— Да где же она?
На кухне пахло розмарином и жареным мясом, но этот запах не перебивал тяжелого, липкого духа тревоги, который висел под потолком уже несколько часов. Сергей в третий раз поправил салфетку под тарелкой жены, смахнул несуществующую пылинку с бокала и взглянул на часы. Девятнадцать тридцать. Яна должна была вернуться с пилатеса с минуты на минуту.
На столе, между вазой с голландскими розами и бутылкой дорогого красного вина, лежал белый конверт. Обычный почтовый конверт, купленный в киоске «Роспечать», внутри которого лежала бомба замедленного действия. Сергей знал, что взрыв неизбежен, но надеялся, что правильная сервировка и стейки из мраморной говядины послужат хоть каким-то демпфером.
В замке повернулся ключ. Сергей выпрямился, натянув на лицо маску уверенного в себе мужчины — ту самую, которую он носил последние полгода, скрывая от всех, что его строительный бизнес летит в тартарары со скоростью сорвавшегося лифта.
— Сереж, ты дома? — голос Яны звучал бодро. Она вплыла в кухню, благоухая «Баккарой», в обтягивающем спортивном костюме, который стоил больше, чем Сергей заработал за прошлый месяц чистыми. — Ого, у нас праздник? Какая дата? Я что-то забыла?
Она подошла к нему, чмокнула в щеку и тут же переключила внимание на стол. Её взгляд, наметанный на подарки и сюрпризы, моментально вычленил главный объект — конверт.
— Садись, — Сергей отодвинул стул. — Ужин готов. И да, повод есть. Я решил вопрос с отпуском.
Глаза Яны загорелись тем хищным блеском, который появляется у чаек при виде куска хлеба. Она грациозно опустилась на стул, взяла бокал, сделала глоток и, не выпуская ножки бокала из пальцев, кивнула на конверт.
— Ну, не томи. Что там? Бронирование? Мы всё-таки летим на Мальдивы в тот отель с подводным рестораном? Или ты решил, что Дубай в этом сезоне актуальнее? Светка говорила, там сейчас скидки в моллах...
Сергей сел напротив, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Открой, — коротко сказал он. — Там всё написано.
Яна улыбнулась, протянула руку с идеальным маникюром и взяла конверт. Она вскрывала его медленно, смакуя момент, ожидая увидеть логотип «Emirates» или ваучер «Four Seasons». Она достала сложенные вчетверо листы обычной офисной бумаги, распечатанные на черно-белом принтере, у которого заканчивался картридж.
Улыбка начала сползать с её лица медленно, как сползает плохо приклеенные обои. Она развернула листы. Её взгляд скользнул по строчкам.
— РЖД... — прочитала она тихо, словно это было ругательство. — Поезд сто пятьдесят два... Москва — Анапа... Вагон двенадцать, места тридцать три и тридцать четыре. Боковое? Сережа, это что, шутка такая? Какой-то квест? Мы должны найти настоящий подарок по координатам?
Она подняла на него глаза. В них было искреннее непонимание, смешанное с нарастающим ужасом.
— Нет, Ян, это не квест, — Сергей старался говорить твердо, но голос предательски сел. — Это наш отпуск. На две недели. Частный сектор, гостевой дом «У Валентины». Я посмотрел фото, там очень уютно. Зеленый двор, виноград, до моря пятнадцать минут пешком. Помнишь, как мы студентами ездили? Было же круто. Романтика, вино из пластиковых бутылок, звезды, запах кипарисов... Я подумал, нам нужно сменить картинку. Уйти от этого пластикового лоска, побыть настоящими.
Яна смотрела на него так, словно у него внезапно выросла вторая голова, причем гнилая. Она отложила листы в сторону, брезгливо вытерла пальцы салфеткой, будто испачкалась в чем-то мерзком.
— Ты сейчас серьезно? — её голос стал ледяным. — Ты предлагаешь мне, Яне Воронцовой, трястись двое суток в душном вагоне с потными вахтовиками, чтобы потом жить у какой-то бабы Вали? С удобствами во дворе?
— Удобства на этаже, — поправил Сергей, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — И там есть кондиционер. Ян, послушай, сейчас не время шиковать. У меня временные трудности с оборотом, я не могу выдернуть полмиллиона на Мальдивы. Это просто опасно для бизнеса.
— Временные трудности? — переспросила она, и в её голосе зазвенела сталь. — У тебя вечно какие-то трудности, Сергей. То кризис, то пандемия, то магнитные бури. Но я тут при чем? Я весь год пахала в зале, я колола ботокс, я сидела на гречке, чтобы выглядеть идеально. Для чего? Чтобы показывать фигуру пенсионерам на городском пляже в Анапе?
Сергей попытался взять её за руку, но она резко отдернула ладонь.
— Я просто хочу, чтобы мы были вместе, — пробормотал он, понимая, насколько жалко это звучит. — Неважно где. Главное — вместе.
Яна резко встала. Стул с противным скрипом отъехал назад. Она схватила распечатки билетов, скомкала их и швырнула ему в лицо. Бумажный комок ударился о его грудь и упал в тарелку с остывающим стейком.
— Мы поедем в Анапу в частный сектор? Ты головой ударился? Я три года летала на Мальдивы и Дубаи не для того, чтобы жарить шашлыки в каком-то сарае с комарами! Или ты покупаешь тур в пятизвездочный отель, или летишь один, а я найду, с кем провести время повеселее! — заявила жена, порвав распечатанные билеты на поезд, которые муж торжественно положил на стол.
Она стояла над ним, красивая и страшная в своем гневе, и её ноздри раздувались.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — продолжала она, уже не сдерживая крик. — Все мои подруги летят кто на Бали, кто в Бодрум. А я что выложу? Фото с кукурузой и обезьянкой? «Посмотрите, мой муж — нищеброд, который решил сэкономить на мне»? Ты меня опозорить хочешь? Ты хочешь, чтобы надо мной ржали всем фитнес-клубом?
— Никто над тобой ржать не будет, — Сергей почувствовал, как внутри просыпается злость. Обидная, колючая злость загнанного в угол зверя. — Если твоим подругам важна только геолокация в соцсетях, то грош цена таким подругам.
— Не смей обсуждать моих подруг! — визгнула Яна. — У них мужья нормальные. Они решают проблемы, а не создают их. А ты? Принес мне эти бумажки, как подачку. «У Валентины»! Ты бы еще палатку предложил в лесу поставить!
Она схватила бокал с вином, который так и не успела допить, и с размаху выплеснула содержимое в раковину. Красные брызги разлетелись по белоснежной столешнице, напоминая кровь.
— Значит так, — она повернулась к нему, уперев руки в бока. — У тебя есть время до утра. Или ты находишь деньги на нормальный отдых, соответствующий моему статусу, или я собираю вещи. И не в Анапу, дорогой мой. А туда, где ценят красоту и комфорт. Я себя не на помойке нашла, чтобы спать на продавленных матрасах.
Сергей молчал, глядя на жирное пятно от соуса, расплывающееся на скомканном билете. Там, в этом пятне, тонули его надежды на спокойный разговор, на понимание, на то, что они — семья, а не акционерное общество, где дивиденды выплачиваются поездками на курорты.
Сергей молча взял бумажное полотенце и начал вытирать красные капли со столешницы. Движения его были медленными, механическими, словно у робота с садящейся батареей. Вино впиталось в пористую структуру бумаги, превращая её в кровавое месиво — точная метафора того, во что превращалась его жизнь последние полчаса. Яна стояла рядом, опираясь бедром о подоконник, и наблюдала за ним с выражением брезгливого ожидания. Она ждала капитуляции, ждала, когда он признает свою никчемность и побежит исправлять ошибку.
— Сядь, пожалуйста, — тихо попросил Сергей, выбрасывая грязный комок в мусорное ведро. — Мне нужно, чтобы ты посмотрела на цифры. Не на эмоциях, а головой.
Он достал из портфеля планшет, разблокировал экран и открыл банковское приложение. График расходов и доходов напоминал кардиограмму умирающего — редкие всплески поступлений сменялись глубокими провалами трат.
— Я не собираюсь смотреть в твои скучные таблицы, Сережа, — фыркнула Яна, даже не взглянув на экран. — Я выходила замуж за мужчину, а не за калькулятор. Меня не интересует дебет с кредитом. Меня интересует результат. А результат — это билеты в плацкарт, которые сейчас мокнут в твоем соусе.
— Результат такой, что у меня кассовый разрыв в четыре миллиона! — рявкнул Сергей, теряя терпение. Он развернул планшет к ней так резко, что тот едва не вылетел из рук. — Смотри! Вот сюда смотри! Это аренда техники, это зарплатный фонд, это закупка материалов. Если я сейчас вытащу из оборота пятьсот тысяч на твою Турцию, мне нечем будет платить бетонщикам в понедельник. Они встанут, стройка встанет, заказчик выставит неустойку, и мы потеряем всё. Вообще всё, Яна! Квартиру, машину, твой гардероб. Мы останемся на улице. Ты этого хочешь?
Яна наконец соизволила скосить глаза на экран. Цифры, красные и черные, прыгали перед ней, не вызывая никакого отклика. Для неё это были просто абстрактные символы, не имеющие отношения к реальности. Реальность — это лайки, это завистливые взгляды подруг, это уровень сервиса.
— Ты сгущаешь краски, — лениво протянула она, отворачиваясь. — Ты всегда паникуешь. Когда мы покупали эту квартиру, ты тоже ныл, что ипотека нас задушит. И что? Живем же. Ты просто не умеешь рисковать. Ты стал... как это слово... терпилой. Вот. Ты боишься сделать шаг, боишься ответственности.
— Я боюсь банкротства! — Сергей швырнул планшет на диван. — Я пытаюсь спасти нас от долговой ямы. Анапа — это способ переждать шторм. Неужели ты не можешь потерпеть один раз? Один чертов раз за пять лет брака спуститься с небес на землю и побыть просто женой, а не королевой соцсетей?
Яна рассмеялась. Смех был сухим, коротким, похожим на лай маленькой злой собачки.
— Потерпеть? Сережа, я не для того вкладывала в себя столько сил и денег, чтобы терпеть. Посмотри на меня. — Она провела ладонями по своей идеальной талии, по бедрам, обтянутым дорогой тканью. — Это всё — работа. Косметологи, массажи, тренировки, диеты. Я держу марку. Я выгляжу на миллион долларов. И я стою дорогого отдыха. Ты знал, кого брал в жены. Ты хотел красивую картинку рядом? Ты её получил. Так изволь соответствовать. Обслуживание «Феррари» стоит дороже, чем ремонт «Лады». Если у тебя нет денег на бензин для спорткара, зачем ты его покупал?
Сергей смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается волна холодной, липкой тошноты. Она говорила о себе как о вещи, как о дорогом гаджете с расширенной гарантией. В её словах не было ни грамма любви, ни капли сочувствия. Только холодный расчет и рыночные отношения.
— То есть я для тебя просто кошелек? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Функция по обеспечению твоих хотелок? А если функция ломается, её нужно заменить?
— Не утрируй, — поморщилась Яна. — Но давай будем честными. Любовь живет три года, дальше начинается партнерство. Мой вклад в это партнерство — моя внешность, мой статус, то, как я представляю тебя в обществе. Твой вклад — обеспечение уровня жизни. Если ты перестаешь платить, партнерство теряет смысл. Я не собираюсь стареть рядом с неудачником, который считает копейки на помидоры.
Она подошла к нему вплотную, обдав запахом дорогих духов, которые он подарил ей на Восьмое марта.
— Знаешь, что мне написала сегодня Кристина? — вкрадчиво спросила она. — У неё муж вообще ничего не делает, просто сдает коммерческую недвижку. Они летят в Бодрум на месяц. В «Лужо». А знаешь, кто там сейчас отдыхает? Вадим. Помнишь Вадима? Того самого, который за мной ухаживал до тебя. Он до сих пор мои сториз смотрит. И лайкает. Каждый раз.
Сергей сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Упоминание Вадима было ударом ниже пояса. Это был тот самый «запасной аэродром», которым Яна любила пугать его в моменты ссор.
— Ты мне угрожаешь? — глухо спросил он. — Шантажируешь изменой?
— Я просто обрисовываю перспективы, — пожала плечами Яна, отходя к зеркалу и поправляя прическу. — Рынок отношений жесток, милый. Спрос и предложение. Мои акции пока высоки. А твои стремительно падают. И если ты не хочешь, чтобы контрольный пакет перекупил кто-то другой... более платежеспособный... тебе придется найти эти полмиллиона.
Она обернулась и посмотрела на него с холодной, оценивающей улыбкой.
— У тебя есть ночь, Сережа. Думай. Кредитуйся, занимай у бандитов, продавай почку — мне плевать. Но завтра утром на этом столе должны лежать билеты бизнес-класса и ваучер в нормальный отель. Или я звоню Вадиму. Просто узнать, как у него дела.
Она развернулась и вышла из кухни, цокая каблуками домашних туфель. Сергей остался один. Тишина в квартире стала оглушительной. Он смотрел на погасший экран планшета, на остатки ужина, на разорванные билеты в мусорном ведре. Он понимал, что любой нормальный человек в этой ситуации послал бы такую жену к черту. Но страх одиночества и уязвленное самолюбие уже затягивали на его шее удавку. Он не мог позволить Вадиму победить. Даже ценой собственной финансовой смерти.
Сергей сидел в полумраке гостиной, сжимая телефон так, словно хотел раздавить его в ладони. Экран светился ядовито-синим светом, освещая его лицо — серое, осунувшееся, с залегевшими тенями под глазами. Часы на стене тикали монотонно и безжалостно, отсчитывая минуты его позора. Два часа ночи. За стеной, в спальне, спала (или делала вид, что спит) женщина, которая только что выставила ему счет за право находиться рядом с ней.
Он понимал, что сейчас совершает самую большую глупость в своей жизни. Логика, здравый смысл, инстинкт самосохранения — всё это кричало, что нужно собрать чемодан и уйти. Просто захлопнуть дверь и исчезнуть, оставив Яну наедине с её запросами и виртуальным Вадимом. Но страх оказался сильнее. Страх быть отвергнутым, страх увидеть в её сториз другого мужчину, страх признать перед всем миром и, главное, перед самим собой, что он не потянул. Что он — списанный материал.
Сергей глубоко вздохнул, чувствуя вкус пепла во рту, и набрал номер. Гудки тянулись бесконечно долго, каждый из них бил по нервам, как молот по наковальне.
— Серега? — голос в трубке был хриплым и недовольным. — Ты время видел? Что случилось? Менты приняли?
Это был Кирилл, его бывший партнер, с которым они разошлись два года назад. Разошлись плохо, со скандалом, деля клиентов и технику. Кирилл тогда поднялся, удачно зайдя в тендеры, а Сергей остался на своем уровне, который теперь стремительно рушился. Звонить Кириллу было унижением, сравнимым с публичной поркой.
— Нет, Кир. Извини, что разбудил, — Сергей старался, чтобы голос звучал ровно, по-деловому, но предательская дрожь выдавала его с головой. — Мне нужен кэш. Срочно. До утра.
В трубке повисла тишина. Сергей слышал, как Кирилл чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.
— Кэш? Тебе? — в голосе бывшего партнера зазвучали нотки злорадного торжества. — У тебя же все стабильно было, Сереж? Ты же говорил, что «тише едешь — дальше будешь»?
— Кассовый разрыв. Поставщики подвели, — соврал Сергей, зажмурившись от стыда. — Мне нужно семьсот тысяч. На неделю. Перехвачусь — отдам.
— Семьсот... — протянул Кирилл, явно наслаждаясь моментом. — Сумма немаленькая, особенно ночью. Знаешь, брат, банки в это время не работают. А я работаю. Но у меня свои тарифы.
— Сколько? — спросил Сергей, чувствуя, как петля затягивается.
— Двадцать процентов. В месяц. Но так как срок неделя — считай, что это минималка. И в залог ПТС на твой «Крузак». Оригинал привезешь завтра в офис к моим юристам. Не привезешь — включу счетчик, и ты останешься без штанов. Идет?
Двадцать процентов. Это было безумие. Это была кабала. Но перед глазами стояло лицо Яны, её презрительная усмешка и фраза про Вадима.
— Идет, — выдохнул Сергей. — Кидай на карту.
Через пять минут телефон пискнул, уведомляя о пополнении баланса. Деньги пришли. Грязные, тяжелые, заемные деньги, которые могли стоить ему машины, а возможно, и остатков бизнеса. Но он не дал себе времени на раздумья.
Он открыл приложение туроператора. Пальцы летали по экрану с остервенением. Никаких горящих туров, никаких скидок. Он выбрал Турцию. Белек. «Maxx Royal». Отель, где отдыхают звезды и олигархи. Номер «сьют» с видом на море. Ультра все включено. Цена за десять ночей заставила его сердце пропустить удар — это было даже больше, чем он занял. Пришлось выскрести остатки с кредитки, опустошив её в ноль.
— Оплатить, — прошептал он и нажал кнопку.
Колесико загрузки крутилось на экране несколько секунд, решая его судьбу. «Платеж выполнен успешно». На почту упали ваучеры и электронные билеты. Бизнес-класс. Всё, как она хотела. Он купил этот мир. Купил перемирие. Купил право называться мужем Яны Воронцовой еще на какое-то время.
Сергей встал, чувствуя страшную усталость во всем теле. Ноги были ватными, голова гудела. Он пошел в спальню. Дверь скрипнула, но Яна не шелохнулась. Она лежала на боку, укрытая одеялом до подбородка, и в темноте комнаты светился экран её смартфона. Она не спала. Она ждала.
Сергей подошел к кровати и бросил свой телефон на одеяло рядом с ней.
— Читай, — сказал он глухо. — Проверяй. Всё, как ты заказывала. Белек. «Лакшери». Вылет завтра вечером.
Яна медленно, с кошачьей грацией перевернулась на спину. Она взяла телефон, и её глаза пробежали по строчкам электронного письма. Сергей смотрел на её лицо, ожидая увидеть там хоть тень благодарности, хоть намек на то, что она ценит его поступок. Он ждал, что она обнимет его, скажет, что он сумасшедший, но самый лучший.
Вместо этого уголки её губ дрогнули в едва заметной, снисходительной улыбке. Это была улыбка дрессировщика, чей питомец наконец-то выполнил сложный трюк после удара хлыстом.
— Ну вот видишь, — промурлыкала она, возвращая ему телефон. — Можешь же, когда захочешь. А устраивал спектакль: «Денег нет, кризис...». Просто нужно уметь расставлять приоритеты, милый. Я знала, что ты найдешь решение. Ты же у меня умный мальчик.
Она потянулась, сладко зевнув, и похлопала ладонью по месту рядом с собой.
— Ложись спать. Нам завтра собираться. Мне нужно успеть на маникюр до вылета. И закажи трансфер, пожалуйста. Не будем же мы на такси ехать в аэропорт, раз уж летим бизнесом.
Сергей стоял над ней и чувствовал, как внутри него что-то окончательно умирает. Он только что продал душу дьяволу, влез в долги, поставил под удар всё, что строил годами, а в ответ получил просьбу заказать трансфер. Она даже не спросила, откуда взялись деньги. Ей было всё равно. Для неё он был просто банкоматом, который ненадолго завис, но после удара кулаком снова начал выдавать купюры.
— Я лягу в гостиной, — сказал он чужим, деревянным голосом. — Мне нужно еще поработать.
— Как хочешь, — Яна равнодушно пожала плечами и снова уткнулась в свой телефон. — Свет погаси, когда выйдешь.
Сергей вышел из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Он сполз по стене на пол в темном коридоре и закрыл лицо руками. Он не плакал. Слез не было. Была только сухая, выжигающая ненависть — к ней, к этому чертову отелю, к Кириллу, но больше всего — к самому себе. Он купил этот тур. Но он знал, что платить за него придется не деньгами. Цена будет куда выше.
Чемоданы стояли в центре прихожей, раздутые и лоснящиеся, словно два сытых зверя, готовых проглотить остатки их семейной жизни. Это были не просто сумки с вещами, а памятники тщеславию: тисненая кожа, золотистая фурнитура, бирки, которые обязательно должны попасть в кадр. Сергей смотрел на них и физически ощущал, как эти тридцать килограммов тряпок и косметики давят ему на грудь, мешая сделать полноценный вдох.
Яна металась между гардеробной и прихожей, создавая вокруг себя вихрь из нервозности и дорогих ароматов. Она то и дело подбегала к зеркалу, критически осматривая свое лицо, словно искала там трещины, через которые может вытечь её драгоценный статус.
— Ты вызвал «Майбах»? — бросила она через плечо, запихивая в боковой карман чемодана очередной флакон с термальной водой. — Я не поеду на «Комфорт плюс». У меня укладка, а там вечно воняет дешевыми ароматизаторами.
Сергей стоял, прислонившись к косяку двери, сжимая в руке телефон, на который только что пришло уведомление от банка о списании комиссии за перевод кредитных средств. Эти цифры были похожи на приговор.
— Вызвал, — сухо ответил он. — Ян, сядь на минуту. Нам нужно поговорить до выхода.
Она замерла, держа в руках широкополую соломенную шляпу. Медленно, с нарочитой театральностью, она повернулась к нему.
— Сережа, если ты опять начнешь ныть про деньги, я тебя ударю этой шляпой. Мы летим. Точка. Ты выполнил свою функцию, молодец. Теперь твоя задача — не портить мне настроение своим кислым лицом. Я хочу расслабиться, а не слушать твои финансовые сводки.
— Это не сводки, — Сергей оттолкнулся от косяка и сделал шаг к ней. Его лицо было серым, глаза запали, но в них горел тот нездоровый, лихорадочный огонь, который бывает у людей, которым больше нечего терять. — Я просто хочу, чтобы ты знала цену этой поездки. Не ту, что в ваучере. А реальную.
Яна закатила глаза и демонстративно посмотрела на часы.
— У нас вылет через четыре часа. Давай ты оставишь свою исповедь для попутчика в баре?
— Я занял у Кирилла, — перебил её Сергей, и его голос звучал жестко, как скрежет металла. — У того самого Кирилла, которого ты называла крысой. Под двадцать процентов. И заложил машину. Если я не верну деньги через неделю, а я их не верну, потому что сезон провален, то у меня заберут «Крузак». А потом придут за оборотными средствами фирмы. По сути, Яна, мы сейчас проедаем мое будущее. Я сжег всё, чтобы ты могла выложить фото с геолокацией «Белек».
Он ожидал чего угодно. Крика, испуга, обвинений в глупости. Но Яна лишь слегка приподняла бровь, словно он сообщил ей, что завтра будет дождь. Она аккуратно положила шляпу поверх чемодана и поправила поля.
— И что? — спросила она абсолютно спокойным, даже скучающим тоном. — Ты хочешь, чтобы я тебя пожалела? Или сказала спасибо за то, что ты исправил свой же косяк? Сережа, проблемы индейцев шерифа не волнуют. Ты мужчина. Ты должен решать вопросы. Каким способом ты это делаешь — через Кирилла, через банк или через продажу почки — это твоя кухня. Меня интересует только блюдо на столе.
Сергей смотрел на неё и чувствовал, как внутри него лопается последняя струна, удерживающая его рассудок в рамках приличия. Он видел перед собой не жену, не близкого человека, а холодного, расчетливого паразита, который высосал из него все соки и теперь требует добавки.
— Ты вообще человек? — тихо спросил он. — Я говорю тебе, что мы на грани краха. Что по возвращении нас могут выставить из этой квартиры за долги. А ты думаешь о том, как будешь смотреться в соцсетях?
— Я думаю о том, что я не собираюсь снижать планку из-за того, что ты не умеешь вести дела, — отрезала Яна, и в её голосе прорезались визгливые нотки. — Ты знал, на ком женишься. Я — дорогой проект. Если у инвестора кончились деньги, проект закрывается или ищет нового инвестора. Не надо перекладывать на меня ответственность за свою импотенцию в бизнесе. Ты жалок, Сергей. Ты стоишь тут, трясешься над своей машиной, вместо того чтобы радоваться, что такая женщина, как я, все еще рядом с тобой.
Она подошла к нему вплотную, и он увидел свое отражение в её зрачках — маленькое, искаженное, ничтожное.
— Знаешь, почему я не ушла к Вадиму? — прошептала она, и её губы искривились в злой усмешке. — Не потому что я тебя люблю. А потому что Вадим — жадный. А ты был удобным. Ты был послушным. Но сейчас ты начинаешь сбоить. И если ты думаешь, что этот тур — подвиг, то ты ошибаешься. Это просто арендная плата. Ты продлил абонемент еще на месяц.
Сергей почувствовал, как к горлу подступает желчь. Ему захотелось ударить её, стереть эту самодовольную ухмылку, разбить этот фасад идеальности. Но он не пошевелился. Он просто стоял и смотрел, как умирает всё, что он считал своей жизнью.
— Ты чудовище, — выплюнул он. — Пустая, размалеванная кукла. Я везу тебя в этот чертов отель не потому, что люблю. А чтобы ты заткнулась. Чтобы не видеть твою кислую рожу здесь. Но запомни, Яна. Там, на этом пляже, ты будешь одна. Я не подойду к тебе. Я не сделаю ни одной твоей фотографии. Ты будешь пить свое шампанское в одиночестве, пока я буду напиваться в баре, чтобы забыть, что я женат на тебе.
Яна рассмеялась. Зло, громко, запрокинув голову.
— О, напугал! Да кому ты там нужен? Я найду, кто меня сфотографирует. И кто нальет шампанское — тоже найду. А ты можешь хоть утопиться в бассейне, лишь бы страховка покрыла расходы на транспортировку тела. Главное — не мешай мне отдыхать. Ты теперь просто обслуга, Сережа. Носильщик, который оплатил билеты. Так что бери чемоданы и тащи их вниз. «Майбах» уже ждет. И не смей делать такое лицо водителю, не позорь меня.
Она развернулась, подхватила сумочку и вышла в подъезд, даже не оглянувшись. Цокот её каблуков эхом разносился по лестничной клетке, звуча как удары молотка по крышке гроба.
Сергей остался один в пустой прихожей. Он посмотрел на тяжелые чемоданы. В одном из них лежали её платья, в другом — его жизнь, свернутая в трубочку и засунутая на дно. Он медленно взялся за ручки. Тяжесть оттянула руки, но тяжесть в душе была стократ сильнее.
Он вышел из квартиры и с силой захлопнул дверь. Не было ни облегчения, ни надежды. Впереди были десять дней солнца, моря и ненависти. Десять дней в золотой клетке с женщиной, которая продала его за вид на море, и с мужчиной, который купил это предательство по цене двадцать процентов в месяц.
Они летели в рай, чтобы устроить там персональный ад…