История Надежды Маркиной: актрисы, которая не жалеет ни о чём
Ни мужа. Ни детей. В 67 года — работа, сестра, племянники.
Звучит как приговор. Как история женщины, у которой что-то не сложилось.
Но Надежда Маркина говорит иначе: «Довольна. Живу и счастлива».
Это не утешение неудачницы. Это голос актрисы, чей фильм американский Rolling Stone включил в список пятидесяти лучших картин десятилетия — единственную российскую ленту. Голос женщины, которая двадцать пять лет ждала главную роль. И дождалась.
Она не «не смогла» выйти замуж. Она выбрала. И этот выбор — не про отказ от счастья. Он про другое счастье.
Тамбовская область. Деревня Каменка — та, что потом расформировали. Семья Маркиных: отец Константин, мать Параскева, семеро детей. Надежда — седьмая.
Летом гостила у тётки в такой глуши, где дома лепили из самана, полы были земляные, а крыши — соломенные. Бегала босиком в лес с лукошком. Доила корову. Варила щи.
«Детство — самый большой витамин на всю жизнь», — скажет она потом. Обласкана родителями. Накормлена. В безопасности. Счастье в чистом виде — когда ещё не знаешь, что бывает иначе.
А потом у соседей появился телевизор.
Маленькая Надя прибегала смотреть на чудо. Однажды показывали балет. Танцовщицы двигались так, будто говорили без слов. Вечером дома она встала на цыпочки и замахала руками — неуклюже, смешно, по-детски. Мама не смеялась. Мама просила показать гостям.
Балетной школы в деревне не было. После восьмого класса Надежда поступила в педучилище в Тамбове. Могла бы вернуться в село. Выйти замуж. Родить. Прожить ровную, понятную жизнь.
Но подруга однажды привела её в театральную студию.
Там она увидела ребят из ГИТИСа и ВГИКа. Они говорили о ролях, режиссёрах, премьерах. Пахло другой жизнью — где можно быть не собой, а кем угодно.
Надежда решила попробовать.
С первого раза не вышло. Прошла все туры — и осела в эстрадно-цирковом училище. Огляделась. Поняла: не то. Через год снова подала документы в ГИТИС.
Поступила.
Училась у Иосифа Туманова, потом у Анатолия Эфроса. Деревенская девчонка сидела в аудиториях, где воздух был густым от имён и амбиций. Московские мальчики из актёрских династий. А она — с говором, который выдавал село.
Диплом получила. Сразу — приглашение в Театр на Таганке.
Девять лет на легендарной сцене. «А зори здесь тихие». «Деревянные кони». Ведущая актриса. Потом — Театр на Малой Бронной. МХАТ. «Золотая маска».
Она доказала: можно. Из самана и соломы — к софитам и овациям.
Но кино молчало.
Театр давал аплодисменты. Кино давало тишину.
Дебют в 1985-м — несколько минут на экране. Потом эпизоды. Проходные роли в сериалах. Лицо мелькало — имя не запоминалось.
А потом наступали времена, когда не было ничего. Ни театра. Ни съёмок. Ни денег.
Тогда Надежда Маркина шла работать.
Подметала дворы. Сгребала листву. Чистила дорожки от снега. Мыла полы. Делала уколы. Присматривала за чужими детьми. Прислуживала в церковной лавке.
Однажды в театре расстилала коврик перед Ростиславом Пляттом — великим, народным. Протирала ему обувь. Он благодарил. Она не знала, куда деться.
Стыдно?
«Мне не стыдно. У меня много профессий. Разные были времена».
Другая бы сломалась. Ушла из профессии. Вышла замуж за того, кто рядом.
Маркина осталась.
Её спрашивают: почему одна?
Она отвечает честно.
«В 20 лет я любила. Он учился на год старше в ГИТИСе. Все глаза проглядела — а он не обращал на меня внимания».
Вокруг него вились длинноногие красавицы. Ноги от ушей, талии тонкие. А она — деревенщина с простоватой внешностью. Так ей казалось тогда.
Он не стал актёром. Потом и вовсе затерялся. А она — запомнила.
Поклонники были. Но каждого примеряла к одной мерке: отец. Константин Маркин — работящий, надёжный, настоящий. Рядом с ним мать родила семерых и не жаловалась.
Никто из кавалеров не дотянул.
Все они давно обзавелись семьями, детьми, внуками. А она — одна.
Можно смотреть на это как на трагедию. Не встретила. Не сложилось.
А можно — как на выбор. Маркина не хотела замуж за того, кто «почти подходит». Не хотела разменивать жизнь на компромиссы.
«Может, если бы осталась учителем, жизнь сложилась бы по-другому».
Может. Но она не осталась.
Двадцать пять лет в профессии. Эпизоды. Сериалы. Имя, которое забывается.
И вдруг — Андрей Звягинцев.
Он заметил её ещё в девяностые. Запомнил лицо. Ждал роль, которая подойдёт именно ему.
В 2011 году позвонил.
«Елена». Главная роль. Сиделка, которая выходит замуж за пациента, живёт с ним — а потом помогает умереть, пока он не лишил её семью наследства.
Маркиной — пятьдесят два. Вся жизнь позади: деревня, ГИТИС, дворы с мётлами, церковная лавка. И вдруг — камера смотрит только на неё.
Рядом — Андрей Смирнов, легенда советского кино. Критики напишут: главная удача фильма — Маркина.
Премьера в Каннах. Специальный приз «Особый взгляд». Показы в сорока пяти странах.
В 2019 году Rolling Stone составит список пятидесяти лучших фильмов десятилетия. «Елена» — единственная российская картина.
Деревенская девочка, танцевавшая на цыпочках перед мамой. Студентка, которую не замечал красавец с соседнего курса. Женщина, мывшая полы.
Дождалась.
Сейчас Надежде Маркиной шестьдесят семь. Каждый год выходит по несколько фильмов с её участием. Режиссёры звонят сами.
А дома — по-прежнему тихо.
Родители ушли. Братья — тоже. Осталась сестра, племянники. Их она считает семьёй.
И ещё — рассветы за окном. Запах оттепели. Первый снег. Весенний цветок на подоконнике.
«Я благодарю Бога за то, что со мной происходит. Если что-то не так — наверное, это я куда-то не туда пошла. Бог даёт возможности. А уж как человек их использует — его дело».
Она использовала свои так, как хотела. Не так, как было принято.
Ни мужа. Ни детей. Ни сожалений.
«Довольна судьбой. Живу и счастлива».
Это не поза. Это спокойствие человека, который знает цену своему выбору. Мыла полы — не жаловалась. Ждала роль четверть века — не предала мечту. Любила — не согласилась на меньшее.
Деревенская девочка мечтала танцевать, как балерины в телевизоре.
Она станцевала. Просто танец оказался сольным.