Юля включила переднюю передачу, и генеральская машина тронулась в путь. По её поручению новоявленная разведчица обзвонила ближние вашингтонские аэропорты; она выяснила, когда ближайший рейс на Марсель. Получалось, у них имелось всего два часа. Их требовалось потратить с практической пользой: во-первых, добраться, минуя дневные пробки; во-вторых, закупиться проездными билетами; в-третьих, завершиться благополучной посадкой.
Боевые подруги находились в столичном городе уже практически год. Неудивительно, что они научились успешно ориентироваться. Чтобы объехать все уличные заторы, нередко им приходилось использовать ответвлённые объездные пути. Где происходят основные задержки – им было отлично известно. Поэтому Лиса сразу же избра́ла наиболее благоприятное направление. Пусть оно оказалось длиннее, зато без дополнительных промедлений.
В нужный аэропорт приехали за сорок минут до взлёта. Сразу направились в билетную кассу. Оказывается, их уже ждали. Дескать, позвонили из некого секретного ведомства и, дескать, сообщили, что прибудут две молодые дамочки и что их необходимо обслужить по высшему классу.
Пока Лисина подтверждала их чрезвычайные полномочия, прозорли́вая подруга почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Стала осматриваться. Заметила до боли знакомую личность.
- Юли́са, - Шарагина схватила её за рукав и потащила в сторонку; она придала себе загадочный вид, - есть нечто важное.
- Даяна, едрить! - напарница выглядела немножечко раздражённой; она скорчила злую рожицу. - Я уже практически доболталась на первый класс, - указывалось ею на элитные посадочные места. - Что за пять минут могло случиться такого, что ты меня так вот внезапно сдёрнула?
- Прежде чем закупаться билетами, надо кое-чего обсудить, - предусмотрительная особа заговорщицки подмигнула; она заговорила таинственным полушёпотом: - Посмотри назад. Только не явно, а как бы из-за плеча. Видишь того мужчину? Он одет в простенький серый костюм.
- Да. Ну и что? - в отличии от участковой, Лисина не отличалась фотографической памятью; зато она была хороша в принятии быстрых решений. - Обычный мужик. Хотя постой! Вроде бы он чем-то знакомый. Из недавнего прошлого. Правда, никак не вспомню откуда.
- Юлиса, вглядись внимательней, - Владислава нагнетала захватывающую интригу; она поиграла многозначительными бровями (вверх-вниз, вверх-вниз), - разве он не напоминает тебе Михайло Ляйненко, украи́нского нациста-боевика?
- Да, точно, - теперь и вторая разведчица определила сведо́мые очертания; она глядела в миниатюрное зеркальце, извлечённое из дамской зелёной сумочки (чтобы не постоянно оглядываться), - что-то похожее есть. Только выглядит он как-то иначе. Чего-то в нём изменилось.
- Правильно, - наблюдательная брюнетка давно уже выделила все явные перемены; теперь она их преподносила фактически: - Он чисто побрился и переоделся в обычный костюм. Мы же привыкли видеть его, во-первых, в военной форме, во-вторых, либо с недельной щетиной, либо с всклокоченной бородой. Так что нет ничего удивительного, что он стал просто неузнаваем. Что будем делать? - в принятии молниеносных решений Влада была слаба.
- Значит, потупим примерно так, - смекалистая подруга рассуждала, как пела; она убрала не нужное больше круглое зеркальце, - я беру билет в первый класс; тебе придётся ютится в общем. Как только взлетим и как только выйдем на полётную высоту, отсчитывай ровно тридцать минут.
- Что потом? - Шарагину охватило привычное предвкушение, лёгкая лихорадка.
- Отправляешься в туалет, - Лиса секунду подумала и вернулась к напутственным рассуждениям: - Запираешься изнутри. Дожидаешься пять минут. После выходишь. Что случится потом – увидишь сама. Ну всё, пошли закупаться билетами. До взлёта осталось всего лишь треть часа. Уже вон объявляют посадку.
По штатному ретранслятору как раз передавали, что пассажирам рейса Вашингтон-Марсель необходимо занять посадочные места. Доблестные напарницы вернулись к билетной кассе. Переиграли полётное расположение, согласно последнего плана. Проездные документы оформили быстро, минуты за три. Бегом помчались к горизонтальному трапу; он примыкал вплотную к аэропо́рту.
Успели. В самолётном салоне то́тчас же разделились. Одна осталась в начале, вторая отправилась в отделение хвостовое. Там-то и располагался обговоренный заранее общественный туалет. Шарагина утроилась едва ли не в самом конце. Рядом сидели представители какой-то иудейской конфессии.
За минуту до закрытия посадочной две́ри в задней части салона появился Михайло Ляйненко, украи́нский нацист. С последней встречи он существенно посвежел и выглядел бодрым, энергичным, излишне подвижным; высокий рост сочетался с худощавой фигурой; седые волосы остригались коротеньким «ёжиком»; «квадратная» физиономия обладала курносым «шнобелем» да серыми зенками.
«У-у-у, гад паршивый, успел, - подумала Влада не без доли уныния, досадного огорчения; она проследила как тот уселся на два сидения сзади, - я уж решила, что нам сегодня свезёт. Зачем ты здесь, интересно? Ни здоровья же мне пожелать. Скорее всего, с каким-нибудь неблаговидным заданием. Ну что же, посмотрим. Юлиса чего-то задумала, и, полагаю, не зря».
Едва Владислава додумала, засвистели самолётные двигатели. Воздушное судно неторопливо переместилось на взлётную по́лосу. Перешло на ускоренный ход. Раз! Колёсные шасси оторва́лись от ровной поверхности. Пошла набираться полётная высота. Через четверть ча́са капитан корабля сообщил о равномерном движении. Услужливые стюардессы разрешили освободиться от крепёжных ремней. Начался́ тридцатиминутный отсчёт.
Постепенно минуло полчаса. Шарагина встала и отправилась в бортовой туалет. Как и договаривались с Лисой, заперлась изнутри. Притаилась. Прислушалась. Снаружи послышалось какое-то неявственное движение. Так бывает, когда некто тихонько подкрадывается. Деви́чье сердечко мучительно сжалось. Потом застучало с удвоенной силой. Хотя Слава и прошла «чёрт его знает что», но всякий раз, в предвкушении неизвестного, она испытывала нервозную лихорадку.
Точно так же случилось сейчас. Обычно уравновешенная, агентесса стояла и тихонько дрожала. Она понимала, что как только начнутся основные события, её состояние вернётся к бесстрастному, хладнокровному, но пока… никак не могла с собою справиться. Владислава считала до шестисот. Так предложила Лиса.
***
Пока девчоночий разум томился мучительным ожиданием, украи́нский нацист не оставался без дела. Едва Шарагина подняла́сь, он следом подумал: «Куда это, милочка, ты вдруг собрала́сь? Ага, обосса́лась, - Михайло видел, как та зашла за непроглядную занавеску и скрылась из виду (там находилось лишь два помещения), - ну что же, тем лучше. Ты мне попалась. Я тебя подкараулю, прысну перцовой смесью – а пока ты протираешь заплаканные глазёнки – сверну тебе шею. Мёртвую спущу в багажное отделение. Потом примерно также разберусь со второй».
Опытный диверсант неплохо знал, что в хвостовой части, за туалетными кабинками, располагается замаскированный люк. Квадратный и плоский, он сливался с основными полами, считался запа́сным выходом и вёл в грузовой отсек. Там-то Ляйненко и планировал спрятать первый девчачий труп; там-то он собирался дождаться другую подругу.
Сейчас нацистский выродок стоял перед запертой дверью. Он приготовил газовый бало́нчик с опасной слезоточивой смесью. В какой кабинке притаилась Шарагина, он точно не знал. За обеими дверками стояла полная тишина. Как за правой, так и за левой. Михайло остановился ровно посередине. Он крутил головой то вправо, то влево. Через три минуты его посетило расплывчатое сомнение.
«Может, хитрая стерва, меня обманула? - озадаченный боевик не представлял, чего и подумать; он даже попробовал «поиграть» наружным замком. - Так, один открылся свободно, второй остался заклиненным. Уф, она находится здесь. Просто притаилась. Тихо сидит, как мышка. Что ж, подождём. Вечно паскудная чертовка обделываться не сможет». Ляйненко предположил, что ей приспичило «по-большо́му». Он даже не предполагал, какая ему готовится очередная подстава.
Наконец, по прошествии ровно пяти минут, щёлкнул внутренний ригель. Украинский нацист напрягся. Он приготовил перцовый балончик, чтобы, едва откроется туалетная дверь, незамедлительно прыснуть. Хлоп! Запорное устройство вернулось обратно.
Новоиспечённая разведчица, понятно, засомневалась. Юла не довела ей конечные планы, и сейчас её одолевали сумбурные мысли. «Чего, интересно, замышляет Юлиса? - подумалось Владе в который уж раз. - Значит, сама она кайфует в первоклассном расположении, а я здесь расхлёбывай. Одна-одинёшенька. Знать бы чем поганый ушлёпок вооружился? Было бы значительно легче. Я ведь совсем пустая. Что, если у него нож или чего посерьёзней? Будет сложновато в рукопашном бою. Уф-фу-фу, - она резко выдохнула, настраиваясь на скорую схватку, - надо решаться и выходить. Короче, открываю входной проём, предварительно приседаю и снизу пытаюсь пробить в подбородок. Ежели получится, он сразу отклю́чится. В противном случае, мне станет известно, чем нацистский выродок в реале вооружён. Там уже будет значительно легче».
Шарагина засобиралась открыться повторно. Неожиданно! Снаружи послышалось неприятное хрюканье (хрр), а дальше последовал глуховатый шлепок. Как будто чего-то упало. Через секунду знакомый голос воскликнул:
- Даяна, давай выходи. Договорились же – пять минут. Хотя, если честно, всё получилось даже лучше, чем я представляла.
Тюкнул дверной замок, и показалась вторая напарница. Лиса тараторила как заведённая:
- Нацистский выродок, ожидая твоё появление, настолько отвлёкся, что не следил уже ни за чем. Я подкралась тихонечко сзади, резко переместилась за занавеску и «хря́снула» ему по неприкрытому темечку.
Лисина предъявила американский «SIG Sauer» и указала на воронённую рукоятку. Несомненно, она ударила именно ей. Слава округлила большие глаза:
- Как ты его пронесла?! - её неприкрытому изумлению не виделось никакого конца. - Нас же досматривали… пропускали сквозь специальный детектор.
- В дамской сумочке, - смекалистая плутовка словно рассказывала о чём-то обыденном, - в антирентгеновской плёнке. Я же профессиональная разведчица. Меня многому научили. Ладно, хватит впустую «тренде́ть». Даяна, помоги мне, - она ухватила Ляйненко за правую ногу, - давай спустим это вражеское тело в багажный отсек и хорошенечко там допросим. Потом разберёмся, чего нам с ним делать дальше.
Безотказная напарница направилась, чтобы схватиться за конечность другую. Она сделала первый шаг, как (вдруг!)… нежданно-негаданно появилась красивая стюардесса. Участковая по привычке выделила её характерные внешние признаки: сногсшибательный стан; кареглазое миловидное личико; эффектную носовую горбинку; силиконовые губы; волнистые рыжеватые локоны. Форменное одеяние состояло из голубого костюма да идентичной пилотки. На нагрудном бе́йджике значилось французское имя Мадлен Ля Фурье. Она смотрела испуганным взглядом, готовая вот-вот закричать.
- Код 10-53, - прошипела прожжённая агентесса; она обозначила термин американской полиции, означавший «ранение человека».
Владислава стояла ближе. Она отлично всё поняла. Боть! Мадемуазель Ля Фурье получила тычковый удар под дых. Она нагнулась и (хар, хар) непривлекательно захрипела. Следующая затрещина повергла двадцатипятилетнюю девушку в принуждённые сновидения. Теперь требовалось позаботиться сразу о двух безвольных телах.
- Даяна, давай поторопимся, - пока одна разведчица вырубала невинную девушку, вторая открыла багажных отсек; сейчас она разъясняла и быстро, и ёмко, - как бы ещё кого-нибудь не приспичило. Так мы всех пассажиров перетаскаем на нижнюю палубу.
Первой спустили Мадлен. Шарагина принимала внизу; бойкая блондинка орудовала вверху. Она переместила безвольное туловище на крутую железную лестницу. Аккуратненько подтолкнула. Как только Владислава её приняла, предупредительно посоветовала:
- Свяжи её, да рот покрепче заклей. Мало ли? Разберёмся потом.
Сама она обыскала Ляйненко. Помимо газового балончика, нашла пистолет с глушителем. Как и предполагала. Изъятое оружие сразу же перекочевало к добросовестной участковой. Та ни за что бы не пронесла огнестрельную «пушку», а вооружиться на предстоящую операцию ей было необходимо.
Украи́нского боевика спускали без особенных церемоний. Пока он летел, раз четыре бо́тнулся незащищённой башкой. Пришёл в себя. Хорошо ещё, к тому времени Мадлен была связана по рукам и ногам; к ней применили три нейлоновых хомута. Ротовая полость надёжно заклеилась сереньким скотчем. Все перечисленные предметы хранились в заплечном Славином ранце.
Едва натовский прихвостень приоткрыл преступные зенки, он увидел наставленные на него два взведённых ствола. Сразу как-то поник. Наверное, понял, что порученное задание полностью провалил. Ему оставалось надеяться на Господа Бога да разве ещё… на милость двух неразлучных напарниц.
