Фэнтези без магии — жанр, где чудеса происходят не по воле заклинаний, а вопреки законам природы. Где небеса разверзаются без вмешательства богов, а время ломается без участия волшебников. Классический сюжет альтернативной истории: неизвестная сила — быть может, каприз космоса, быть может, трещина в ткани реальности — переносит целую эпоху в чужое столетие. И тогда не магия решает исход столкновения, а сталь, разум и воля людей, оказавшихся в мире, где их ценности, технологии и само понимание порядка вещей сталкиваются с иным миропорядком. Таков сценарий, где Римская империя времён Траяна оказывается лицом к лицу со средневековой Европой XIII века — без предупреждения, без объяснений, без права на ошибку.
Глава первая: Рассвет над чужим берегом
29 января 851 года от основания Рима (98 год от Р.Х.), В Могонтиакуме (совр. Майнц), на левом берегу Рейна, ещё не знали, что император Марк Кокцей Нерва скончался в Риме. Его приёмный сын, наместник Верхней Германии Траян, бродил по утреннему валу лагеря, вдыхая ледяной воздух зимнего утра. Его мысли были заняты не троном, а загадкой, возникшей за рекой.
Вчера за Рейном простиралась дикая Германия — леса, болота, редкие поселения хатов варваров. Сегодня же на том берегу высились улицы. Не тропы, не звериные тропки — мощёные камнем улицы, выложенные с геометрической точностью, какие римляне видели лишь в своих колониях. Дома непривычной формы — не хижины германцев и не виллы римлян — теснились вдоль этих улиц. Люди в длинных туниках, но с чем-то странным на ногах — не сандалии, не обмотки, а что-то вроде штанов — медленно выходили из домов, озираясь с тем же изумлением, с каким римские часовые смотрели на них с этого берега. Слова, долетавшие через воду, были не похожи ни на латынь, ни на германский наречия. И всё же в этих людях не было воинственности — лишь растерянность, почти детская.
Траян приказал поднять зрительные трубы. В них город обретал детали: высокие шпили строений, похожих на храмы, но без статуй богов; узкие окна с прозрачными вставками — не слюда, не бычий пузырь, а нечто хрупкое и светлое; повозки без коней, стоящие у обочин. Ничего подобного он не видел ни в Парфии, ни в Дакии, ни даже в далёком Китае, о котором рассказывали купцы.
А на том берегу, в городе, который римляне назвали бы Ветера — а его жители звали Висбаденом — солнце взошло над кошмаром. Вчера, 28 января 1250 года от Рождества Христова, горожане проснулись в знакомом мире: архиепископ Майнца правил землёй, крепостные пахали поля, купцы вели дела. Сегодня же за окном вместо привычных крыш Майнца вставали военные бараки из неотёсаного дерева, а над ними реяли чужие знамёна с орлами и буквами, которые никто не мог прочесть. Вверх по Рейну, вниз по Дунаю — повсюду Европа обнаружила, что её берега изменились. Города исчезли. Другие возникли на их месте. Семьи, разлучённые рекой накануне, теперь не знали — живы ли их близкие, или их поглотила эта немая, безмолвная катастрофа.
Любопытство оказалось сильнее страха. Лодки поплыли через реку с обоих берегов. Люди встречались на середине течения, смотрели друг на друга с немым вопросом в глазах. Многие жестами пытались объяснить — кто вы? Откуда? Большинство встреч заканчивались мирно: обмен едой, жестами, робкими улыбками. Но не все.
Глава вторая: Кровь на льду
Фриц из Бибриха стоял на льду Рейна, сжимая в руке отцовский топор. Рядом — младший брат Ганс с копьём и щитом из дубовых досок. Их поле, арендованное у сюзерена Торстена фон Бибриха, лежало как раз на том берегу. Что стало с посевами? С хлевом? С соседом-пастухом?
Они оттолкнулись шестами от льдины и доплыли до противоположного берега. Едва ступив на снег, услышали топот. Десять всадников в кольчугах, с копьями наперевес, выскочили из-за холма. Лица их были закрыты шлемами с узкими прорезями. Один крикнул — звук резкий, непонятный, полный угрозы.
Фриц поднял топор. Ганс вскинул копьё.
Первое копьё пронзило Фрица в грудь. Он упал без крика, лишь хрипло выдохнул пар в морозный воздух. Ганс метнул копьё в ближайшего всадника — тот отклонился, и сталь вонзилась в шею коня. Воспользовавшись замешательством, Ганс бросился к лодке, оттолкнулся и уплыл, оставив брата лежать на снегу, окрашивая его алым.
Он вернулся в Висбаден задыхаясь, с глазами, полными ужаса. И первым, к кому он помчался, был его сюзерен — Торстен фон Бибрих.
Рыцарь выслушал дрожащего крепостного. Его лицо, обычно спокойное под шлемом, исказилось гневом. Убийство его человека — оскорбление его чести, его власти, его имени. Он ударил мечом по столу:
— Они заплатят.
За два дня Торстен собрал родню и вассалов. Восемьдесят пехотинцев в кожаных доспехах, двенадцать рыцарей в кольчугах и шлемах. Они переправились через Рейн 1 февраля — ровно через два дня после появления чужого города на месте Майнца.
Что они увидели на том берегу, превзошло их худшие ожидания. Поля Фрица и Ганса исчезли. На их месте — ровные участки земли, обнесённые канавами, с деревянными столбами вместо изгородей. Леса выглядели иначе — не так, как помнил Торстен, охотясь здесь ещё мальчиком. Даже река, казалось, изменила течение. Лишь холмы и скалы остались прежними — молчаливые свидетели катастрофы.
Они встретили патруль — десяток людей в коротких плащах и шлемах с гребнями. Те кричали на непонятном языке, но жестами приказывали остановиться. Торстен махнул мечом — и началась резня. Римские вспомогательные войска, привыкшие к германским набегам, не ожидали такой ярости. Их копья были короче немецких бердышей, их доспехи — легче кольчуг. Они пали быстро.
В течение двух дней отряд Торстена грабил фермы, жёг амбары, брал пленных. Они захватили странное оружие — короткие мечи с узкими клинками, щиты в форме полумесяца, кинжалы с орнаментом в виде крылатых зверей. Шестерых пленных они привели в Висбаден 2 февраля.
Городские власти, собравшись в ратуше, попытались допросить их. Пленные говорили — но язык их был странным. Местный священник, знавший церковную латынь, прислушался и ахнул:
— Они говорят по-латыни! Но… иначе. Словно из древних текстов.
С трудом, жестами и обрывками слов, удалось понять: эти люди — граждане Римской империи. Их правитель — Август Нерва, а командующий здесь — Траян Цезарь. И он отомстит за убийства.
Городские старейшины переглянулись.
— Мы все подданные короля римлян Фридриха Второго, — ответили они. — Эта стычка не дойдёт до его ушей.
Пленные замотали головами, глаза их расширились от ужаса:
— Никакого Фридриха нет! Нет короля римлян! Есть Август — и он отомстит!
Старейшины махнули рукой. Сумасшедшие. Отдали пленных Торстену — пусть сам разбирается.
Глава третья: Орёл над Рейном
В Могонтиакуме Траян слушал доклады. Люди с береговых башен видели, как чужаки переправлялись и убивали римских солдат. Пленные, захваченные в ответных стычках, говорили на искажённой латыни — словно прошедшей через века забвения. Их доспехи были грубы, но в их глазах читалась не дикарская ярость, а организованная жестокость.
Траян созвал военный совет.
— Эти люди не германцы, — сказал он. — Они знают латынь. Они строят города. Но их военное искусство… примитивно. Они не знают строя, не знают дисциплины. Они полагаются на ярость и тяжесть удара.
Он повернулся к трибуну Авлю Платорию Непосу:
— Переправь тысячу человек. Разведай землю. Оцени их силы. И если они напали первыми — покажи им цену римского гнева.
9 февраля Непос переправился через Рейн у Бингиума — римского форта, стоявшего выше по течению. На том берегу его ждала пустота. Ни стражи, ни гарнизона — лишь поля, заброшенные в спешке. Архиепископ Майнца, чьи земли теперь лежали здесь, не существовал восемь веков назад — и не мог защитить их.
Первый день прошёл мирно. А на второй начались сражения.
Мэрия Висбадена собрала ополчение: пятьсот человек в шлемах и стёганых гамбезонах, с копьями, бердышами и арбалетами. Ими командовала горстка рыцарей во главе с Торстеном фон Бибрихом. Они вышли к реке, надеясь оттеснить захватчиков.
Сначала всё шло по их плану. Рыцари ворвались в ряды римской конницы — галльских всадников-вспомогательных войск — и рассекли их, как масло. Копья пронзали лошадей, мечи рубили всадников. Но когда конница отступила, из-за холма выдвинулась пехота.
Не толпа. Не орда.
Строй.
Три линии легионеров с короткими мечами гладиусами и щитами скутумами шагали в полной тишине. Арбалетные болты отскакивали от щитов. Копья вонзались в дерево и кожу — но строй не дрогнул. Рыцари, привыкшие к одиночным поединкам, бросились в атаку — и попали в ловушку. Щиты сомкнулись, мечи мелькнули в узких просветах — и рыцари падали, не в силах достать врага сквозь стену из дерева и железа.
Битва длилась меньше часа. Висбаденское ополчение бежало. Торстен, получив рану в плечо, ускакал к городу. Ганс, спасая вдову брата и её сына, бежал не в Висбаден, а на восток — к Франкфурту, надеясь найти там защиту.
Непос двинулся следом.
К вечеру 9 февраля он подошёл к стенам Висбадена. И остановился, поражённый.
Городские укрепления были в плачевном состоянии. Зубцы обрушены, стены покрыты трещинами, ворота — недавно разбиты и плохо починены. Беженцы толпами валили в город, ворота не могли закрыть — стража была слишком слаба, чтобы сдержать поток.
Непос понял: город падёт без боя.
Он приказал атаковать. Легионеры ворвались в ворота вместе с беженцами, рассекая толпу. Крики, плач детей, лязг мечей — всё смешалось в адском хоре. Ещё до заката один из старейшин, дрожа, подошёл к Непосу с местным священником. Священник, заикаясь, произнёс на латыни:
— Город сдаётся. Мы просим пощады.
Непос изумился. Латынь — но искажённая, полная чуждых звуков. Он принял капитуляцию. Освободил пленных Торстена. Получил выкуп — серебро, золото, драгоценности. И ушёл, не оставив гарнизона. Город был слишком мал, чтобы его удерживать. Но он запомнил его слабость.
Эпилог: Начало великой тени
В Могонтиакуме Траян выслушал доклад Непоса. Тысяча человек за два дня разгромила армию в пятьсот — и взяла город без осады.
— Они слабы, — сказал Траян. — Их доспехи грубы, их строй — хаос, их стены — рухлядь. Они говорят на латыни, но забыли, что значит быть римлянином.
Он не знал, что за рекой лежит не одна крепость, а целый мир — королевства, империи, церковь, объединяющая континент. Он не знал, что Фридрих Второй, о котором говорили пленные, — император Священной Римской империи, правящий землями от Сицилии до Балтики. Он не знал, что за Висбаденом лежат Франкфурт, Кёльн и ещё множество городов, чьи стены крепки, а армии многочисленны.
Но он знал одно: Рим не терпит оскорблений. И если эти люди — будь они из будущего или из иного мира — убивают римских граждан, они должны быть наказаны.
А в Висбадене, среди развалин и пепла, выжившие смотрели на запад — туда, где за рекой стояли легионы. И впервые за века средневековый человек почувствовал холодок страха, которого не вызывали ни татары, ни язычники: страх перед дисциплиной, перед порядком, перед машиной войны, которая не полагается на рыцарскую доблесть, а строится на геометрии смерти.
Непостижимое событие — трещина во времени, акт безымянного бога или просто каприз вселенной — свело два Рима воедино. Один — живой, юный, полный амбиций. Другой — призрачный, выродившийся в название, утративший суть. Их столкновение только начиналось. И в нём не будет места магии — лишь сталь, разум и воля тех, кто решит: чей Рим достоин будущего.
Официальная группа сайта Альтернативная История ВКонтакте
Телеграмм канал Альтернативная История
Читайте также:
👉 Подписывайтесь на канал Альтернативная история ! Каждый день — много интересного из истории реальной и той которой не было! 😉