Анна была королевой курса. Ее конспекты переписывали, ее ответы на экзаменах были блестящими. Она была на вершине академических успехов, а земные просторы, населенные однокурсниками, виделись ей лишь размытым фоном. Среди этого фона был и Илья. Тихий, старательный, он тоже учился хорошо, но для Анны он был просто частью пейзажа — неотъемлемой, но незначительной, как цвет стен в аудитории.
Однажды его не оказалось на лекциях. День, два. Это немного удивило, но Анна быстро забыла об этом. Пока вечером второго дня не раздался звонок.
— Это мама Ильи, — дрогнувший женский голос прозвучал в трубке телефона. — Он очень болен. Высокая температура, бред… Он все время говорит о вас, Анна. Возможно, он… он вас любит. Просто поболтайте с ним, пожалуйста. Ему будет легче. Я в этом уверена.
Анна согласилась не из-за внезапно вспыхнувших чувств, а из-за тяжелого, давящего чувства жалости. Позвонила. Он говорил тихо, голос срывался на кашель. Она слышала, как он пытается улыбнуться. Жалость стала еще глубже, обретая объем.
Когда Илья вернулся, что-то изменилось. Они начали общаться. Он оказался умным, ироничным, с тихим, но твердым внутренним стержнем. Анна с удивлением обнаружила, что ищет его взглядом в аудитории.
Однажды вечером, возвращаясь с дополнительных занятий, она услышала грубые крики и звуки ударов из переулка. Сердце упало. Заглянув за угол, она увидела его. Илью, окруженного тремя подвыпившими молодыми людьми. Он отчаянно отбивался, но удар в голову свалил его на асфальт. Еще несколько пинков, и нападавшие убежали.
Анна бросилась к нему, уже набирая номер скорой. Но то, что она увидела, заставило ее забыть о телефоне.
Над его неподвижным телом, в пронизанном вечерним светом воздухе, колебалась серебристая, полупрозрачная дымка. Она медленно поднималась, принимая смутные очертания Ильи. Его душа. Она парила в смятении, оглядываясь вокруг с недоумением, не понимая, почему видит свое собственное тело, распластанное внизу.
И в этот миг Анна увидела не только ее. В воздухе мерцали другие сущности — светящиеся, спокойные фигуры, духи-хранители. Они протягивали к потерянной душе лучи теплого света, мягко направляя ее обратно, но душа металась, не находя дороги.
Страх отступил, в это мгновение девушка действовала как бы по наитию. Анна упала на колени, схватила его холодную руку и прижала ее к своей щеке.
— Илья, — прошептала она, и в ее голосе впервые не было ни высокомерия, ни жалости, а только пронзительная нежность. — Возвращайся. Тебя здесь ждут. Я жду.
Она говорила, не умолкая, повторяла его имя, рассказывала о пустяках, о лекциях, о завтрашнем дне, в котором он должен был быть. Ее слова, ее голос стали тем якорем, которого не хватало. Душа Ильи замерла, прислушалась, и тогда лучи стражников мягко обвили ее и бережно, как пушинку, вернули в израненное тело.
Он сделал резкий, судорожный вдох. Его веки дрогнули.
Когда он открыл глаза, первое, что он увидел, было ее лицо, залитое слезами, озаренное светом далеких фонарей. И ее взгляд — больше не был отстраненным и жалостливым, а полный того немого ужаса и облегчения, которые вытеснили все остальные мысли.
Он слабо улыбнулся.
— Аня… Я тебя видел. Там. Ты звала.
Она лишь молча сжала его руку, чувствуя, как дрожь наконец отпускает ее. Любовь? Нет, до этого было еще далеко. Но в тот миг, глядя в его возвращающиеся к жизни глаза, она с несвойственной ей ясностью осознала: мир — это не только конспекты и экзамены. Он гораздо больше, шире и чудеснее. И в этом незнакомом мире ей почему-то очень не хотелось идти дальше одной.