука-сенокосца. На них они шагают между домами, заглядывая в окна в поисках открытых форточек.
Они почти слепы. Они живут в темноте и ненавидят яркий свет.
Тварь за окном вдруг замерла. Язык перестал двигаться.
Она почувствовала меня. Тепловое излучение или мое дыхание — неважно.
Её черные глазки-бусины дернулись и сфокусировались прямо на моем силуэте.
Она поняла, что я вижу её.
Реакция была мгновенной.
Существо отпрянуло назад, натягиваясь на своих невидимых в темноте ходулях, и с размаху, как таран, ударило костяным лбом в центр стеклопакета.
БАМ!
Стены содрогнулись. Стекло выдержало — это был каленый триплекс, — но по внешнему слою побежала тонкая серебристая трещина.
БАМ!
Второй удар. Трещина превратилась в «паутину».
Это не птица. Это сто килограммов мышц, которые хотят войти внутрь. Если стекло разобьется, оно пролезет. А в тесной квартире мне нечем отбиваться.
Нужно действовать. Не бежать, а бить.
Его слабое место — глаза. Оно живет во тьме. Его зрачки расширены до предела, чтобы ловить крохи света.
Я бросился к столу. Там лежала моя рабочая камера — тяжелая «зеркалка» с подключенной внешней вспышкой. Профессиональной, мощной, способной осветить стадион.
Я схватил камеру. Пальцы дрожали, но я выкрутил мощность импульса на максимум.
Тварь готовилась к третьему удару. Она вцепилась лапами в откосы, подтягиваясь, чтобы вложить в удар весь вес.
Я подбежал к окну вплотную.
Стекло трещало. С той стороны на меня смотрела бездна черных глаз и пульсирующая пасть.
— Улыбнись, тварь, — прошептал я.
Я поднял камеру.
И нажал на спуск.
П-Щ-Щ-Щ!
Вспышка сработала как взрыв сверхновой. В полной темноте этот импульс света был подобен удару молотком по сетчатке.
Я сам ослеп на секунду, хотя стоял сзади.
Но эффект превзошел ожидания.
Тварь за стеклом издала звук, похожий на визг тормозов.
От нестерпимой боли в обожженных глазах она инстинктивно отпрянула. Резко. Хаотично.
Она вскинула передние лапы, чтобы закрыть морду.
Это была фатальная ошибка.
На высоте шестнадцатого этажа, стоя на тонких ходулях на ветру, нельзя отпускать опору.
Центр тяжести сместился. Ветер подхватил широкое тело, сработавшее как парус.
Я услышал скрежет когтей по бетону. Тварь пыталась зацепиться, но ослепленная и дезориентированная, она промахнулась.
Она начала заваливаться назад. Медленно, неотвратимо.
Её длинные, суставчатые ноги подогнулись.
И оно беззвучно ухнуло вниз, в темноту двора.
Секунд пять я стоял в тишине, слушая, как гудит конденсатор вспышки.
А потом снизу, с уровня асфальта, донесся глухой, влажный шлепок. Будто с крыши сбросили мешок с цементом, наполненный водой.
Я опустил камеру.
Стекло передо мной было покрыто сетью трещин и густой, мутной слизью, которая начала застывать на морозе.
Я не стал смотреть вниз. Я знал, что к утру там ничего не останется. Свои забирают своих.
Квартиру я выставил на продажу утром.
Риелтор очень нахваливала покупателям вид.
— Шикарная панорама! — говорила она. — Весь город как на ладони. И главное — этаж высокий, никто не подсмотрит.
Я молча кивал, стараясь не смотреть на окно.
Теперь я живу на втором этаже в старом кирпичном доме. Вид у меня в глухой забор.
Зато на окнах у меня стоят кованые стальные решетки. Изнутри.
И каждую ночь я плотно задергиваю шторы.
Потому что я знаю: иногда то, что смотрит на тебя из темноты, имеет очень, очень длинные ноги. И оно запомнило мою вспышку.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #высотки #городскиелегенды #мистика