В большинстве журналистских публикаций, а также в телевизионных «расследованиях» в 1980-1990 годы, вопросы о питании заключенных и организации торговли в лагерях искажался особенно сильно, поэтому именно на этой проблеме мне в отношении проекта строительства Трансарктической железной дороги хотелось бы остановиться максимально подробно.
Будет день, будет и пища
В документах из различных российских архивов, в воспоминаниях очевидцев событий предстаёт достаточно полная картина того, как было организовано питание в колоннах Северного управления лагерей железнодорожного строительства (СУЛЖДС), которое в свою очередь фактически было Арктическим филиалом Главного управления лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС).
Сразу хотелось бы отметить, что подразделения Главного управления лагерей железнодорожного строительства, которые возводили Трансарктическую дорогу снабжались по усиленным нормам, которые несколько отличались от тех, что были, к примеру, в средней полосе России. Все-таки Северное управление лагерей железнодорожного строительства действовало в арктической зоне СССР и это обстоятельство учитывалось при определении норм снабжения, организации питания и торговли в лагерных пунктах.
Удивительно, но факт остается фактом - нормы питания заключенных в строительных колоннах Северного управления лагерей железнодорожного строительства превосходили то, что реально имели вольные люди в том же Салехарде или других северных населенных пунктах нашей полуголодной страны в период послевоенного восстановления народного хозяйства. Сегодня в этом сложно разглядеть логику, для нас это в чем-то просто невероятный факт. Но давайте вспомним скандальный документально-публицистический фильм Станислава Говорухина «Так жить нельзя». Там наглядно показан пример из 1990-х годов, когда обитатели женской колонии снабжались продуктами лучше, чем жители окрестных деревень в отечественной глубинке. Хоть и нет давно с нами Лаврентия Берия и его кровавых палачей с их звероподобными подручными.
Поскольку вопрос о питании заключенных стал своеобразным коньком не очень маститых и поверхностных журналистов и профессиональных обличителей Советской власти, уделим ему особое внимание. Выяснившиеся со слов очевидцев подробности таковы: норма выдачи хлеба для заключенных-строителей дороги в разное время года и в зависимости от местности, где проводились работы, от погодных условий и времени года варьировалась от 600 до 1300 и даже до 1500 граммов в сутки.
В пионерных колоннах (строительных подразделениях, заброшенных далеко вперед от штаба стройки) на начальном этапе строительства выдавалось соленое мясо (солонина) каждый день до 300 граммов, масло. Кроме того в обязательном порядке каждый день выдавался картофель сушеный, иногда свежий, различные овощи (капуста, свекла, морковь), рыба. Не часто, по возможности, - свежее мясо. Мясо было там, где в лагерных отделениях (объединявших сеть близкорасположенных лагерных пунктов) были организованы собственные фермы. В пищу использовали так же оленину, а также мясо морских животных.
На начальном этапе строительства (1947 весна – весна 1948 гг.) кухни и пекарни на колоннах (в лагерных пунктах) устраивались по типу полевых (походных). Походные кухни устанавливались под навесами. Для организации пекарен использовались палатки. Каптерки (помещения для сушки и хранения одежды) открывались в землянках, а при наличии палаток – в палатках. Стационарных столовых не было. Топливом служил кустарник, заготовляемый на месте или сухой лес, который нельзя было использовать в строительстве. Из-за отсутствия помещений в передовых колоннах люди обогревались у костров. Это были тяжелые полевые условия работы. Отсюда – частные болезни, смертельные случаи из-за переохлаждения и простудных заболеваний.
На кухнях работали повара, подобранные из состава заключенных. Первые и вторые блюда готовились по меню-раскладке, выходы блюд контролировались представителями администрации лагерного пункта (колонны). Первые блюда выдавались стандартными мерными черпаками емкостью 0,75 литра.
Снабжение продовольствием было особенно затруднено в первые месяцы строительства. Почти все продуты поступали в лагерные пункты с опозданием. До октября 1947 года заключенные на большинстве колонн не получали мяса и жиров. Их заменяли соленой рыбой. Сахар из-за его полного отсутствия не выдавался вовсе. Затем все эти продукты нашли свое отражение в ежедневном меню заключённых.
Исключительный дефицит до весны 1948 года представляло свежее мясо. Единственным источником его стал осенний забой оленей в районе строительства дороги. Но он позволил обеспечить лишь 14 % в общем балансе снабжения заключённых мясом и мясопродуктами. Из-за дефицита мясопродуктов даже больным в лазаретах выдавалось мясо копченое (постное, низкого качества), солонина или консервы, в том числе «тушенка».
Администрация Северного управления лагерей железнодорожного строительства в одной из докладных записок, направляемых в МВД, вынуждена была констатировать: «Уровень питания был ниже обычных норм, что вело к резкому снижению физического состояния рабфонда». И в декабре 1947 года по разрешению министра внутренних дел Сергея Круглова началась организация в Северном управлении лагерей железнодорожного строительства «оздоровительных пунктов на 5000 мест». Это означает, что в общей структуре СУЛДЖС, на тот момент при общей численности заключенных примерно в 40 000 человек были организованы профилактории на 5000 мест.
В оздоровительных пунктах (в документах обычно применялась аббревиатура - ОП) заключенные имели возможность усиленно питаться, не выходя при этом на работу. Попросту говоря – отъедались и отлеживались. Хотя очень часто питание из-за несвоевременного подвоза продуктов было таким же, как и в обычных лагерных пунктах. Однако при этом людей каждое утро не гнали на работу, а работа была тяжелая – на трассе, порой при низких температурах, где обогреться можно было только во время обеденного перерыва – у костра.
Расход продовольствия в среднем на одного работающего заключенного по Строительству 501 зимой 1947-1948 гг. составлял в день 1891 Ккалорию, а больной – 1328 Ккалорий. Это не так много, но в тоже время и не мало, учитывая, что страна еще далеко не оправилась от последствий самой разрушительной мировой войны, а кое-где на воле люди не доедали, а то и попросту голодали. В лагере же принудительно было организовано трехразовое горячее питание. И отказа от пищи, судя по документам, не было.
В 1948 году, особенно во второй его половине, снабжение осуществлялось бесперебойно, с сентября в лагпункты начали поступать в достаточном количестве свежие овощи. В результате обеспеченность основными продуктами лагерей Северного управления по состоянию на 1 января 1949 года составила вполне приличный уровень. Неплохо кормили и работающих и больных заключенных.
Особенности местной кухни
В организации питания на местах, в различных лагерных отделениях, которые растянулись в разгар строительства более чем на 1000 километров, присутствовали, конечно, свои особенности. И не всегда они оказывались позитивными.
Запасы продовольствия, созданные в Новом Порту, в районе Мыса Каменного (это портопункты-пристани на восточном побережье полуострова ЯмалЮ оба находятся за Полярным кругом) в очень отдаленной местности, в связи с изменениями планов строительства, были вывезены оттуда в августе 1948 года. Фонды продовольствия были распределены между лагерными отделениями и конкретными строительными колоннами, которые ушли в безжизненную и безлюдную тундру на огромное пространство от реки Обь до реки Надым, а отдельные подразделения отправились еще дальше – на восток, для разведки территории, для оценки карьеров и местных строительных ресурсов, в южные районы Ямало-Ненецкого национального округа – для заготовки леса.
Как зафиксировал акт проверки выполнения приказов и распоряжений МВД СССР, датированный мартом 1949 года, в отдельных колоннах систематически обнаруживались злоупотребления с питанием, которые заключались в том, что для административного персонала готовились отдельные блюда за счет ухудшения качества и сокращения количества пищи остальному контингенту. Вследствие перемещения контингентов заключенных, наблюдались перебои в снабжении хлебом.
Происходившие достаточно часто перебои в снабжении продовольствием оказывались следствием созданной системы поставок с централизованных баз. Например, на территории 1-го отделения, раскинувшегося на 118 километров, имелось две базы, которые были мало заинтересованы в своевременном завозе и нужном ассортименте продовольствия, отчитывались наверх обычно о количестве доставленного груза. Само же отделение не имело своих складов и экспедиторского состава.
При этом вагоны с продовольствием под разными предлогами порою умышленно задерживались на станциях погрузки заключенными на 3-5 дней. Дело доходило до того, что для продвижения вагонов получатели вынуждены были давать взятки вольнонаемным железнодорожникам, в основном - перевозимыми же продуктами, дефицит которых ощущался фактически в каждом населенном пункте в районах Крайнего севера.
Складское хозяйство было недостаточным, в связи с этим практиковалось открытое хранение всяких грузов, особенно муки, крупы, жиров, рыбы и мяса в бочках. Из-за отсутствия брезента они не были порой даже закрыты. В таких условиях продовольствие массово портилось и усиленно расхищалось.
На базе станции Лабытнанги (Ямало-Ненецкий национальный округ Тюменской области) свыше 3 300 тонн муки находились под открытым небом, а рыба в бочках даже не была расставлена в штабеля. Продовольственная база со стороны берега реки не была отгорожена, днем и ночью к складам имелся свободный доступ посторонним. Помещения складов были устроены на сваях (от затопления). В нижней части они не были зашиты досками, и для хищения ценных товаров злоумышленники забирались из-под полов. Хищения на этой базе приняли системный характер.
Подъездной железнодорожный путь на базу был сделан с большим уклоном. Из-за этого вагоны с грузом порой срывались, залетали на соседнюю нефтебазу, там разбивались, и грузы расхищались.
Все это, с одной стороны, нельзя не оценивать как недоработку, то есть исключительно отрицательно. С другой стороны, недостаточно бережное отношение к хранению продовольствия было симптоматичным. Оно указывало на то, что продовольствия, в принципе, имелось достаточно, о голоде речь не могла идти.
На начальном этапе «Строительства № 503», в 1949 году продовольствие завозилось водным транспортом в Игарку, Ермаково, Усть-Вымскую и Турухан. В этих пунктах были устроены базы снабжения. Первоначально кухни представляли собой навесы или палатки. Пища готовилась в котлах на треногах или в полевых кухнях. По мере прибытия кирпича и других материалов оборудовались плиты и духовки, шло строительство помещений. Заключенные в достаточной степени обеспечивались ложками, мисками и алюминиевыми кружками. Питание готовилось три раза в сутки.
По данным «сводной ведомости положенности и фактического расхода продовольствия за 1949 год» недорасход хлеба составил 228 000 кг, недорасход перца и лаврового листа – 700 кг, недорасход соли – 20 000 кг, перерасход мяса – 3 000 кг.
Недорасход хлеба объяснялся «недоиспользованием лимитов дополнительных хлебных пайков» из-за того, что новые заключенные прибывали на стройку и начинали питаться раньше, чем оформлялись бумажные дела и подвозился дополнительный хлеб. Соль экономилась потому, что в рационе была соленая рыба и соленое мясо (солонина мокрого засола), а лавровый лист и перец слишком поздно подвезли из Красноярска.
Качество продуктов было различным: часть солонины оказалась не годной к хранению, а рыба состояла из деликатесных сиговых и лососевых пород, которые водились в Оби, Енисее и других крупных реках регионов строительства. Крупа имелась в значительном ассортименте.
Когда стройка перевалила за свою половину, и многие аспекты труда и быта стали гораздо более отлаженными, начальник 1-го отдела Обского ИТЛ Бурдюг в 1951 году говорил на партконференции, что «заключенные во многих лагерных пунктах, где администрация уделяет необходимое внимание, достаточно сыты, и даже не потребляют полностью те продукты, которые им выдаются, в частности хлеб».
Пример из этой области: И. А. Алферова-Руге, бывшая заключенная лагерного пункта № 20 в пос. Ермаково (левый берег Енисея) в письме в Игарский музей 10 сентября 1997 года писала, что каждому работающему заключенному ежедневно доставались «1 килограмм хлеба, пшенная каша, какой-нибудь суп и кипяток». Она утверждает: «Голода я не испытывала».
Парадокс, но лучше всех, по словам бывшего охранника-собаковода П.М. Рогова, питались служебные собаки. Норма на одного пса составляла 400 граммов крупы, 400 граммов мяса и 23 грамма сливочного масла в день. Пищу для собак готовил специальный повар.
Не хлебом единым
Сеть торговли и общественного питания отставала в своём развитии от потребностей. Так, на 1 января 1949 года в системе Строительства 501 имелось всего: 21 магазин, 15 ларьков, 13 столовых, 5 буфетов. Все они, кроме находившихся на ст. Абезь, были в плохом состоянии. А в некоторых крупных подразделениях например, в отдельном лагерном пункте при станции Чум (Коми АССР, 80 километров от Воркуты), где было сосредоточено много вольнонаёмных работников, не было даже столовой.
В ларьках заключенные или вольнонаемные могли купить сахар, печенье, пряники, сушки, конфеты, масло, сухофрукты, папиросы, а на территории женских колонн еще чулки и платки. Деньги у заключенных были. Существовала система переводов денежных средств. С 1950 года заключенным начислялась зарплата, которая накапливалась на их индивидуальных лицевых счетах. Разумеется, были и проблемы с деньгами. Переводы из дома получали далеко не все заключенные. В лагерях существовала система обирания простых заключенных «бандитскими элементами» из числа профессиональных уголовников.
Среди товаров в магазинах и ларьках зон были и неходовые. Например, на Строительстве 501 по итогам 1948 года числилось остатков на 47 601 400 рублей, в том числе неходовых – на 5 995 000 рублей. Среди них: консервы: зеленый горошек и фасоль стручковая - на 937 000 рублей, сыр плавленый – на 180 000 рублей, урюк сушеный – на 1 120 000 рублей, кофе-суррогат – на 107 000 рублей. Не жаловали заключенные зеленый горошек и сухофрукты, от суррогатного кофе отказывались. На 3 651 000 рублей залежалось и различных промышленных товаров: швейных изделий, грубошерстных тканей, обуви и прочего. Голода не было, вот и не покупали заключенные в магазине стручковую фасоль...
Из-за множества посредников товары продавались по высоким ценам. Кроме того, среди торгового аппарата было распространено обсчитывание и обвешивание покупателей. По причине разного рода хищений наблюдалась очень большая текучесть среди торговых работников. По 1-му лагерному отделению из 156 заключенных, работавших материально-ответственными лицами, 57 были осуждены за материальный ущерб государству. По 5-му лагерному отделению из 45 заключенных, работавших в снабжении, 12 были осуждены за материальные преступления. По 3-му отделению – из 123-х – 59. Шанс, будучи снабженцем или продавцом заработать дополнительный срок, был очень велик, как мы видим.
По мнению лагерного руководства, главные причины такого положения вещей заключались в том, что снабженческий и торговый аппарат был чрезвычайно засорен людьми, ранее судимыми за материальные преступления, контроль над ними был слишком поверхностным, а репрессивные меры к расхитителям применялись недостаточно системно.
С течением времени вместе с другими сторонами лагерной жизни, налаживалась и торговля. Одновременно росла покупательная способность заключенных. Так, на Строительстве № 503 в первой половине 1951 года (когда заключённым ежемесячно стали платить зарплату) уже при каждом лагерном пункте имелся ларек в зоне или за ограждением зоны. В основном заключенным продавались хлебобулочные изделия, мясные и рыбные консервы, брынза, сыр, джем, повидло, варенье. Большой популярностью в ларьках пользовались такие необходимые в зоне вещи как махорка, спички, мыло, зубной порошок, носки, чулки, гребешки и т.д. При этом лагерное начальство констатировало, что «мало продавалось для заключенных дешевых папирос, сливочного масла, дешевых сортов конфет, курительной бумаги». Была введена практика продажи через ларьки почтовых марок, открыток, организована продажа полотенец. В некоторой степени была организована и лотошная торговля. В зонах, в случае необходимости, организовывалось и дополнительное платное питание.
Так что в строительных колонах Северного управления лагерей железнодорожного строительства точно не было полуголодного или голодного существования, это однозначное мнение самих заключённых.