Помню, как-то раз дед мой, Иван Петрович, сидел на кухне коммуналки и философствовал: «Знаешь, внучек, в нашей квартире стены не просто тонкие. Они прозрачные, как стекло. Чихнешь в комнате – в соседней уже "будь здоров" кричат». Тогда мне было лет семь, и я не понимал его иронии. Сейчас же, спустя десятилетия, когда живу в собственной изолированной квартире, я всё чаще ловлю себя на мысли – а не потеряли ли мы что-то важное, когда разъехались по отдельным клеткам?
Утро начиналось не с кофе
Шесть утра. Будильник еще не прозвенел, но ты уже проснулся. Потому что Зинаида Федоровна из восьмой комнаты уже топает на кухню в своих неизменных шлепанцах. Бах-бах-бах по коридору, словно маленький паровозик. За ней – звон кастрюль, шипение конфорки, запах жареной картошки.
Мама моя, не открывая глаз, бормотала: «Опять Зина первая встала. Значит, и на плите все конфорки займет».
И действительно. Через полчаса начиналась негласная битва за кухонное пространство. Семь семей, одна кухня, четыре конфорки. Высшая математика советского быта. Бабушка научила меня дипломатии раньше, чем школа – алфавиту.
«Зиночка, родная, а вы не передвинете чуток ваш чайник? Мне бы яичницу соседу пристроить».
«Ой, Клавдия Ивановна, конечно-конечно! А вы мне вчера обещали рецептик вашего пирога дать...»
Так и жили. Бартер, дипломатия, компромиссы.
Радио «Коммунальное»
Никакие газеты не нужны были. Анна Сергеевна из третьей комнаты – вот наш главный информационный канал. Села она обычно у окна на кухне, и начиналась трансляция.
«Девочки, вы слышали? У Петровых из шестой сын из армии вернулся! Такой красавец стал, загорелый. А главное – в Ленинграде девушку завел, представляете? Инженер, говорят».
«Да ну? А я видела, как к Семеновым вчера скорая приезжала. Говорят, у деда Михаила давление скакнуло. Ничего, полегчало уже».
Мама всегда ворчала: «Эх, Анна Сергеевна, вам бы в разведке работать, не иначе». А сама потом пересказывала папе все новости до мельчайших подробностей.
Но справедливости ради – Анна Сергеевна и помогала первой. Заболел кто – она с курицей для бульона. У кого-то денег до зарплаты не хватает – она занять предложит, не спросив даже.
Ванная – отдельная история
Очередь в ванную по субботам – это отдельный квест. График висел на двери, написанный от руки, с пометками карандашом.
«Семья Ивановых – 18:00-19:00» «Смирновы – 19:00-20:00»
Но график – это одно, а реальность – совсем другое. Петр Николаевич из пятой комнаты мог сидеть в ванной по два часа. Говорил, что у него спина, и ему надо прогреваться. Остальные соседи стучали в дверь:
«Петр Николаич! Там люди в очереди стоят!»
«Сейчас-сейчас, еще пять минуточек!»
Эти «пять минуточек» растягивались еще на полчаса. Зато потом он выходил довольный, распаренный, и всем по очереди объяснял, как правильно спину лечить.
А я научился мыться за пятнадцать минут. Рекорд – двенадцать минут, включая мытье головы. Когда за дверью топчутся трое соседей, вода становится холодной прямо на тебе от их взглядов.
Телефон в коридоре
Помните советские телефоны-автоматы? У нас был стационарный аппарат на тумбочке в коридоре. Общий на всех. Номер один на семь семей.
Звонок раздавался – и начиналось:
«Алло! Кого? Семеновых? Сейчас позову!»
И голос по коридору: «Лидия Павловна! Вам из поликлиники звонят!»
Никакой приватности. Все разговоры – на виду. Вернее, на слуху. Признаться в любви по такому телефону – высший пилотаж. Я пытался в девятом классе. Стоял, краснел, шептал что-то в трубку, а сзади дед Михаил проходил мимо, ухмылялся и громко говорил: «Ничего-ничего, парень, я ничего не слышу! Глухой я совсем!» И подмигивал.
Хотелось провалиться сквозь землю. Зато на следующий день вся коммуналка знала, что у Вовки из десятой комнаты девушка появилась. Анна Сергеевна даже поздравила маму: «Какой парень-то вырос! Галантный, воспитанный!»
Новый год в коммуналке
Праздники в коммунальной квартире – это что-то особенное. Новый год мы встречали не семьями, а всем домом. Кухня превращалась в общий стол. Каждая семья выносила что-то свое.
Зинаида Федоровна – свой коронный оливье. Правда, она называла его «столичным», и горе тому, кто перепутает. Мама пекла пироги с капустой и мясом. Дед Михаил доставал откуда-то балык – говорил, что у него связи остались еще с флотских времен. Семеновы приносили домашние соления, такие хрустящие огурчики и помидорчики, что пальчики оближешь.
«Иван Петрович, а вы шампанское взяли?»
«Конечно взял! Три бутылки! Советского, настоящего!»
«А мандаринки?»
«И мандаринки! Килограмм пять, наверное. Всем хватит!»
Садились вместе, человек двадцать за одним столом. Телевизор включали – «Голубой огонек» смотрели. Когда куранты били, все вскакивали, чокались, обнимались. Соседи становились роднее родных.
Взаимопомощь
Денег до зарплаты не хватает? Иди к соседям. Сахар закончился посреди готовки? Стучись через стенку – дадут. Соль, спички, лук, чеснок – всё по кругу ходило.
Помню случай. Зима девяносто второго года. Тяжелое время. У Смирновых – они в шестой комнате жили – вообще денег не было. Отец месяца три зарплату не получал. Завод стоял. Дети маленькие.
Узнали об этом соседи – и началось. Каждый день кто-то стучался:
«Лена, я вот борща наварила много. Может, возьмете тарелочку?»
«Лена, у меня хлеба лишняя буханка осталась, а то зачерствеет».
«Леночка, детям конфет купила, угостите своих».
Никто не говорил прямо – мол, берите, вам же тяжело. Все так, аккуратно, чтобы не обидеть. Смирновы потом, когда на ноги встали, всем долги вернули. С процентами, так сказать. Добротой отплатили за доброту.
Праздник на всю коммуналку
Когда у Петровых свадьба сына была, они пригласили всю коммуналку. Не просто формально пригласили – а по-настоящему. Столы накрыли прямо в коридоре, все двери открыли настежь. Музыка играла, танцевали прямо между комнатами.
Дед Михаил, которому было уже за семьдесят, пошел в пляс так, что молодежь обзавидовалась. А Зинаида Федоровна, строгая обычно, так развеселилась, что даже частушки пела. Правда, такие бодрые, что мама меня выпроводила в комнату – мол, рано тебе такое слушать.
Веселились до утра. На следующий день все вместе убирали. Молча, без претензий. Потому что понимали – в следующий раз, может, у них праздник будет, и соседи так же помогут.
Вечера у подъезда
Летом, когда становилось душно в квартирах, все выходили во двор. Женщины приносили табуретки, садились у подъезда. Мужики доставали доминошки, стучали костяшками. Дети носились между деревьями.
Разговоры велись обо всем. О политике спорили – особенно в девяностые, когда всё менялось каждый день. О жизни рассуждали, о будущем. Делились новостями, планами, переживаниями.
«Слышали? Гаражи за городом дают. Кооперативные».
«Да ну? А сколько стоит?»
«Говорят, недорого. Можно в складчину брать».
И правда брали. Вскладчину, по-соседски. Потом вместе строили, вместе обустраивали. Потому что привыкли всё делать сообща.
Когда всё изменилось
Девяностые ударили по коммуналкам сильно. Кто-то смог разменяться, разъехаться. Кого-то жизнь в другие города забросила. Наша большая семья начала распадаться.
Помню, как уезжали Петровы. Это было в девяносто пятом. Получили они наконец отдельную квартиру. Радоваться вроде надо, а на душе грустно. Анна Сергеевна плакала, когда прощалась. «Вот и живите теперь там, в своей тишине. Никто вам доброго слова не скажет поутру».
Дед Михаил философски заметил: «Люди стремятся к одиночеству, а потом всю жизнь от него бегут. Чудно устроен человек».
Что мы потеряли
Сейчас у меня квартира в новостройке. Соседей знаю в лицо, но по именам – нет. Утром в лифте молча едем, глядя в телефоны. Никто не здоровается. Никто не спросит, как дела.
Иногда включаю чайник и слышу, как за стеной тоже кто-то на кухне возится. И вспоминаю те утренние баталии за конфорки, запах Зининой жареной картошки, голос Анны Сергеевны с её бесконечными новостями.
Да, в коммуналке не было приватности. Да, ссорились иногда из-за очереди в ванную. Да, раздражали чужие звуки, запахи, привычки. Но было главное – мы не были одни. В радости и в беде, в праздники и будни рядом всегда были люди. Не просто соседи. Семья.
Может, дед был прав. Может, эти прозрачные стены были окнами не в чужую жизнь, а в общий дом. Где каждый знал – ты не один. Где чихнешь – и услышишь «будь здоров». Где всегда найдется и стакан сахара, и доброе слово, и плечо, на которое можно опереться.
Коммунальная квартира научила меня главному – люди нужны друг другу. Просто так. По-человечески.
Присоединяйтесь к нам!