- Как только увидишь надпись: мальтийский шоколад, не верь глазам своим.
- Что так?
- Такого в принципе быть не может. Шоколад и Мальта - взаимоисключающие понятия со времён Минтоффа.
О чём только не заходит разговор в компании иностранцев. Недавно речь зашла о впечатлениях детства. Я им - про шоколад "Алёнка", а они мне - про апельсиновый мармелад, я - про "Мишку на Севере", а они - про крендели с кэробом, я - про "Вдохновенье", "Песни Кольцова" и торт "Шахтёрский", а они про фиголлу. Так, стоп, ребята. Мы про разные вещи с вами толкуем. Я про шоколад, а вы про что угодно, только не про него. В чём дело-то? У вас что, детство голодное было? Не похоже, вроде.
Оказывается, во времена моего (и большинства моих знакомых) детства шоколад на Мальту если и поступал, то окольными и не вполне законными путями. Попросту сказать, контрабандой. Легально к ввозу он тогда был запрещён даже туристам от слова совсем, да, и туристов тогда не было от того же самого слова.
Дом Минтофф, которого все здесь боготворят за мирное "выдавливание" английских колонизаторов и закрепление в конституции страны принципов нейтралитета, оказывается, не во всём был столь безупречен. По крайней мере, в одном он оказался явно не прав, хотя хотел, как я понимаю, добра. Речь идёт о... шоколаде. Вернее сказать, о введении государственной монополии на его производство при полном запрете ввоза готового продукта. Результат - то,что здесь считалось шоколадом, как уверяют мои друзья, было похоже на окаменелую жирную замазку, которую ни покупать, ни тем более давать детям, никто не хотел. Вот и выросло целое поколение, детство которых прошло вне "Мишек", "Алёнок" и даже "Ласточек". И вообще, выражаясь языком формальной логики, мальтийский шоколад - классическое нулевое понятие, то есть то, чего на белом свете вообще не может быть. В данной уверенности я и пребывала всё время работы на Мальте, как вдруг...
Проходя мимо недавно открывшегося погребка (минимум полтора уровня под землёй), глаз зацепился за надпись: "Аутентичный мальтийский шоколад. Уникальный ассортимент благородного, сделанного на Мальте, продукта." Ничего себе заявочки, хотя, с другой стороны, они же не уверяют, что это мальтийский шоколад или продукт местной традиционной рецептуры, а всего лишь подчёркивают, что произвели его здесь.
Надо бы зайти и попробовать, благо расположен в двух шагах от центра, так что можно даже по пути на работу заглянуть. Ну, нам собраться - только подпоясаться. Смотрим меню, в котором, наряду с традиционными шоколадными напитками, встречается и мальтийская составляющая: дикий фенхель, кэроб, мёд, инжир, груша. В принципе, ничего странного, типичные местные продукты. Только вот интересно, каким образом их вписали в рецептуру горячего шоколада. Оказалось, что речь идёт о традиционных
ликёрах, которые будут добавлены в горячий шоколад. Помимо этого, как всегда, начинаем шарить по помещению глазами. Ага, понятненько, понятненько. Шоколад с наполнителями и пудра с ними же. Неплохо, конечно, для страны, где ещё совсем недавно свой (ну, или как бы свой) шоколад в принципе не подавали, а тут целое кафе, да ещё и с сопутствующей продукцией.
На соседней полке - упакованный в прозрачные пакетики шоколад разного процентного содержания с орехами и апельсиновыми цукатами. Оказалось, что всю продукцию не только упаковывают, но и производят на Мальте. Я не могла не поинтересоваться, где учился шоколатье, и была удивлена его причудливой
судьбой: потомок эмигрировавших в 80-е годы в Австралию, он учился сначала там, потом в Европе, откуда переехал в Канаду (где, как и в Австралии большая мальтийская диаспора), потом работал в Дубае, а теперь вот потянуло к корням, и он открыл первую шоколадницу в мальтийской столице.
Вместе с компаньоном изучали исторические источники, пытаясь найти сведения, какой именно шоколад предпочитали мальтийские рыцари, что добавляли, как готовили, откуда получали сырьё. Не готова комментировать правдивость истории, но, вроде как, именно с добавками, предлагающимися сейчас, и употреблялся горячий шоколад на Мальте, попав сюда из континентальной Европы. Бурное его потребление здесь отмечалось с конца XVI до начала XVIII века, как раз в ту пору, когда велись ожесточённые споры о том, является ли шоколад одновременно и едой, и напитком, или же это просто напиток. Это различие было важно для определения того, нарушает ли его употребление церковные посты. Не смотря на то, что особо тяготевшие к Ордену Папа Пий V (отправивший для строительства Валлетты своего лучшего архитектора Франческо Лапарелли), и Бенедикт XIV (подписавший в 1753 году конституцию госпитальеров Inter illustria и вручивший благословлённый меч Великому Магистру Мануэлю Пинто де Фонсека) считали, что это не нарушает пост, споры не утихали долгие годы.
Этому есть простое объяснение. Когда в 1569 году мексиканские епископы, столкнувшись с растущими разногласиями по поводу употребления шоколада в пост, решили обратиться за разъяснением к Папе Пию V. Сторонники шоколада предложили понтифику попробовать напиток в его аутентичном виде, каким его употребляли индейцы (без молока и сахара). Тогда-то Папа и произнёс знаменитую фразу: «Шоколад поста не нарушает. Не может же такая гадость приносить кому-то удовольствие!». На основании этого вывода Папа Пий V официально разрешил употребление шоколада во время постов.
Но время шло, вкусы менялись, в шоколад стали добавлять сахар и молоко, и получать от него удовольствие, что возродило споры о допустимости употребления во время поста. Имевшие значительный вес на Мальте "псы господни" настойчиво продвигали идею что есть шоколад аморально, а их трактаты на эту тему были полны ненависти к иезуитам (выступавшим за) и шоколаду.
К делу запрещения подошли основательно, привлёкши на свою сторону некоего молодого венского врача Иохана Михаэля Хайдера, написавшего докторскую диссертацию «Disputatio medico-diaetetica», в которой утверждалось, что в шоколаде содержится таинственное вещество «афродисиакум», от чего продукт становится «veneris pabulum», то есть едой любви. Соответственно чтобы лучше соблюдать обет безбрачия, необходимо немедленно запретить для католических священников наслаждение шоколадом, а обычным людям - во времена ограничений.
Нет ничего удивительного, что самым распространённым католическим (в том числе и мальтийским) обетом является отказ от шоколада на весь период Великого поста.
Мальтийцы время от времени шутят, что Минтофф был ярым ревнителем веры и доминиканцев, и его шоколадные войны - не что иное, как воплощение в жизнь знаменитого выражения папы Пия V о том, что такая гадость не может приносить удовольствия. Превращение шоколада в невкусный продукт на долгие годы избавило мальтийцев от желания есть его не только в постные, но и в обычные дни. Правда, сейчас всё быстро меняется...
Как мальтийцы оказались в Австралии:
А это рассказ о вкусовых пристрастиях жителей острова:
И продолжение: