Слышите? Где-то за лесом, за рекой, что течёт молоком, шепчутся дубы. Говорят о старом пути, что ведёт к кургану — не просто холму, а стражу между мирами. Там, где птица Гамаюн расправляет крылья на заре, а сокол Финист кличет тех, кто помнит голос предков. Эта сказка — не просто рассказ. Это след на росе, отпечаток стопы на пыльной тропе. Присядьте у воображаемого костра. Пусть ветер принесёт вам слова, что пелись ещё тогда, когда земля дышала медленнее, а небо было ближе…
Высок курган — не земля взметнулась, а небо наклонилось, чтобы коснуться земли. Плечист он, как древний лес, крепок, как кость мамонта, что спит под корнями дубов. Говорят, его выставили не люди, а сам НаРод — та сила, что зовётся в песнях, что звучит в шелесте осины и в первом крике ребёнка.
Там, где степь не кончается, а переходит в небо, стоит он — как столп между мирами. С вершины его видно всё: и как плывёт по Молочной реке ладья без гребцов, и как встают из тумана Берега Правды, где растут дубы с листьями из света.
Кто пьёт росу с его вершины, тот видит глазами птиц. Не орла, не журавля — а тех, что кружат над межой между живым и незримым. Ветер там не дует — он поёт. Поёт староверы, и песня их — не мольба, а утверждение: «Мы здесь. Мы помним. Мы идём».
Кольцо белых вод — не река, не болото, а граница. Там, где встаёт солнце, вода кипит светом, и в ней отражаются не облака, а образы будущего. Кто смотрит — тому открывается: Грядущее не далёко. Оно близко, как вздох, как стук сердца.
И вот — клич. Не гром, не труба, а звук, что рождается в груди земли. Финист-Сокол взмыл над лесом. Не зовёт он воинов, не кличет на битву. Он зовёт тех, кто слышит. Кто помнит сны своих прадедов. Кто знает, что с кургана до бога — не дальше, чем до первого луча.
А над лесом — Сов Семь. Не птицы, не духи — а мерки пути. Каждая сова — ступень между тем, что было, и тем, что будет. Их семь — как семь колен, как семь ночей перед жатвой, как семь звёзд, что не гаснут даже в самый чёрный час.
Ночь уходит. Не бежит — тает, как иней под дыханием утра. Химеры её — тени, что росли в страхах, — исчезают в пепле костра. И вот уже не ночь, а заря. Юная, как первый шаг ребёнка. На кургане жены староверов кладут руки на животы — и рождаются дети с глазами, полными света.
А в небе — Гамаюн. Птица не из перьев, а из песни. Расправляет крылья — и по земле катится звон, будто из глубины земли бьёт родник. Не колокола — но звон. Как будто Китеж, тот город, что ушёл в воду, вспомнил себя и прошептал: «Я здесь».
Тот, кто стоит на кургане, пьёт росу, вдыхает свет. Он не молится — он восходит. К солнцу, к краю леса, к тому месту, где земля встречается с небом.
И когда заря касается вершины — он ставит Межу. Не камнем, не плугом. А терпением. А памятью. А дыханием.
Царская Межа — не граница, а начало.
Курган высок. Но есть мера терпенью.
И вот — с зарёй, с первым шагом дня — всё меняется.
Не громко.
Не с битвами.
А тихо, как росток пробивает камень.
Вывод сказки:
Что-то изменилось.
Вы чувствуете? Воздух стал чище. Ветер — роднее. Даже тень от дерева теперь падает иначе.
Может, это курган встал в вашем сердце. Или вы просто вспомнили — что вы тоже часть этого пути. Что в ваших жилах течёт та же роса, что стекает по траве на Белых Водах.
Сказка не кончается. Она переходит в вас.
Если вы слышали звон Гамаюна, если видели Сов Семь в своих снах — знайте: вы не одни. Где-то за лесом, у другого костра, кто-то тоже прислушивается к шепоту дубов. И ждёт, когда вы протянете руку.
Тихо.
Как роса на траве.
Но меняется.
И вы — уже часть этого звона.
А это значит, что путь не окончен. Он только начинается. И впереди — новые голоса, новые образы, новые сказки, что ждут своего часа, как семя под снегом.
Подписывайтесь на наш канал Культурное наследие – впереди ещё много интересных сказок, которые не оставят вас равнодушными. Будем рады любой поддержке.
Вам может быть интересно: