В предыдущей части:
ГЛАВА 11:
В тот день, возвращаясь домой, Майк Тайлер услышал доносящуюся из соседних дворов мелодию, хорошо знакомую ему как вступительная тема телесериала The Monkees. Этот звук невольно заставил его ускорить шаг. Он засиделся в городской библиотеке, увлечённо готовясь к докладу по истории, и, погрузившись в чтение, совсем потерял счёт времени. Теперь ему нужно было поспешить, чтобы не пропустить начало любимой телепередачи. Хотя The Monkees и не занимал первое место в списке его предпочтений – лидирующую позицию прочно удерживал Бэтмен – для вечера понедельника этот сериал вполне подходил.
Мама часто выражала беспокойство по поводу его чрезмерного увлечения телевидением. Майк никак не мог понять, как вообще можно слишком увлекаться, когда каждый вечер в эфире транслировались такие замечательные вещи, как Звёздный путь, Зелёные просторы, Затерянные в космосе, Борьба и Крысиный патруль. А ещё были захватывающие шпионские сериалы, например Напряги извилины, Миссия невыполнима и ФБР.
Единственное, что расстраивало Майка, это то, что эфирное время некоторых его любимых передач совпадало. К примеру, Зелёный шершень и Туннель времени шли по пятницам вечером на ABC, а Тарзан и Человек из АНКЛ транслировались в это же самое время на NBC. Раньше он пытался быстро переключать каналы, но мама тут же начинала ворчать, говоря, что он испортит шкалу на их большом телевизоре Зенит.
Если бы Майку удалось изобрести устройство, позволяющее ему записывать одну передачу, одновременно просматривая другую, у мамы появилось бы законное основание для недовольства. The Monkees нравился и некоторым его школьным приятелям, поэтому они вполне могли бы пересказать ему содержание серии на следующий день… Но ему не хотелось пропускать музыкальные номера.
После этого он планировал переключиться на NBC, чтобы посмотреть Я мечтаю о Джинни, а затем на Крысиный патруль, чтобы насладиться небольшим количеством экшена перед сном.
Если бы у Майка был велосипед, он бы уже давно был дома, но на улице было скользко из-за обледенения. К тому же, он не был уверен, что сможет безопасно везти на велосипеде все книги, которые он взял в библиотеке. К счастью, в библиотеке он смог просмотреть больше материала, чем ожидал, и оставшиеся книги вполне могли поместиться в корзину велосипеда.
Оставалось пройти всего два квартала. Если поторопиться, он успеет ко второй песне, если не к первой. А если его сестра Бекки займёт телевизор, чтобы посмотреть Остров Гиллигана, он сможет либо подкупить её, либо пригрозить ей, чтобы освободить экран.
Дом был уже почти виден… Был бы виден, если бы не рождественские украшения на доме Джонсонов, которые они выставляли, начиная со Дня Благодарения и до субботы после Нового года, полностью заслоняя вид. Майк уже собирался сойти с тротуара, чтобы перейти последнюю улицу, но тут краем глаза заметил – или скорее почувствовал – какое-то движение за домом миссис Иззи.
В школе ребята часто называли её жуткой старухой из-за того, что она всегда одевалась в чёрное и иногда набрасывала на голову тёмный платок, как будто носила траур. Ходили слухи, что она потеряла сына во Вьетнаме, но если это и правда, то произошло это до того, как она переехала в этот район. К тому же, Майк никогда не разговаривал с ней, поэтому не мог узнать, насколько правдивы эти слухи. Даже его мама не общалась с ней, хотя сама была разведена (папа сейчас жил в Виргинии), так что особой разницы между ними не было.
Майк оглянулся и увидел парня, который выглядел немного старше него – возможно, подростка, одетого так, словно он возвращался с костюмированной вечеринки. Он был одет в военный мундир – вроде бы тёмно-синего цвета с золотыми шнурками, хотя свет уличного фонаря не позволял разглядеть всё в деталях. Золотая тесьма тянулась вдоль внешнего шва его брюк, заправленных в высокие ботинки. На голове у него была шляпа, похожая на ковбойскую, тоже тёмно-синего цвета. На поясе висела сабля, а в руках он держал винтовку.
Если это был маскарадный костюм, то очень правдоподобный. Но, что более странно, парень явно направлялся к задней двери дома миссис Иззи, а насколько Майк знал, миссис Иззи жила одна. И ещё один факт, который заставил Майка невольно вскрикнуть: только что парень стоял на одном месте, а затем как бы помехи, как по телевизору, когда Бекки трогала антенну, потом снова возник и исчез в тени дома.
Может, пойти и сказать ей, что кто-то прячется у неё во дворе? – подумал Майк. – Или позвать шерифа?
Но шерифы обычно не прислушиваются к детям. За лето Майк отрастил волосы, и когда он в последний раз столкнулся с шерифом Тейтом в бассейне, тот сказал ему, что нужно либо постричься, либо носить шапочку. Он сказал это с улыбкой, но Майкл всё равно обиделся.
В конце концов, он решил побежать домой и попросить маму позвонить в полицию. Но не успел он добежать до противоположной стороны улицы, как из дома миссис Иззи донёсся истошный крик.
Майк Тайлер не мог этого знать, но то, что некоторые назовут Сорок Лет, уже началось. Снова…
***
– Ну и дыра! Огромная!
– Здоровенная дыра, – эхом отозвался Сэм.
– Да говорю же, просто неприлично огромная дыра. И река зачем-то в ней плещется.
Сэм лишь печально покачал головой. Его брат, Дин, небрежно облокотился на перила, вглядываясь в ширь каньона. Заходящее солнце ласкало золотом розовые, жёлто-коричневые и красно-оранжевые полосы сланца, известняка и песчаника, которые выстилали его стены. Порой Сэму казалось, что отец окончательно вытравил из Дина всякую романтику.
– Дин, природа трудилась миллионы лет, чтобы создать Большой Каньон... И это не река просто так там плещется, а именно благодаря реке Колорадо он и возник.
Дин неспешно повернулся к младшему брату и одарил его своей фирменной ухмылкой.
– Слушай, интеллектуал, то, что я не заканчивал Стэнфорд, ещё не делает меня круглым дураком.
– Я не это имел в виду... – Сэм запнулся.
Дину нравилось поддразнивать его из-за почти полученной высокой оценки (в то время как сам он тащил на себе семейное дело).
– Послушай, Сэмми, я знаю, как появился Большой Каньон. И про эрозию знаю. Я даже понял, почему ты решил здесь остановиться, когда мы...
– Мы просто проезжали мимо.
– Разве я сказал что-то иное? Эй, ты меня вообще слушаешь?
Когда Дин был в таком настроении, спорить с ним было бесполезно. После долгих лет, проведённых вдали от старшего брата, Сэму приходилось заново привыкать к его привычкам и особенностям. Сэм искренне полагал, что за последние месяцы, проведённые в разъездах по стране на драгоценной Импале Дина, он смог приноровиться ко всем чертам характера брата – как хорошим, так и не очень.
Что, разумеется, не защищало его от ошибок.
– Довольно живописно, – заметил Сэм, пытаясь сменить фокус.
Беглый взгляд показал, что игра света и тени преобразила вид настолько, словно они переместились в другое место. Лёгкий аромат сосны и шалфея щекотал ноздри. Ветер шелестел в ветвях елей и можжевельника.
– Хорошо, что мы сюда заехали.
– Ага, – согласился Дин.
Он взъерошил свои короткие каштановые волосы. В воздухе чувствовалась свежая прохлада. Косуха Дина была застёгнута до самого верха, а под его ботинками лежал слежавшийся снег, которому было не меньше недели.
– Просто охренительно.
– Как для здоровенной дыры.
– А что, не так?
– Ну... не совсем так, – уклончиво ответил Сэм.
– Ладно, арестуй меня. Ой, погоди... Ты же здесь не главный. Ладно, срази меня своими занудствами.
– Без шансов, – Сэм предложил: – Поехали дальше.
Только произнеся это, он понял, что Дин может истолковать его слова как приказ. У них с этим постоянно возникали сложности. Дин был старше и остался с отцом, а Сэм, можно сказать, сбежал из семьи... Ну, по крайней мере, его решение поступить в колледж именно так и было воспринято.
Отец, по сути, выгнал его, отрёкся от него, сопроводив всё это словами - И не возвращайся!
Но теперь, когда Сэм вернулся к семейному бизнесу и отец умер, между ними то и дело возникали трения. Они любили друг друга, но Дин терпеть не мог, когда ему указывали, что делать, и всегда говорил об этом прямо. Сэму же было непросто с этим смириться. Он долгое время жил один и привык принимать собственные решения, а Дин, проработав с отцом, привык подчиняться приказам. И, казалось, его это вполне устраивало. Будто отцу удалось сломить в нём его природную непокорность. В итоге получалось, что теперь Сэм, вольно или невольно, пытался руководить. Возможно, это было совсем не так, но именно таким это выглядело со стороны.
Дин испепелил брата мрачным взглядом, но промолчал и оттолкнулся от перил:
– Пошли отсюда.
На стоянке с самого начала стояла ещё одна машина, но её владельца поблизости не наблюдалось. Винчестеры молча возвращались к своей машине, когда Сэм вдруг услышал какие-то звуки. Он резко остановился и жестом остановил Дина.
– Что ещё? – прошипел Дин.
– Прислушайся, – Сэм был уверен, что это не просто шелест ветра в хвое. – Кто-то плачет.
– Да брось, – отмахнулся Дин. – Не наше это дело.
– Откуда ты знаешь?
– Да знаю я, – огрызнулся Дин. – Мы приехали сюда, чтобы расследовать убийства, и это единственное, на чём мы должны сосредоточиться. Мне жаль, что кто-то там ревёт, но мы здесь не психологи на выезде.
– А если это ребёнок? Или кто-то заблудился? Давай просто проверим, это не займёт много времени.
Дин закатил глаза. Сэму вдруг почудилось, что ему снова двенадцать лет. В те годы этот жест был его чуть ли не главным ответом на всё подряд. Сэм ещё не перерос брата (в шестнадцать лет – другое дело), но был уже очень близок к этому. В любом случае, Сэм смотрел на Дина с искренним обожанием и часто расстраивался, когда сталкивался с подобной реакцией.
– Ну, кто бы сомневался...
Плач тем временем становился всё громче. Казалось, женщина (а Сэм решил, что это женщина – дети так не плачут) перестала сдерживаться и заливалась слезами. Эти звуки шли из леса, а не с тропы, и Сэм направился на звук.
Через пару минут он миновал большую ель и увидел женщину в красной пуховой куртке, джинсах и сапогах угги. Длинные тёмные волосы обрамляли её лицо струящимися локонами. Женщина сидела на большом плоском камне посреди небольшой поляны, девственно белый снег на которой был потревожен лишь следами её обуви, и, закрыв лицо руками, плакала так, что её плечи содрогались.
– Мисс? – Сэму вдруг стало не по себе. Возможно, и не стоило сюда соваться. Женщина явно была взрослой и вряд ли заблудилась. – Вы в порядке?
Ему показалось, что она не услышала его. Сэм уже собирался повернуться к Дину, который отстал на пару шагов, и предложить ему вернуться к машине, но тут женщина опустила руки и медленно подняла голову. У неё были огромные карие глаза, покрасневшие от слёз. У неё был прямой нос, лицо в форме сердечка и подбородок с едва заметной ямочкой. Женщина уставилась на него, приоткрыв губы и тяжело дыша. Затем она достала из кармана платок и громко высморкалась.
– Извините. Просто... Просто всё хорошо, спасибо. Я просто не предполагала, что меня так хорошо слышно.
– Да не беспокойтесь, – подхватил подоспевший Дин. Сэм не винил брата: если бы не заплаканное лицо, незнакомка была бы очень даже ничего.
– Мы беспокоились, не поранились ли вы, не заблудились ли или еще там чего случилось.
– Я... – было видно, что она сомневается, стоит ли изливать свою душу незнакомым парням, которые появились из ниоткуда. – Мой муж любил бывать в этом месте.
Видимо, Винчестеры вызывали у неё доверие. Женщина снова обвела взглядом пейзаж, почти утонувший в темноте. В фиолетовом небе бесшумно скользил силуэт кондора.
– Он просто обожал это место, и мы часто приезжали сюда, чтобы... А, это неважно, – румянец, вспыхнувший на её щеках, мгновенно прояснил Сэму, зачем именно они приезжали в это уединённое местечко.
– В общем, Росс умер, ну и я приехала сюда, чтобы развеять его прах... Представляете, за это ещё и деньги берут? Я приезжаю сюда на каждый его день рождения. Это уже второй день рождения после того, как он... – она запнулась и опустила взгляд.
– Наши соболезнования, – произнёс Дин.
Сэм немного беспокоился: с Дином никогда не знаешь, что он выкинет в следующий момент. Вполне мог ляпнуть что-нибудь вроде того, что они – местные рейнджеры, которые проводят облаву на тех, что незаконно развеивают прах покойников.
– Спасибо.
– Меня зовут Дин, – представился брат.
Он не упомянул фамилию, но, по крайней мере, не соврал и не назвался вымышленным именем, что уже само по себе было редкостью. Может, тот факт, что женщина была вдовой, вселял в него какие-то надежды? Не на серьёзные отношения, конечно – Дин к ним не стремился, – но хотя бы на непродолжительный флирт.
– А это мой брат Сэм. Младший.
– Меня зовут Джульетта, – женщина вытерла слёзы и выдала робкую улыбку. – Джульетта Монро.
– Очень приятно познакомиться, Джульетта, – вежливо сказал Сэм.
– Мы едем в Сидар-Уэллс, – вставил свои пять копеек Дин. – Вы живёте где-то поблизости?
Джульетта кивнула:
– Да, неподалёку. У меня небольшое ранчо за городом. Вообще-то, это была мечта Росса, но я тоже втянулась. Там очень красиво. Я всегда была городской девчонкой, но Росс убедил меня, что смена обстановки пойдёт мне на пользу. Теперь я пытаюсь продать ранчо. Одной мне там слишком одиноко, но предложений не так уж и много, –она улыбнулась более уверенно, и эта улыбка словно осветила её лицо. – Кстати, парни, вам не нужен дом? Скотину отдам бесплатно.
– Нам? – Дин втайне ухмыльнулся Сэму. – Нет-нет, мы вроде как... Путешествуем. Очень много путешествуем.
– Я так и думала, – заметила она. – Ранчо бы вас подкосило.
– Это точно, – поддакнул Сэм. – Ладно, нам пора ехать, а то все хорошие номера разберут.
Джульетта вдруг расхохоталась.
– Что такое?
– Да так... Просто Сидар-Уэллс и хорошие номера – это как-то несовместимо. Это, как если бы вы решили полакомиться свежатиной с шоссе.
– Что, городок не очень? – поинтересовался Дин.
– Мягко говоря. Если, конечно, вы не считаете приличным лото в церкви по пятницам или безнадзорного быка, разгуливающего по главной улице.
– Настоящего быка? – переспросил Сэм. – Ты не про то, что сейчас все актёры идут в политику?
– Или про актёров, ставших политиками, – усмехнулась Джульетта. – Нет, я про самого настоящего быка. Так что смотрите под ноги, когда будете искать хорошие номера.
– В смысле, там вообще негде остановиться? – уточнил Дин.
– Есть, конечно. Просто не стоит быть слишком требовательным. Например, мотель Байд-А-Ви...
– Звучит не плохо, – перебил Сэм.
– Я слышала, тараканы там крупнее, чем мои коровы, – невозмутимо продолжала Джульетта.
– А ещё что-нибудь есть?
– Я бы на вашем месте остановилась в Трейлс Энд.
– Трейлс Энд, значит. Запомним.
– Вы его не пропустите, – заверила женщина. – Да в Сидар-Уэллсе вообще ничего не пропустишь, если, конечно, ты не слепой. Там всё на главной улице, а она не такая уж и длинная.
– Это и правда главная улица? – спросил Сэм.
– Ещё бы. А ещё есть Гранд Авеню. Три квартала с асфальтом, остальное – грязь.
– Прямо рай на земле! Я впечатлён.
– Я же говорила, я обожаю город. Пока был Росс, всё было терпимо... Ему там нравилось. А я просто была рада видеть его счастливым. Но когда приходится ехать во Флагстафф, чтобы выпить приличный мокачино или поговорить о чём-нибудь, кроме погоды... – она вздохнула. – Со временем это начинает утомлять.
– Знаю, что ты имеешь в виду, – подхватил Дин. – Не будем больше тебя задерживать, Джульетта. Спасибо, что предупредила насчёт этих тараканов.
– Спасибо вам, что про меня побеспокоились, – поблагодарила женщина. – Если вы задержитесь надолго, можем как-нибудь столкнуться в Вэгон Вил.
– Где? – переспросил Сэм.
– Увидите.
– Она симпатичная, – заметил Сэм, когда они отошли настолько, что женщина их не могла слышать.
– Горячая цыпочка.
– Ну да, разумеется.
– Не говори, что ты так не подумал.
– Это твоя тема, Дин.
– Горячая цыпочка, – повторил Дин. – Поверь мне.
– Так значит, мы не зря потратили время?
– И упустили возможность заняться делом, – тут же возразил Дин. – Но я не жалею.
Сэм надеялся, что эта пауза не обернётся чьей-то смертью. Они приехали сюда из-за серии убийств, о чём им рассказала детектив Марина МакБейн в Нью-Йорке. Судя по газетной статье, каждые сорок лет это место становилось ареной загадочных убийств: в прошлый раз их было twenty-nine. И это было тогда, когда город только начинал расти, так что нынешнее население больше. По их расчётам, пятое декабря должно было стать началом очередного сорокалетнего цикла. Сегодня четвёртое. Но если в их расчётах была ошибка и пока они просто глазели по сторонам, случилось убийство, то они зря радовались этой остановке в Каньоне.
Дин повернул ключ, и мотор охотно взревел. Выезжая с парковки задним ходом, Дин посмотрел на брата.
– Это и правда большая дыра, – сказал он. – Я был прав.
– Да, ты прав, Дин. Этот каньон — это одна огромная дыра.
Продолжение следует…