Катя дрожащими руками застегивала молнию на последнем чемодане. В горле стоял комок, но она поклялась себе не плакать. Только не сейчас, только не перед ними. В гостиную, где она в спешке собирала остатки своей прошлой жизни, вошли Сергей и Марина. Они даже не пытались скрыть торжествующих ухмылок, словно наслаждаясь каждым мгновением её падения.
— Ну что, доверчивая моя, собралась? — Сергей небрежно прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди. — Не забудь ключи на тумбочку положить. Все-таки теперь это наш дом.
Марина хихикнула, поправляя свои крашеные белокурые волосы, и этот звук резанул по нервам больнее ножа.
— Сереж, может, ей денег на такси дать? А то кто знает, доедет ли эта развалюха до ее деревни...
Катя молча взяла свою потертую дорожную сумку. Семь лет брака закончились не просто предательством. Её обокрали, унизили и выбросили, как ненужную вещь. Еще две недели назад они отмечали семилетний юбилей, а сегодня она узнала, что всё, что у неё было — дом, бизнес, сбережения — теперь принадлежит Сергею и его любовнице.
«Подпиши здесь, милая, это для налоговой. Поставь подпись тут, это формальность для банка», — всплывали в памяти его слова. И ведь подписывала, не глядя. Доверяла как самой себе.
— Мне не нужно твое такси, — Катя старалась, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё дрожало. — До отцовского дома доеду сама.
— Ой, да на этой развалюхе! — Марина театрально всплеснула руками. — Там же крыша течет, и электричества, наверное, нет лет десять. Катюш, ты бы к подружкам поехала, а?
— Мои вещи из кладовки... — начала было Катя.
— Какие вещи? — резко перебил Сергей. — Ты юридическую экспертизу видела? Дом твоего отца был оформлен с нарушениями полгода назад, мы его тоже приватизируем.
Он подмигнул Марине, и та снова захихикала. Катя подхватила чемодан и, не оглядываясь, направилась к выходу. Во дворе стояла материнская «шестерка» — чудом сохранившаяся часть наследства, о которой Сергей, видимо, в суматохе просто забыл. Старенький «Жигуль» с потускневшей краской казался сейчас единственным другом в этом враждебном мире.
Холодный октябрьский ветер бросил в лицо пригоршню мелкого дождя. Где-то вдалеке играла старая песня про осенние листья, и Катя грустно улыбнулась этому совпадению — мама так любила эту мелодию. Руки плохо слушались, когда она пыталась открыть багажник.
«Только не сейчас, только не здесь», — шептала она, чувствуя, как предательски дрожат губы.
— Помочь? — раздался за спиной насмешливый голос Сергея. Он стоял на крыльце, держа в зубах сигарету.
— Обойдусь.
Катя забросила чемодан и сумку в багажник, села за руль и повернула ключ. Мотор чихнул раз, другой и, наконец, натужно завелся. Семь лет назад она приехала в этот дом счастливой невестой, а сейчас уезжала нищей, обманутой, с одним чемоданом и старой машиной в наследство. Выезжая со двора, она не взглянула на дом, не помахала рукой. Чувство стыда душило её — стыда за собственную глупость и слепоту. Как она могла не замечать, что Сергей месяцами обманывал её? Как не разглядела в «деловой партнерше» Марине соперницу?
Городские улицы постепенно сменились пригородом, затем потянулась трасса. Катя включила радио, чтобы заглушить мысли. Заиграл «Голубой вагон». Еще одно совпадение — папа всегда напевал эту песенку, когда они ездили на дачу.
— Скатертью, скатертью дальний путь стелется... — подпевала она, глотая слезы.
Отцовский дом. Она не была там почти пятнадцать лет, с самых похорон матери. Туда, где умер отец, когда ей было десять, где мама тихо угасала от одиночества, где каждый угол напоминал о потерях. За окном проплывали знакомые до боли пейзажи: березовые посадки, старая водонапорная башня, автобусная остановка с облупившейся краской. Район Заречный всегда был дальним пригородом их небольшого городка. Когда-то престижный, с добротными домами работников завода, теперь он превратился в полузаброшенное место, куда редко заглядывал транспорт.
Дождь усилился, дворники еле справлялись с потоками воды. На асфальте блестели черные лужи. Вдалеке показался знакомый с детства поворот к поселку. Катя сбавила скорость, вглядываясь в покосившийся указатель «Заречный — 3 км». Сердце заколотилось быстрее. Она не планировала возвращаться сюда. После похорон матери приезжала только раз — забрать документы. Дом законсервировали, отключили газ, воду, электричество — времянка на всякий случай. А случай вот и настал.
«У тебя еще есть крыша над головой», — успокаивала себя Катя. И это лучше, чем ночевать в подъезде.
Поселок встретил её тишиной и пустыми улицами. Некогда аккуратные заборы покосились, палисадники заросли бурьяном. В здании продуктового, который она помнила с детства, теперь светилась вывеска сетевого магазина. Возле него стояла пара машин, в окнах горел свет — островок жизни. Катя свернула на родную улицу и остановилась у дома номер семнадцать.
Высокий деревянный забор почернел от времени. Калитка держалась на одной петле. В сумерках отцовский дом выглядел нежилым, даже пугающим: темные окна с заколоченными ставнями, заросший сад, крыша с провалившимся в одном месте шифером. Тяжело вздохнув, Катя вышла из машины. Ключ от замка висел у неё на шее все эти годы — мамин серебряный крестик и отцовский ключ на одной цепочке.
Она открыла скрипучую калитку и прошла по заросшей тропинке к крыльцу. Замок поддался не сразу, пришлось приложить усилие. Дверь со скрипом отворилась, пахнуло сыростью и затхлостью застоявшегося воздуха. Катя нащупала на стене выключатель, щелкнула по привычке, но света, конечно, не было. Достала из сумки фонарик, предусмотрительно купленный по дороге вместе со свечами и спичками. Луч выхватил из темноты знакомые очертания: старый сервант с бабушкиным сервизом, диван с потертой обивкой, книжные полки — и везде толстый слой пыли.
«Дом. Я дома», — подумала Катя и впервые за этот страшный день разрыдалась, опустившись на пол прямо в прихожей.
Она проснулась от холода. Свеча, которую она зажгла вечером, давно погасла. В окна сочился серый рассветный свет. Спина ныла — ночь на старом диване с продавленными пружинами оказалась настоящим испытанием, но это было лучше, чем ночевать в машине. Она с трудом поднялась, кутаясь в мамин старый плед. В доме было промозгло. Умывшись холодной водой из пятилитровой бутылки, Катя огляделась.
При дневном свете отцовский дом выглядел еще печальнее. Обои местами отклеились, на потолке расплылись желтые пятна от протечек, по углам висела паутина. В серванте за мутным стеклом всё так же стоял парадный сервиз «Мадонна», которым пользовались только по большим праздникам. На стене выцветший ковер, над диваном репродукция Шишкина «Утро в сосновом лесу». Всё как в детстве, только состарившееся, покрытое пылью забвения.
— С чего начать? — думала Катя, грея руки о кружку с растворимым кофе.
Нужно было решать практические вопросы: электричество, вода, отопление. Октябрь на дворе, скоро станет совсем холодно. На кухонном столе, застеленном выцветшей клеенкой, Катя составила список. Первым пунктом стояло электричество, вторым — вода, третьим — печь. В детстве в доме было паровое отопление от газового котла, но газ отключили. Осталась только печка в гостиной, на которой мама иногда готовила, когда случались аварии.
После нехитрого завтрака Катя решила осмотреть дом. В кладовке обнаружились старые инструменты отца: молоток, пила, ключи, банки с гвоздями, аккуратно рассортированные, будто хозяин ушел только вчера. В углу пылился старый пылесос «Ракета». В родительской спальне всё осталось нетронутым: широкая кровать, туалетный столик с треснувшим зеркалом, на котором до сих пор стояли мамины духи «Красная Москва».
В своей комнате Катя нашла плюшевого медведя. Он сидел на кровати, словно ждал её все эти годы. На стене постер «Ласкового мая» — Юра Шатунов улыбался ей с фотографии, и Кате вдруг вспомнились школьные дискотеки, первая влюбленность, мечты о будущем. Как же давно это было...
Закончив осмотр, она вышла во двор. Дождь прекратился, но небо оставалось серым. Участок зарос бурьяном и молодой порослью. Яблони превратились в дикие заросли. У забора высилась почерневшая теплица. Вдруг взгляд Кати упал на странный предмет возле сарая — свежий сигаретный окурок с ярко-красной помадой на фильтре.
Сердце екнуло. Кто-то недавно был здесь? Катя огляделась, но никого не увидела. Впрочем, через дыры в заборе мог пройти кто угодно. Заперев дом, она отправилась в райцентр, в управление электросетей.
Там пришлось отстоять очередь. Немолодая женщина в очках с толстыми стеклами долго изучала документы, потом куда-то звонила.
— Вам повезло, — сказала она наконец. — Электричество было отключено по заявлению, долгов нет. Бригада приедет в течение трех рабочих дней. Адрес: Заречный, улица Советская, дом семнадцать?
Когда Катя уже подписывала бумаги, женщина вдруг спросила:
— Вы не дочка Николаевых будете? Катя?
— Да, — удивленно ответила она.
— А я вас помню маленькой. Мы с вашей мамой в одном классе учились. Галя Ковалева, только сейчас я Петрова по мужу. Надолго к нам? Домик-то столько лет пустовал.
— Пока не знаю. Так получилось.
— Ну, устраивайтесь. Электричество завтра сделаем, я распоряжусь. А вы к Михалычу загляните в ЖКХ насчет воды. Он как узнает, что вы вернулись, обрадуется. Всё вспоминал, как в шахматы с вашим отцом играл.
Катя поблагодарила и вышла, слегка ошеломленная. Она забыла, как это бывает в маленьких городках: все всех знают, помнят и следят за судьбами.
В управлении ЖКХ она увидела высокого мужчину лет сорока у стенда с графиком приема. «Начальник отдела водоснабжения А.И. Смирнов», — гласила табличка на двери кабинета, куда он направлялся.
— Катя? Катя Николаева?
Мужчина обернулся и улыбнулся, и в этой улыбке было что-то очень знакомое.
— Не узнаешь? Лешка Смирнов! Мы за одной партой в шестом классе сидели.
— Леша... — Катя ахнула. — Ты так изменился!
Одноклассник действительно возмужал, раздался в плечах, виски тронула седина, но глаза остались прежними — добрыми, с лукавыми искорками.
— А ты всё такая же, — соврал он галантно, хотя наверняка видел и круги под глазами, и потухший взгляд. — Какими судьбами? Проездом?
— Нет, я вернулась домой.
— Вот как... — в его взгляде мелькнуло понимание. — Надолго?
— Видимо, да.
Алексей пригласил её в кабинет. Там было тепло и уютно. На столе стояла семейная фотография: женщина с приятным лицом и двое мальчишек.
— Жена Наташа и сыновья, — перехватил её взгляд Алексей. — Старшему двенадцать, младшему восемь.
Он расспросил о ситуации, тут же позвонил в водоканал и записал Катю на подключение.
— Я Николая пришлю. Он наш лучший сантехник, всю систему в Заречном знает как свои пять пальцев.
Они еще немного поговорили. Катя старалась отвечать односложно, но Алексей, кажется, и без слов понимал, что от хорошей жизни такие внезапные возвращения не случаются.
— Катя, у нас тут место освободилось, — вдруг сказал он. — Диспетчер в аварийной службе. График сутки через трое, зарплата небольшая, но стабильная. Если тебе нужна работа...
Работа. Об этом Катя в панике последних дней еще не думала, но деньги заканчивались.
— Спасибо, Леш. Я подумаю.
Выйдя из ЖКХ, Катя направилась к машине и заметила черный внедорожник с тонированными стеклами, медленно проезжающий мимо. Ей показалось, что за рулем сидела женщина с длинными светлыми волосами. Что-то неуловимо знакомое было в повороте её головы.
Вечером, сидя у окна при свете свечи, Катя размышляла о предложении Алексея. Это был выход. В незашторенное окно она вдруг заметила свет фар — машина медленно проехала мимо дома и скрылась в конце улицы. Снова беспокойство кольнуло сердце.
Утро началось с громкого стука.
— Электрики! — раздался бодрый голос. — Смирнов направил!
Пока мастера работали, Катя вскипятила чайник на походной горелке. Старший электрик, Василий Петрович, оказался словоохотливым:
— Я вашего отца хорошо помнил, Екатерина. Инженер от Бога был! А мать ваша — учительница строгая, но справедливая.
Когда загорелся свет, Катя не сдержала улыбки. Первая маленькая победа.
В тот же день она познакомилась с соседкой, тетей Ларисой, которая принесла баранок к чаю и рассказала все местные новости. Когда соседка ушла, Катя решила навести порядок в сарае. Там, среди старого хлама, под верстаком она нашла обрывок бумаги. Это был фрагмент чертежа с синими линиями и штампом «Газпром. Проект газификации 2023». Странно, никакой газификации в Заречном не планировалось.
Не успела она обдумать находку, как снова увидела тот самый черный внедорожник. Машина остановилась, из окна выглянула блондинка, внимательно осмотрела дом и участок, не замечая Катю в тени сарая, и уехала.
На следующий день Катя оформилась на работу диспетчером. Жизнь потихоньку налаживалась. Но загадка с чертежом и странной машиной не давала покоя. Вечером позвонила тетя Лариса:
— Катерина! Дочка моя звонила, она в Газпроме работает. Говорит, утвердили большой проект на наш район! Газопровод высокого давления потянут через Заречный.
Вот оно что.
А потом к дому подъехала та самая блондинка. Вышла из машины — дорогая одежда, уверенный вид.
— Екатерина Николаевна? Елена Дмитриевна Ковалева, представитель Газпрома по работе с собственниками. Можно войти?
Фамилия показалась знакомой. В доме гостья сразу перешла к делу:
— Мы ведем строительство магистрального газопровода. Один из участков должен пройти через вашу территорию. Это оптимальный маршрут. Компания готова выкупить ваш участок полностью.
Она назвала сумму, от которой у Кати перехватило дыхание. Это было в несколько раз выше рыночной цены. Хватило бы на квартиру в городе и безбедную жизнь на первое время.
— Мне нужно подумать, — осторожно сказала Катя.
— У вас есть неделя.
Когда Елена ушла, Катя позвонила Алексею.
— Знаю про газопровод, — вздохнул он. — Весь муниципалитет гудит. Проект утвердили. Многие против из-за экологии, но выгода перевесила.
Вечером в дверь снова постучали. На пороге стоял незнакомый мужчина — крепкий, с внимательным взглядом.
— Извините, машина сломалась, телефон сел. Можно от вас такси вызвать? Меня Руслан зовут.
Катя пустила его. Пока он ждал такси, Алексей позвонил с предупреждением:
— Катя, к тебе едет комиссия от Газпрома. И будь осторожна, если встретишь Руслана Вершинина. Это бывший военный, сейчас на экологов работает, он против газопровода копает.
Катя вернулась в гостиную и прямо спросила гостя:
— Кто вы на самом деле?
Руслан не стал отпираться.
— Я представляю организацию «Чистая Земля». Ваш участок — ключевой. Здесь природная впадина, идеальная для компрессорной станции. Если построят — шума и выбросов не избежать, вода в колодцах станет ядом. Газпром скрывает, что они изменили маршрут в обход закона. Если вы не продадите землю, проект застопорится.
Он оставил визитку и уехал.
Катя металась. Деньги решили бы все её проблемы. Тетя Лариса советовала продавать и не думать. Но потом, убираясь в кабинете отца, Катя нашла тайник за книжной полкой. В нем лежала папка с письмами и фотографией: незнакомая женщина держит на руках младенца. Надпись на обороте гласила: «Прости меня. Назвала её Елизаветой».
У отца была вторая семья. Другая дочь. Сестра, о которой Катя не знала.
События закружились вихрем. Объявился Сергей — узнал про деньги Газпрома, примчался с цветами мириться. Катя выгнала его, впервые почувствовав себя по-настоящему сильной.
Настал день сделки. Приехали представители Газпрома, юристы. Алексей пришел поддержать Катю. Всё было готово к подписанию, сумма лежала на столе. Но в последний момент Катя задала вопрос руководителю проекта, Константину Лаврову:
— Правда ли, что под Заречным нашли сланцевый газ?
Лавров побагровел, но вынужден был признать: да, разведка велась.
— Я передумала, — твердо сказала Катя, отодвигая договор. — Я не продам землю, на которой вы устроите экологическую катастрофу.
Лавров угрожал, кричал, что у неё три дня на раздумья, иначе они найдут способ. Но Катя была непреклонна.
В тот же вечер Руслан привез профессора-эколога. Отказ Кати дал им юридическую зацепку требовать новых экспертиз. История попала в федеральные СМИ. Поднялся шум. Газпрому, чтобы не марать репутацию скандалом о незаконной добыче сланцевого газа, пришлось отступить и официально изменить маршрут.
А через три дня в дверь постучала молодая женщина, удивительно похожая на Катину маму в молодости.
— Екатерина Николаевна? Я Елизавета. Кажется, я ваша сестра.
Они просидели до ночи. Лиза жила в Москве, работала учительницей, растила двух дочек. Она тоже ничего не знала до недавнего времени, пока не увидела статью про смелую женщину из Заречного.
Жизнь налаживалась. Газпром ушел, Сергей исчез окончательно. Лиза с семьей стала приезжать на выходные. Дом наполнился детским смехом.
Однажды вечером, сидя на веранде с сестрой и Алексеем, Катя смотрела на старую яблоню, посаженную отцом.
— Ты не жалеешь, что отказалась от денег? — спросила Лиза. — Это было целое состояние.
— Нет, — улыбнулась Катя. — Деньги приходят и уходят. А дом остается. И люди, которые его наполняют.
Алексей накрыл её руку своей, и Катя не отстранилась. Она точно знала: жизнь дает нам не то, что мы ждем, а то, что нам действительно нужно. Предательство и потеря оказались началом новой, настоящей жизни.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой «палец вверх»! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!