Маша стояла перед зеркалом в свадебном платье и думала, что жизнь — штука непредсказуемая. Вот, казалось бы, всё идёт по плану: белое кружево, фата как облако, туфли на шпильке, от которых через час ноги превратятся в два комка боли. А через полтора часа она должна была стать женой Андрея Викторовича Семёнова, тридцати восьми лет, инженера-конструктора, владельца двухкомнатной квартиры на окраине города и, как выяснилось буквально час назад, отца троих детей от двух браков.
Троих.
От двух.
Маша медленно выдохнула и посмотрела на свою подругу Ирку, которая сидела на диване с телефоном в руках и выглядела так, будто только что увидела призрака.
— Ир, ты точно не ошиблась? — голос Маши звучал на удивление спокойно, что было плохим знаком. Ирка знала: когда Маша говорит тихо и размеренно, жди бури.
— Маш, я сама в недоумении. Моя двоюродная сестра работает в ЗАГСе. Она случайно наткнулась на его дела, когда оформляла ваши документы. Андрей был женат дважды. От первого брака у него дочь, двенадцать лет. От второго — двойняшки, мальчики, им по пять. Он платит алименты.
— Алименты, — эхом повторила Маша. — Алименты...
Она обернулась к зеркалу. Платье стоило как подержанная иномарка. Банкет заказан, гости едут, торт с лебедями уже стоит в ресторане. А жених, оказывается, немного забыл упомянуть о трёх детях. Мелочь, в самом деле. Люди и не такое забывают — ключи от квартиры, день рождения мамы, наличие потомства...
— Я его того, — сказала Маша всё так же спокойно.
— Маш, может, сначала поговоришь с ним?
— Поговорю. С кулаками.
Маша стянула фату и швырнула её подальше. Платье шуршало, словно шептало: «Не делай глупостей, мы так красиво смотримся вместе». Но Маша уже приняла решение. За три месяца отношений Андрей успел рассказать ей о своём детстве, о первой собаке, о том, как он боится пауков и любит борщ со сметаной. Но про детей — ни слова.
В дверь постучали, и в комнату ворвалась её мама, Людмила Петровна, в розовом костюме и с причёской, которая явно пережила три баллончика лака.
— Машенька, ну что ты копаешься? Гости уже собираются!
— Мам, свадьбы не будет.
Людмила Петровна замерла. Её лицо прошло через все стадии принятия информации: недоумение, паника и, наконец, праведный гнев.
— Что значит не будет?! Яготовилась! Я костюм купила! Твой отец речь написал на три листа!
— У него трое детей, мам. Троих он забыл упомянуть.
Людмила Петровна открыла рот. Потом медленно опустилась на стул.
— Троих?
— От двух браков.
— Господи... А я ему вчера борщ варила, — растерянно произнесла мама. — Хороший такой борщ, со сметаной.
— Он любит со сметаной, — кивнула Маша.
— Ну так что теперь делать-то?
Маша сняла туфли. Потом начала стягивать платье. Ирка вскочила, помогая с застёжками.
— Что делаем? Я лечу в Турцию. Одна. Путёвку на свадебное путешествие никто не отменял.
— Одна?! В свадебное путешествие?!
— Мам, я уже оплатила. Пять звёзд, всё включено, спа-процедуры. Не пропадать же добру?
Через двадцать минут Маша стояла в джинсах и футболке, с чемоданом в руке. Телефон надрывался от звонков Андрея, но она сбрасывала один за другим. Ирка метнулась к окну.
— Маш, он приехал! Стоит под окнами, машет руками!
— Пусть машет.
— Он орёт что-то про любовь!
— Любовь к троим детям, которых он забыл упомянуть?
Маша распахнула окно. Андрей действительно стоял внизу в смокинге, похожий на растерянного пингвина. Увидев её, он заулыбался с надеждой.
— Машенька! Давай поговорим! Я всё объясню!
— Андрей Викторович, — крикнула Маша, и в её голосе появились металлические нотки, — объясните своим троим детям, почему у них не будет мачехи!
— Я хотел сказать! Просто не знал как!
— А пробовали вот так: «Маша, у меня трое детей»? Четыре слова, Андрей Викторович! Четыре простых русских слова!
— Я боялся, что ты уйдёшь!
— Правильно боялись! Угадали!
Маша захлопнула окно и обернулась к опешившей матери и Ирке.
— Такси вызывали?
— Вызывала, — Ирка кивнула. — Через пять минут будет.
Людмила Петровна вдруг рассмеялась. Истерически, со слезами, держась за живот.
— Машка, ты прямо как я в молодости! Помнишь, я тебе рассказывала про Колю Зверева?
— Который предложил тебе выйти замуж, а у самого подруга в декрете от него была?
— Он самый! Я ему кофе в лицо выплеснула прямо в ресторане. Официанты аплодировали.
Маша хмыкнула. Да, характер у неё явно по материнской линии.
Когда такси подъехало, Андрей попытался перекрыть ему путь. Он размахивал руками, как мельница, крича что-то про недоразумение. Водитель, мужик лет пятидесяти с усами а-ля Александр Македонский, высунулся из окна:
— Молодой человек, с дороги!
— Это моя невеста!
— Уже бывшая, — уточнила Маша, запихивая чемодан в багажник.
— Я люблю её!
Водитель оценивающе посмотрел на Андрея, потом на Машу.
— Девушка, что делаем?
— Едем!
Андрей вцепился в дверцу машины.
— Я не хотел скрывать!
— Андрей Викторович, отойдите от транспортного средства, — сказала Маша таким тоном, что водитель усмехнулся в усы.
— Строгая у вас невеста.
— Бывшая, — снова поправила Маша.
Она села на заднее сиденье. Андрей прижался лицом к окну, как золотая рыбка к стенке аквариума.
— Машенька, я исправлюсь! Я расскажу тебе всё! Про детей, про жён, про кредиты!
— Про кредиты?! — Маша аж подскочила. — Какие ещё кредиты?!
Андрей осёкся, поняв, что ляпнул лишнего.
— Ну... небольшие такие... на машину... и на квартиру... и на свадьбу...
— Трогай, — сказала Маша водителю. — В аэропорт, быстро.
Машина тронулась с места. В зеркале заднего вида Маша видела, как Андрей бежит следом, размахивая руками и спотыкаясь. Смокинг развевался как чёрный флаг капитуляции.
— Знаете, — протянул водитель, когда они выехали на трассу, — я тридцать лет за рулём. Всякого насмотрелся. Но чтобы невеста сбежала за час до свадьбы — это у меня впервые.
— Поздравляю, расширили опыт. У него трое детей. От двух браков. Он забыл мне рассказать.
Водитель присвистнул.
— Ну он и экземпляр. А вы молодец, что смылись. Таких надо за версту обходить.
Маша откинулась на сиденье и закрыла глаза. Странное дело, но ей стало легче. Словно сбросила с плеч невидимый груз, который даже не осознавала.
В аэропорту она включила телефон. Тридцать семь пропущенных от Андрея, пять от мамы, десять от подруг, три от отца и одно сообщение от Ирки: «Ты богиня! Андрей рассказал родственникам правду. Его мать в обморок упала, отец назвал д..раком. Банкет отменили. Торт-лебедей съели гости в качестве компенсации морального ущерба».
Маша усмехнулась. Значит, хоть торт не пропал.
На регистрацию она прошла с высоко поднятой головой. Девушка за стойкой улыбнулась.
— Летите одна?
— Одна.
Девушка заговорщически подмигнула.
— Понимаю. Иногда лучшая компания — это ты сама.
В самолёте Маша заказала шампанское. Не потому что праздновала — просто захотелось. Пузырьки шипели в бокале, как её мысли в голове. Она думала про Андрея. Он не был плохим человеком, просто... трусом. Испугался правды. А правда имеет свойство вылезать наружу, как джинн из бутылки — шумно, неожиданно и с непредсказуемыми последствиями.
Стюардесса наклонилась к ней:
— Всё в порядке?
— Да, — Маша улыбнулась.
Турция встретила её жарой в тридцать пять градусов и морем цвета жидкого аквамарина. В отеле администратор выдал ей ключ от номера с видом на море, и Маша подумала, что, может, так даже лучше. Никаких компромиссов по поводу температуры кондиционера, никаких споров, куда идти на ужин, никаких троих детей от двух браков...