Это была одна из тех точек на карте, которые обозначены мелким курсивом: д. Глухово. Урочище. Место, где когда-то кипела жизнь, а теперь остались лишь память да бревна, медленно врастающие в землю. Четверо друзей — Аня, Максим, Сергей и Катя — отправились в трёхдневный поход. Заблудились. И случайно наткнулись на Глухово незадолго до заката.
Деревня встретила их гнетущей тишиной. Не пели птицы, не стрекотали кузнечики. Воздух был неподвижен и пахнет прелой листвой и старой древесиной. Изб стояло около пятнадцати, некоторые ещё держались, другие сложились, как карточные домики. В центре — колодец с покосившимся воротом и чёрной, не отражающей свет дырой внутри. Решили заночевать в самой крепкой избе, с сохранившейся печью и целой крышей. «Утром сориентируемся», — бодро сказал Максим. Но утро для них наступило слишком поздно.
Первые знаки
Тьма в Глухове была не просто отсутствием света. Она была плотной, вязкой, словно её можно было потрогать. Фонари выхватывали из мрака облупленные стены, да вдруг обрывающиеся тропинки.
Катя, выходившая «до ветру», вернулась бледная.
— Там… в окне соседнего дома. Мелькнул свет. Как будто свеча.
Все посмотрели. Там была лишь чёрная пустота.
— Показалось, — неуверенно сказала она.
Но через полчаса Сергей, дежуривший у окна, замер.
— Ребята. Тише.
Он указал пальцем на улицу. Между избами, плавно, без малейшего звука, плыли холодные огоньки. Не синие, как болотные, а бледно-жёлтые, как угасающие угли. Они двигались не случайно, а по траектории — от колодца к дальнему дому, потом обратно. Будто кто-то невидимый обходил владения с фонарём.
Полночь и тени
В полночь тишину разорвал звук. Чёткий, ясный, леденящий душу: скрип колодезного ворота. Сухой, протяжный, будто по нему провели смычком. Все четверо вжались в стены, уставившись в темноту в сторону колодца. Скрип повторился. Затем — глухой всплеск, будто в воду далеко внизу упало что-то тяжёлое.
И тут Аня тихо, сдавленно вскрикнула. Напротив их окна, в десяти метрах, во весь рост стояла фигура. Контуры размыты в темноте, но видно было: это человек. Высокий, неестественно худой, неподвижный. Он просто смотрел на их дом.
— Эй! — крикнул Максим, включая мощный фонарь.
Луч пронзил тьму и упёрся в… пустое место. Никого. Но в пыли на дороге чётко виднелись следы. Босые, длинные, с невероятно вытянутыми пальцами. Они обрывались на середине улицы, будто человек испарился.
В доме
Паника начала овладевать группой. Решили не выходить до рассвета. Но тут зашевелилось внутри.
Сначала на чердаке — топот, будто там бегает ребёнок. Потом — тихий плач, доносящийся из-за печки, из щели, которой там физически не могло быть. Воздух стал ледяным. Стены, казалось, дышали, и на них проступали тени. Не их тени. Чужие. Тени людей, которые сидели за столом, стояли у печи, качали люльку. Проекции жизни, которой здесь давно нет.
Сергей, пытаясь сохранить рассудок, включил камеру на телефоне. На экране, в режиме ночной съёмки, комната была полна. Размытые, полупрозрачные силуэты заполняли пространство: женщина у окна, старик на лавке, двое детей в углу. Они не двигались. Они просто смотрели на живых. В реальности же комната была пуста.
Рассвет
Последний час перед рассветом был самым страшным. Всё стихло. Даже тени на стенах исчезли. Наступила мёртвая, абсолютная тишина. И в этой тишине они услышали шепот. Он шёл со всех сторон одновременно, накладываясь сам на себя — десятки голосов, мужских, женских, детских. Нельзя было разобрать слов. Это был поток жалобы, тоски и бесконечного недоумения. Шёпот заполнил голову, вытесняя мысли.
— Уйдите, — наконец ясно прошептал один голос, прямо у Ани за ухом. — Вы не свои здесь. Вы нарушаете тишину.
Когда по краю неба поползла первая синева, шепот стих. Давление спало. Словно плотная завеса приподнялась. Не дожидаясь солнца, они в панике выбежали из избы.
Что они увидели на улице с рассветом
Утро было серым и безрадостным. Но мир снова стал реальным. И на этом реальном, покрытом росой песке они увидели следы. Множество следов. Вокруг их избы, под каждым окном, у двери. Босые ноги разного размера. Они сходились к их порогу со всей деревни, как лучи к центру. И тут Катя заметила кое-что у колодца. На сырой земле лежала современная пластиковая зажигалка. Не тронутая ржавчиной. Такие появились лет десять назад.
Они не стали её поднимать. Они просто побежали прочь из Глухово, не оглядываясь, по компасу, который вдруг снова заработал.
Послесловие.
Они не рассказывали эту историю властям. Кому поверят? В отчёте о походе написали: «Заблудились, ночевали в лесу». Но с ними осталось знание. Заброшенные деревни в наших глухих местах — не просто скопление пустых домов. Это места памяти, где граница между «было» и «есть» иногда истончается. И ночью, когда живые уходят, на свою вахту заступают тени. Тени прошлого, которые не ушли, а остались. Они охраняют покой, хранят последние отголоски своей жизни. И они не любят гостей. Потому что гость — это шум, это свет, это напоминание о времени, которое для них остановилось. А нарушивший тишину рискует остаться, чтобы хранить её вечно. Возможно, владелец той зажигалки тоже был всего лишь туристом...