В 19 лет я вышла замуж не потому, что любила. Потому что у нас просто не было выхода. Отец тяжело болел, лекарства стоили как полгода нашей жизни, дом был старый, холодный, с вечной сыростью. Иногда мы с мамой считали мелочь, чтобы купить хлеб и самые дешевые таблетки.
Он появился неожиданно. Богатый, спокойный, уверенный. Старше меня почти на двадцать лет. Он сразу сказал все прямо. У него есть жена. Есть маленький сын. Я буду второй женой. Без скандалов, без сцен, без близости. Зато будет дом, операция отцу и деньги на жизнь.
Отец сначала молчал, потом согласился. Я видела, как ему стыдно смотреть мне в глаза. Но он очень хотел жить. Через месяц отцу сделали дорогую операцию, потом начали строить нам дом. А я надела белое платье и стала женой человека, которого почти не знала.
После свадьбы мы сразу улетели в Москву, к его первой семье. В первую же ночь он сказал, что спать мы не будем. Что любит первую жену и изменять ей не собирается. Я жила одна, в съемной квартире. Он приезжал поговорить, привозил еду, иногда деньги просто оставлял на столе. Я чувствовала себя не женой, а какой-то странной частью чужой сделки.
Однажды он позвонил и сказал, что вечером заедет и повезет меня к первой жене. Я волновалась так, будто шла на экзамен. Нарядилась, долго смотрела на себя в зеркало и не понимала, кто я вообще теперь.
Дверь открыла очень красивая девушка. Но лицо у нее было бледное, будто она давно не спала и все время чего-то боялась. Мы посмотрели друг на друга и сразу почувствовали напряжение. В зале сидел мальчик лет четырех. Мы пили чай, говорили о пустяках, а воздух был тяжелый, как перед грозой.
Перед уходом она вдруг попросила меня гулять с ее сыном три раза в неделю. Сказала, что устает, что сил почти нет. Мне не очень хотелось, но я согласилась. Тогда я еще не понимала, что это начало чего-то большего.
Мальчик оказался удивительно ласковым. Он сразу стал звать меня по имени, тянул за руку, показывал свои игрушки. Через месяц я ловила себя на том, что жду этих прогулок больше всего на свете. Я покупала ему сок, печенье, слушала его бесконечные рассказы. А муж с каждым разом становился все более грустным, будто чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля.
Через четыре месяца меня снова пригласили на чай. Мы ели торт, мальчик убежал играть, а потом она позвала меня в спальню и закрыла дверь. Она долго молчала, потом сказала, что у нее тяжелая болезнь. Что лечение не помогает так, как хотелось бы. Что она устала бояться ночей и будущего.
А потом сказала то, от чего у меня внутри все оборвалось. Она попросила меня стать матерью ее сыну. Не временно. Не на словах. По-настоящему. Сказала, что видит, как он ко мне тянется. Что ей страшно оставлять его бабушкам, которые считают его обузой. И что она хочет быть спокойной, если вдруг не проснется однажды утром.
Я сидела и не могла вымолвить ни слова. Мне было 19. Я сама только недавно перестала быть ребенком. Я вышла замуж, чтобы спасти отца, а теперь меня просили спасти еще одну жизнь.
Когда я вышла из спальни, муж смотрел на меня так, будто решение уже принято. Он не давил, не говорил ни слова, но в этом молчании было слишком много ожидания. Будто я должна была быть благодарна за доверие и согласиться.
Я уехала домой и всю ночь сидела на кровати, не раздеваясь. Перед глазами стоял мальчик, его ладонь в моей руке, его голос. Я понимала, что если откажусь, меня поймут. Но если соглашусь, назад дороги уже не будет.
А как бы вы поступили на моем месте?
Где здесь граница между помощью и жертвой?
Можно ли в 19 лет брать на себя чужого ребенка и чужую судьбу, даже если сердце уже не отпускает?Напишите в комментарии .