Утром его разбудил солнечный свет. Вчера он пребывал в радостном возбуждении и не заметил, что на окне нет штор. Было ещё очень рано, но это было пробуждение ото сна в таком радостном сне, что страшнее всего было бы проснуться снова и оказаться в своей узкой кровати в афинской комнатушке с парализованным братом. Мауриций умылся и отправился на пробежку.
Он весело здоровался с такими же ранними бегунами, и они приветливо махали ему в ответ. Мостовая мягко светилась розовым, прозрачный воздух пах речной свежестью. Радость переполняла его, свободная романская туника хлопала за спиной, как отрастающие крылья, ноги в лёгких сандалиях едва касались ровной дороги без единой трещины или рытвины. Ещё чуть-чуть, и Мауриций взлетит. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым и свободным.
Рабочий день прошёл прекрасно. Он сделал всё и заслужил похвалу патрона. Коллеги по работе не сторонились, приняли почти на равных, только когда вечером собирались в термополию[1] опрокинуть по кружке богемского пива, его не позвали, но Мауриций не унывал — всё впереди. Он добьётся и уважения, и дружбы.
Вечером, укладываясь спать, он вспомнил, что его разбудило утром. Идти в магазин было поздно, и тогда он просто прилепил к окну клейкой лентой покрывало. Вечером следующего дня в его дверь постучали.
В коридоре стоял вигил, за его спиной маячило незнакомое лицо. Вигил посмотрел через плечо Мауриция и сдвинул брови:
— Гражданин Игнаций, вижу, что вы были правы. Благодарю за бдительность. Мауриций Варда? — спросил он, сверяясь с экраном планшета.
— Да, — нерешительно ответил Мауриций. Роман в коридоре весело ему подмигнул.
— Эдикт[2] консула Теренция Интеллектора запрещает занавешивать окна в домах.
— П-почему?
— А вы не знали? Недавно приехали? Если собираетесь задержаться в Эквиции, вам следует соблюдать наши законы и традиции. Гражданам и гостям Эквиция, если у них нет преступных замыслов, нечего скрывать. Немедленно снимите это с окна и постарайтесь больше не нарушать. В первый раз я выпишу вам минимальный штраф в семьдесят денариев. При повторном нарушении будет тюремный срок с последующим выдворением из страны. Вам понятно?
Мауриций кивнул, и роман, которого вигил назвал Игнацием, показал ему большой палец. Под холодным взглядом вигила Мауриций отлепил покрывало и аккуратно его сложил. Вигил кивнул и удалился, а Игнаций вбежал в комнату и сжал руку Мауриция.
— Я ваш сосед, Левий Игнаций.
Мауриций в полном недоумении уставился на него.
— Это вы вызвали вигила?
— Да! — радостно кивнул тот.
— Вы что, позвонили и сказали, что я занавесил окна?
— Представляете? Еду домой, вижу: что-то с нашим фасадом не так. Присматриваюсь, а это новый сосед чудит! Вы приезжий, да? У нас уже больше сотни лет не вешают шторы.
— Но солнце же светит...
— Есть повязки для сна, зачем эти тряпки? Ну зачем прятать от глаз такие великолепные пейзажи? Вы ведь знаете, что у нас самый низкий уровень преступности в мире? Это в том числе потому, что мы ничего друг от друга не скрываем. Ради безопасности можно потерпеть некоторые неудобства, правда? Скоро и вы привыкнете.
— Постойте, я не пойму, а чему вы так радуетесь? Вы же донесли на меня вигилам!
— Сообщил, — поправил Игнаций.
— Вы что, гордитесь этим?
— Конечно. Каждый житель Эквиция, гражданин он, или перегрин, обязан не только соблюдать закон, но и следить за его соблюдением другими.
— Вы могли мне просто сказать...
Улыбка Игнация потускнела.
— Слова не учат, мой неблагодарный сосед. Воспитание бывает болезненным, но оно делает человека гражданином. — Уголки его губ скорбно обмякли. — Глупо было ждать понимания от приезжего эллина...
Левий Игнаций развернулся на месте и скрылся за дверью квартиры напротив. Мауриций упёрся лбом в злосчастное окно. Пролетавший мимо дрон завис на месте, и Мауриций вяло помахал ему.
— Это всё ради порядка, — тихо сказал себе Мауриций.
Через полтора месяца, в Афинах, Маркос Вардас распаковал посылку с золотыми орлами на марках. В ней лежала новая кожаная куртка. В кармане Маркос нашёл конверт с тысячей денариев и запиской: "Ты ошибся". Чёрная полоса семьи Вардас кончилась.
[1] Термополия — ресторан
[2] Эдикт — указ