- Бронь на Астахова, - произнес знакомый голос.
Я подняла глаза от монитора и на секунду окаменела. Кирилл стоял у стойки регистрации с кожаным портфелем в руке, все такой же уверенный. Только седина на висках появилась, которой пять лет назад не было.
Рядом с ним переминалась с ноги на ногу блондинка в красном платье. Лет двадцать семь, не больше. Ярким маникюром, платиновые волосы, взгляд скучающий, как у человека, который привык, что за него все решают.
Четыре года я работала в этом отеле. Четыре года строила карьеру, поднималась от горничной до администратора. И даже не могла подумать, что он появится здесь, в Сочи, в январе, когда не сезон и номера пустуют.
- Вера? - Кирилл приподнял бровь, будто увидел старую знакомую из прошлой жизни. Впрочем, так оно и было. - Вот это встреча.
Я выпрямилась, сцепила руки перед собой и улыбнулась той профессиональной улыбкой, которую отрабатывала перед зеркалом сотни раз. Губы растянуты, глаза спокойные, а внутри ледяная пустота.
- Добрый вечер. Бронь на Астахова, верно? Люкс с видом на море, пять ночей.
Он смотрел на меня, не мигая. Я чувствовала этот взгляд всеми своими клеточками, тяжелый, изучающий, как будто он вспоминал, та ли это женщина, которая пять лет назад ушла из его квартиры с одним чемоданом.
Та. Только теперь я стою за стойкой и ношу форменный пиджак.
- Вы работаете здесь? - спросил он, и в его голосе мне послышалось что-то похожее на удивление. Или я придумала.
- Администратор, - ответила я ровно. - Ваш паспорт, пожалуйста.
Блондинка переступила с ноги на ногу и посмотрела на Кирилла с нетерпением. На безымянном пальце у нее не было кольца. Ни обручального, ни помолвочного. Стало быть, не жена. Любовница? Партнер? Впрочем, какая разница.
Кирилл протянул паспорт. Наши пальцы почти соприкоснулись, но я успела отдернуть руку. Он заметил. Конечно, заметил.
Пока я оформляла документы, память услужливо подбрасывала картинки из прошлой жизни. Наша московская квартира на Таганке: светлая, просторная, с панорамными окнами. Кирилл за ноутбуком, вечно занятый. Я на кухне, готовлю ужин, который он съест молча, уткнувшись в телефон.
Четыре года брака. Три года разговоров о ребенке. Много попыток поднять эту тему и всегда одно и то же: «Не сейчас», «Подожди», «Мне нужно закрыть проект». А потом я нашла переписку с Мариной из бухгалтерии. Восемь месяцев он врал мне в лицо. Восемь месяцев возвращался домой, целовал меня и спрашивал, как прошел день.
- Ваш номер 514, - сказала я, протягивая ключ-карту. - Лифт направо. Приятного отдыха.
Кирилл взял карту, но не отошел. Стоял и смотрел, будто ждал чего-то. Извинений? Слез? Вопроса «как ты»?
Не дождется.
- Увидимся, Вера, - произнес он и двинулся к лифту. Блондинка цокала каблуками следом.
Когда створки закрылись, я выдохнула. Руки мелко тряслись. Я убрала их под стойку, чтобы никто не видел, и досчитала до десяти. Потом до двадцати.
Пять лет я выстраивала новую жизнь. Уехала из Москвы в тот же месяц, как подписала бумаги о разводе. Сначала Краснодар, потом Сочи. Работала, училась, шла вперед. Ни разу не написала ему. Ни разу не заглянула на его страницу в соцсетях.
И вот он стоит передо мной, в дорогом пальто, с новой женщиной, и говорит «увидимся» так, будто имеет на это право.
Вечером я закрыла смену и поднялась в свою комнату на служебном этаже. Маленькая, но уютная: кровать, стол, вид на внутренний двор. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Здесь никто не врал про «потом» и не целовал в лоб, пахнув чужими духами.
Я легла, закрыла глаза и попыталась заснуть. Но перед глазами стояло его лицо, такое же красивое, как пять лет назад, только еще седина на висках, которой раньше не было.
Утром на стойке меня ждал букет белых роз. Без записки и имени. Но я знала, от кого.
***
Вторые сутки. Букеты появлялись каждое утро. Белые розы, затем лилии, затем орхидеи - всегда что-то новое, и безукоризненно красивое. Я складывала их в подсобку. Потом вызывала портье и просила унести в холл для гостей. Пусть хоть кому-то радость принесут.
На третий день пришла записка. «Нам нужно поговорить. К.»
Почерк его я узнала бы из тысячи: острый, уверенный, с характерным наклоном влево. Четыре года брака, и я выучила каждую его черточку. Знала, как он подписывает документы, как пишет списки покупок, как выводит мое имя на открытках к праздникам.
Я смяла записку и выбросила в корзину под стойкой.
- Проблемы? - Дмитрий Сергеевич, директор отеля, остановился рядом. Невысокий, полноватый, с добрыми глазами и привычкой появляться именно тогда, когда нужна поддержка.
- Нет, - ответила я. - Все в порядке.
Он посмотрел на корзину, где лежал смятый листок, но ничего не сказал. Только кивнул и пошел дальше.
В обед Кирилл подошел к стойке. Один, без блондинки. На нем был светлый свитер и джинсы, непривычно домашний вид для человека, который в Москве не выходил из дома без пиджака.
- Ты получила цветы?
- Получила.
- И?
Я подняла на него глаза. Спокойно, как на любого другого гостя.
- Благодарю за интерес к отелю. Цветы украсили холл.
Он усмехнулся.
- Вер, хватит. Я хочу поговорить. По-человечески.
- У меня рабочий день.
- Тогда после смены.
- Нет.
- Почему?
Я отложила ручку, которой заполняла документы, и посмотрела на него прямо в глаза. Те самые глаза, которые когда-то казались мне самыми красивыми на свете. Серые, с зеленоватым ободком вокруг зрачка.
- Потому что нам не о чем разговаривать, Кирилл. Все сказали пять лет назад.
- Тогда ты не дала мне слова сказать.
- А что ты мог сказать? - Я почувствовала, как внутри поднимается что-то давно забытое. - Что восемь месяцев с Мариной, это ошибка? Что ты меня любишь? Что ребенок будет потом, когда-нибудь, в следующей жизни?
Он молчал.
- Три года, - продолжила я, понизив голос, чтобы не слышали коллеги. - Я просила и всегда ты отмахивался. А потом я нашла переписку, и знаешь что? Там не было «ребенок потом». Там было «она меня не понимает» и «ты особенная». Той женщине ты не говорил «подожди».
- Вера, я изменился.
- Прекрасно. Рада за тебя. А теперь, если позволишь, у меня работа.
Я вернулась к бумагам. Руки не дрожали. Голос не срывался. Я была сама собой: собранной, неприступной.
Он постоял еще несколько секунд, потом развернулся и ушел. К вечеру в мою служебную комнату принесли еще один букет. И еще одну записку. «Ты же меня любила. Я знаю. К.»
Я стояла посреди комнаты, держа этот листок, и чувствовала, как прошлое тянет меня назад в ту квартиру на Таганке, в те вечера, когда я верила, что все наладится. Что он изменится. Что ребенок будет, семья будет, счастье будет. Не случилось.
Я порвала записку на мелкие кусочки и выбросила.
На четвертый день Кирилл снова появился у стойки. На этот раз с блондинкой Алиной, как я узнала из регистрации. Она висела на его руке, щебетала что-то про спа-процедуры. Он рассеянно кивал, но смотрел на меня.
Я делала вид, что не замечаю.
- Забронируйте нам столик в ресторане на вечер, - сказала Алина капризным голосом. - На семь, у окна. И чтобы шампанское уже стояло.
- Конечно, - улыбнулась я профессионально. - На чье имя?
- Астахова.
Я записала. Кирилл молчал.
-Кирилл, - Алина повернулась к нему, - пойдем уже, я замерзла.
Они ушли. Я смотрела им вслед и думала о том, как странно устроена жизнь. Пять лет назад я была на ее месте, с Кириллом Астаховым, успешного айтишником с перспективами и планами. Казалось, все впереди. Оказалось что впереди только разочарование.
Вечером, когда моя смена заканчивалась, я проходила мимо ресторана. За столиком у окна Кирилл и Алина сидели друг против друга, между ними стояло шампанское в ведерке. Она что-то рассказывала, жестикулируя длинными пальцами с красным маникюром. Он слушал. Или делал вид.
Я ускорила шаг.
- Вера!
Его голос догнал меня у лифта. Я не обернулась.
- Вера, подожди.
Шаги за спиной. Быстрые, уверенные. Я нажала кнопку вызова и смотрела на цифры над дверью: 3... 2... 1...
- Я не уеду, пока мы не поговорим.
Я повернулась. Он стоял в двух шагах, раскрасневшийся, с расстегнутым воротом рубашки. За его спиной, в глубине ресторана, стояла Алина и вытягивала шею, пытаясь разглядеть, что происходит.
- У тебя гостья скучает, - сказала я ровно.
- Плевать.
- Мне нет.
Лифт открылся. Я шагнула внутрь.
- Ты все равно вернешься, - сказал он. - Я знаю.
Створки закрылись.
Эта фраза. Эта проклятая фраза. Он сказал ее пять лет назад, когда я уходила. Стоял в дверях, не пытаясь остановить, и смотрел, как я тащу чемодан к лифту. «Ты все равно вернешься, Вера. Куда ты денешься».
Я не вернулась. В комнате я села на кровать и обхватила себя руками. Тело знобило, хотя отопление работало исправно. Четыре дня. Четыре дня он преследует меня: цветами, записками, взглядами. Четыре дня ходит по отелю с этой Алиной и смотрит так, будто ждет, что я сломаюсь.
Не сломаюсь.
Пять лет я строила эту жизнь. Каждый день, каждую смену, каждый рубль откладывала на курсы, на книги, на будущее. Поднялась от горничной до администратора. Выучила английский на уровне, достаточном для работы с иностранцами. Научилась улыбаться так, чтобы никто не видел боли за глазами.
И вот он приезжает, с новой женщиной, в дорогом пальто, и говорит: «Ты все равно вернешься».
Нет, нет и нет.
***
На пятый день все изменилось.
Утро начиналось спокойно. Я стояла за стойкой, проверяла бронирования на выходные, когда в холл вошел Кирилл. Один, без Алины, в том же светлом свитере.
- Вера.
Я подняла глаза. В его лице было напряжение и решимость. Он смотрел на меня, будто принял очень серьезное решение и теперь собирался его озвучить.
- У меня работа, - сказала я привычно.
- Мне плевать.
Он перегнулся через стойку и схватил меня за руку.
- Отпусти.
- Нет. Ты выслушаешь меня.
Я дернула руку, но он не отпустил. В холле были люди: пожилая пара у журнального столика, мужчина с ноутбуком в кресле. Они начали оглядываться.
- Кирилл, ты создаешь много шума, - прошипела я.
- Плевать на шум. Я приехал сюда ради тебя. Специально узнал, где ты работаешь. Специально забронировал этот отель.
Я замерла.
- Что?
- Ты думаешь, это совпадение? - Он усмехнулся. - Я искал тебя два года. Соцсети, общие знакомые, даже частного детектива нанимал. А потом друг скинул фото с какого-то форума по гостиничному бизнесу и там ты. Рядом с этим отелем.
Два года. Он искал меня два года. Внутри что-то тревожно, не радость, не надежда. Что-то похожее на страх.
- Зачем? - спросила я тихо.
- Потому что ошибся. - Он отпустил мою руку и отошел. - Потому что понял это слишком поздно. Потому что... без тебя нет смысла, ни жизни.
Я молчала. За эти пять лет я представляла разные сценарии. Что он найдет меня. Что придет с извинениями. Что будет умолять. Но в моих фантазиях я всегда знала, что ответить. Там, в воображении я знала, что буду отвечать.
Сейчас ничего не могла сказать.
- Вернись, - сказал он. - Пожалуйста. Мы все начнем сначала.
- А Алина? - вырвалось у меня раньше, чем успела подумать.
- Алина? - Он поморщился, как от зубной боли. - Алина, это... Ничего и никто. Я взял ее с собой, чтобы ты увидела, что я... что у меня все хорошо. - Он усмехнулся. - Глупо, да? Хотел произвести впечатление. Показать, что без тебя справляюсь. А на самом деле...
- На самом деле - что?
- На самом деле я приехал за тобой. Только за тобой.
Пожилая пара у столика уже не скрываясь смотрела на нас. Мужчина с ноутбуком отложил компьютер.
- Это разговор не для холла, - сказала я. - И не для рабочего времени.
- Тогда давай вечером. Ужин в городе, не в отеле.
Я смотрела на него, на морщинки у глаз, которых раньше не было, на седину на висках, на губы, которые когда-то целовала. Это был тот же Кирилл, но совершенно другой.
- Ресторан, - сказала я . - Здесь, в отеле. В восемь. Но не ужин, только один разговор, и больше ничего.
Он кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
- Спасибо, Вера.
Он развернулся и ушел. Я смотрела ему вслед и думала о том, что делаю огромную глупость. Что нужно было сказать «нет». Что нельзя возвращаться к тому, от чего бежала.
Но где-то глубоко внутри, там, куда я не заглядывала пять лет, шевельнулось что-то живое. Что помнило не только боль, но и счастье. Не только ложь, но и смех. Не только «ты все равно вернешься», но и «я люблю тебя».
Я собралась и вернулась к бронированиям. Вечером разберемся.
***
Без десяти восемь я спустилась в ресторан.
Зал был почти пустой: межсезонье, гостей мало. Несколько столиков заняты: пожилая пара из холла, молодой человек с книгой, две женщины средних лет с коктейлями. У окна сидел Кирилл.
Он сидел спиной к двери, но я узнала его по осанке. Прямая спина, широкие плечи, чуть наклоненная голова. Так он сидел, когда читал что-то важное на телефоне.
Я подошла и села против него.
- Пришла, - сказал он, и в голосе было облегчение.
- Пришла.
Официантка подошла, предложила меню. Я покачала головой, что нет, не до еды. Попросила воду.
- Говори, - сказала я, когда официантка отошла.
Кирилл откинулся на спинку стула. Смотрел на меня долго, молча, как будто не знал, с чего начать.
- Я виноват, - произнес он . - Перед тобой. Во всем.
Я молчала. Ждала продолжения.
- Марина... - Он поморщился. - Это была ошибка. Глупость. Я сам не понимаю, как так вышло. Ты стала требовать ребенка, а я... я испугался. Испугался ответственности, перемен. Испугался, что не справлюсь.
- И поэтому пошел к другой?
- Это не оправдание. Знаю. - Он сжал руки в замок на столе. - Я не пытаюсь оправдаться. Просто объясняю.
Я смотрела на его руки: сильные, ухоженные, с дорогими часами на запястье. Эти руки когда-то обнимали меня. Эти пальцы переплетались с моими.
- Три года, - сказала я тихо. - Три года я просила. Не требовала, а просто просила. «Давай попробуем», «может, в следующем году», «я уже не так молода». А ты всегда находил отговорки. Проект, командировка, карьера. И я ждала. Ждала, пока ты будешь готов.
Он молчал.
- А потом я нашла ту переписку. - Я усмехнулась, хотя смешно не было. - Знаешь, что меня вывело из себя? Не сами сообщения. Не фотографии. А то, что ты ей писал: «Вера меня не понимает». После четырех лет брака. После всего, что я для тебя делала.
- Вера...
- Я уволилась с работы, когда твоя мама болела. Три месяца ухаживала за ней, пока ты летал по командировкам. Я отказалась от Питера, когда мне предложили должность, потому что твоя карьера важнее. Я терпела твои «не сейчас» и твои поздние возвращения, и твой вечный телефон в руках во время ужина.
Он слушал, не перебивая. На скулах играли желваки.
-И после всего этого, «она меня не понимает», - закончила я. - Ты приходил домой и врал мне в лицо, Кирилл.
- Я знаю... Я знаю.
В этот момент дверь ресторана открылась, и вошла Алина.
Она была в черном платье, обтягивающем, с глубоким декольте. Волосы распущены, макияж яркий. Оглядела зал, нашла нас взглядом и направилась к столику.
- Кирилл! - Ее голос был капризным. - Ты же сказал, что у тебя дела! А сам сидишь тут...
Она остановилась, увидев меня, та самая администраторша со стойки.
- Это что? - Алина повернулась к Кириллу. - Ты ужинаешь с ней?
- Алина, уйди, - сказал он устало.
- Уйди? - Она рассмеялась, но смех был злым. - Я с тобой приехала, я четыре дня терплю эту дыру, а ты говоришь мне «уйди»?
- Это не твое дело.
- Не мое? - Алина уперла руки в бока. - Ты неделю смотришь на нее, как голодный кот. Думаешь, я слепая? Записочки, цветочки... Романтик нашелся.
Люди за соседними столиками начали оборачиваться. Женщины с коктейлями перешептывались, молодой человек отложил книгу.
-Алина, - Кирилл встал, - я предупреждаю, уйди сейчас.
- А то что? - Она выпятила подбородок. - Расскажешь мне, как много эта..., - она кивнула в мою сторону, - ...для тебя значит? Так расскажи! Мне интересно!
Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри нарастает что-то странное. Не злость, скорее усталость. Тяжелая, свинцовая усталость от всего: от его записок, от ее криков, от этого разговора, который ничего не изменит.
Пять лет я выстраивала новую жизнь. И теперь все это, цветы, извинения, «вернись», кажется таким ненужным. Таким далеким.
- Может, мне рассказать? - сказала я.
Оба повернулись ко мне.
- Вера, не надо, - тихо сказал он.
- Почему? - Я поднялась из-за стола. - Она ведь хочет знать. Имеет право.
Алина скрестила руки на груди.
- Ну давай. Расскажи.
Я посмотрела на Кирилла. На этого мужчину, который пять лет назад был моим мужем. Который обещал любить и защищать. Который изменял и не попытался остановить, когда я уходила.
«Ты все равно вернешься». Нет. Не вернусь.
- Мы были женаты четыре года, - начала я, и голос мой разнесся по тихому ресторану. - Я хотела ребенка. Три года просила его, но он находил отговорки. А потом я узнала, что он спал с коллегой.
Алина приоткрыла рот.
- Когда я уходила, знаешь что он сказал? «Ты все равно вернешься. Куда ты денешься».
Кирилл стоял неподвижно. Лицо его окаменело.
- Не вернулась, - продолжила я. - Пять лет строила жизнь заново. А теперь он приезжает сюда, с тобой, и говорит, что ты никто. Что ты нужна была только для того, чтобы произвести на меня впечатление.
Алина повернулась к нему.
- Это правда?
Он молчал.
- Это правда, Кирилл?!
- Алина...
- Да или нет?!
Он потер переносицу.
- Да, - сказал он.
Пощечина прозвучала громко, как выстрел. Алина развернулась и вылетела из ресторана. Каблуки стучали по полу.
Кирилл стоял, держась за щеку. Смотрел на меня.
- Зачем ты это сделала? - спросил он тихо.
- Затем, что ты этого заслужил.
- Алина ни при чем.
- Ты прав. - Я взяла сумку со стула. - Она ни при чем. Но ты привез ее сюда как декорацию. Использовал, чтобы покрасоваться передо мной. Так что это твоя ответственность. Не моя.
Я развернулась и пошла к выходу.
- Вера!
Остановилась, но не обернулась.
- Ты пожалеешь, - сказал он. В голосе было что-то новое. Угроза? Обида?
- Может быть, - ответила я спокойно. - А может, и нет.
Я вышла из ресторана, прошла через холл, поднялась в свою комнату. Села на кровать и посмотрела в окно - на темный внутренний двор, на желтые квадраты окон.
Все сказано. Теперь что?
***
Прошла неделя.
Кирилл уехал на следующее утро. Я видела, как он загружал чемоданы в такси: один, без Алины. Она ушла в тот же вечер, после сцены в ресторане. Вызвала машину, забрала вещи, уехала, не попрощавшись.
Он не подошел к стойке. Не оставил записки. Только бросил ключ-карту на стол и вышел, не оглядываясь.
Через два дня пришло сообщение на телефон. Номер он, видимо, узнал из базы отеля или у портье выспросил. Неважно.
«Ты пожалеешь». Я заблокировала номер.
Дмитрий Сергеевич вызвал меня к себе в понедельник. Сидел за столом, перебирал бумаги, не поднимая глаз.
- Вера, до меня дошли слухи о... ситуации в ресторане.
Я кивнула. Ждала.
- Гости жаловались?
- Нет. - Он посмотрел на меня. - Но разговоры пошли. Персонал шепчется.
- Понимаю. Если нужно мое заявление...
- Нет. Не нужно. Вы хороший работник, Вера. Один из лучших за все годы. Просто... будьте аккуратнее. Ладно?
Я кивнула и вышла.
Вечером, после смены, сидела в своей комнате и смотрела на телефон. Черный экран, никаких уведомлений. Тишина.
Кирилл уехал. Алина ушла. Жизнь продолжается.
Я думала о том вечере в ресторане. О словах, которые произнесла при всех. О пощечине, которую Алина влепила ему на глазах у посетителей.
Правильно ли я сделала?
Часть меня говорила: да. Он заслужил. Он приехал сюда, чтобы сломать мою жизнь снова. Использовал Алину как пешку. Преследовал четыре дня, не понимая слова «нет».
Другая часть шептала: можно было иначе. Наедине. Без свидетелей. Зачем публичное унижение? Зачем было втягивать Алину?
Я не знала ответа.
Может, и перегнула. Может, можно было мягче. Но когда он сказал «ты все равно вернешься», во второй раз за пять лет, то во мне что-то щелкнуло. Как выключатель. Нет хватит.
Я встала, подошла к окну. За стеклом темнело зимнее небо, где-то вдалеке светились огни города.
Пять лет я строила эту жизнь. Теперь продолжу.
Телефон на кровати молчал. Заблокированный номер больше не побеспокоит.
Но вопрос остался. Правильно я поступила?