— Жанна Игнатовна, я же вчера только купила эти йогурты! Они свежие!
— Танечка, ну посмотри на срок годности! Тут написано до двадцать третьего февраля, а сегодня уже двадцать пятое!
— Сегодня двадцать третье! Двадцать третье февраля!
Таня стояла посреди кухни, держа в руках мусорное ведро, в котором покоились четыре упаковки её любимых йогуртов. Свекровь невозмутимо протирала полку холодильника, даже не глядя в её сторону.
— Ой, правда? Ну извини, я перепутала. Зато теперь холодильник чистый, я все перемыла. Смотри, как хорошо получилось — молочное слева, овощи справа, мясо на верхней полке.
— У нас мясо всегда лежало на нижней! А овощи в ящике! Вы зачем все переставили?
— Так удобнее, поверь. Я всю жизнь так храню продукты.
Таня почувствовала, как начинает сжиматься что-то внутри груди. Две недели. Всего две недели прошло с тех пор, как Жанна Игнатовна появилась на их пороге с огромной сумкой и словами: «Ну что, деточки, придется мне к вам на недельку. У меня трубу прорвало, залила Леонида Петровича снизу, теперь ремонт делают».
Недельку. Как же наивно это звучало сейчас.
— Вадим! — позвала Таня в сторону комнаты. — Вадим, выйди сюда!
Муж появился в дверях кухни, сонный и растрепанный. Спать на раскладном диване в гостиной было неудобно, и последние дни Вадим просыпался с болью в спине. Он посмотрел на жену, потом на мать, потом на ведро в руках Тани.
— Что случилось?
— Твоя мама выбросила мои йогурты!
— Танюш, ну может, они правда испортились?
— Вадим, сегодня двадцать третье! Они свежие! И вообще не в йогуртах дело! — Таня поставила ведро на пол и развела руками. — Почему я должна каждый день находить что-то переставленное, перемытое, переделанное?
Жанна Игнатовна вздохнула и отложила тряпку. Она повернулась к сыну с таким видом, будто её безосновательно обвиняют в преступлении.
— Вадюша, я просто навожу порядок. Разве это плохо? Я стараюсь помочь, а меня ругают.
— Мам, никто тебя не ругает...
— Ругают! Вот слышишь, как со мной разговаривают! — Свекровь приложила ладонь к сердцу. — Я что, не имею права хоть как-то помочь? Я же вижу, что вы тут запустили всё! Холодильник грязный, на кухне беспорядок...
— Какой беспорядок?! — голос Тани сорвался на крик. — У нас всегда было чисто!
— Танюша, ну пожалуйста, давай спокойно, — Вадим попытался взять жену за руку, но она отдернулась.
— Нет! Я устала спокойно! Я устала находить на своей кухне чужие правила!
Она развернулась и вышла из кухни, громко хлопнув дверью. В наступившей тишине Жанна Игнатовна покачала головой и посмотрела на сына с укором.
— Видишь, какой у тебя характер у жены? Вспыльчивая совсем. Я же из лучших побуждений...
— Мам, ну ты правда все переставила, — осторожно начал Вадим. — Может, стоило спросить?
— Спросить? У собственного сына спросить, можно ли мне на кухне порядок навести? — Голос свекрови стал холодным. — Понятно. Значит, я тут лишняя.
— Я не это имел в виду...
— Нет-нет, всё ясно. Я поняла.
Жанна Игнатовна демонстративно повесила тряпку на кран и вышла из кухни, оставив сына стоять посреди неловкого утреннего конфликта.
А ведь всё начиналось совсем иначе.
***
Три недели назад Таня вернулась с работы и застала мужа сидящим на диване с телефоном в руках. По его лицу было понятно — произошло что-то неприятное.
— У мамы труба лопнула, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Залила соседа снизу. Говорит, там вода по стенам текла.
— Ого, — Таня скинула сапоги в прихожей и прошла в комнату. — И что теперь?
— Приедут рабочие, будут менять всю разводку. Мама говорит, недели две точно продлится.
— А она куда на это время?
Вадим поднял на неё глаза. И Таня сразу всё поняла.
— Вадим, нет.
— Танюш, ну куда ей деваться? У неё только я и Света. А у Светы квартира однушка, там места вообще нет.
— У нас тоже места нет! Мы в двушке живем, а она займет твою комнату, и нам придется спать в гостиной!
— Ну потерпим недельку-другую. Она же моя мама.
Таня села рядом и посмотрела мужу в глаза.
— Вадим, помнишь, как в прошлый раз твоя мама гостила у нас? На день рождения твой приезжала?
— Ну и что? Нормально всё было.
— Нормально? Она три дня учила меня готовить, переставляла мебель и делала замечания, что я неправильно складываю твои рубашки!
— Танюш, ну это же мелочи...
— Для тебя мелочи! А мне приходилось каждый день сдерживаться, чтобы не сказать лишнего!
Вадим потер лицо ладонями.
— Слушай, а что мне делать? Сказать матери, чтобы шла на улицу? Это же жестоко.
— Я не говорю про улицу! Можно снять квартиру на время ремонта. Или пусть у Светы живет, пусть они как-то разместятся.
— На съемное жилье денег жалко, у нас ипотека. А Света уже сказала, что у них реально негде, там муж её работает из дома, компьютер в комнате стоит...
Таня молчала, глядя в стену. Она понимала, что спор проигран. Вадим уже всё решил, просто пытался преподнести это как обсуждение.
— Неделя, — наконец сказала она. — Максимум две. Договорились?
— Конечно, — обрадовался Вадим и обнял её. — Спасибо, родная. Я знал, что ты поймешь.
Но уже через три дня Таня поняла, что совершила огромную ошибку.
***
Жанна Игнатовна приехала в пятницу вечером. Она обняла сына, кивнула невестке и прошла прямиком в комнату Вадима с чемоданом.
— Вадюш, помоги мне разложиться. И покажи, где у вас полотенца свежие.
За ужином свекровь рассматривала квартиру оценивающим взглядом.
— А вы здесь ничего не меняли с прошлого раза? Стены такие же серые. Я бы на вашем месте поклеила обои посветлее, поживее.
— Нам нравятся эти, — ответила Таня, накладывая салат.
— Ну нравятся, нравятся... А гости что скажут? Войдут — и сразу такое впечатление унылое.
— У нас редко бывают гости.
— Вот потому и редко, что обстановка не располагает.
Вадим торопливо вмешался:
— Мам, как там у тебя с ремонтом? Когда рабочие начнут?
— Говорят, в понедельник придут. Сначала трубы менять будут, потом стены подсушивать. Леонид Петрович снизу очень недоволен, представляешь? Говорит, что у него потолок испорчен и вообще требует компенсацию.
— А страховка?
— Какая страховка? У меня никакой страховки нет. Придется договариваться. Хотя я не понимаю, чего он хочет — я же не специально трубу сломала!
Таня молча доедала салат. Уже сейчас, в первый вечер, она чувствовала, как напрягается от каждого слова свекрови. От её тона, от её взглядов, от того, как Жанна Игнатовна смотрела на их квартиру.
После ужина свекровь пошла в ванную, и Таня быстро перемыла посуду, пытаясь закончить до её возвращения. Но не успела — Жанна Игнатовна вышла и сразу направилась на кухню.
— Танечка, дай я помогу. Ты же устала после работы.
— Спасибо, я сама справлюсь.
— Да ладно тебе, не гордись! — Свекровь взяла полотенце и начала вытирать тарелки. — Вот смотри, их надо так ставить, чтобы вода стекала. А то у тебя они все в разные стороны.
— Жанна Игнатовна, я двадцать девять лет мою посуду, знаю, как правильно.
— Ну знаешь, знаешь, а всё равно неправильно делаешь.
Таня стиснула зубы и продолжала мыть кастрюлю.
Вечером, когда они с Вадимом укладывались на раскладном диване в гостиной, она прошептала:
— Две недели. Я считаю дни.
— Да ладно тебе, — зевнул Вадим. — Она же старается помочь.
— Она старается меня достать.
— Танюш, ну не преувеличивай...
Но дальше разговор не пошел — Вадим уже засыпал. А Таня лежала и смотрела в потолок, слушая, как за стеной свекровь громко разговаривает по телефону с кем-то из подруг.
— Да, живу теперь у сына... Квартирка у них, конечно, маленькая, но что поделать... Невестка моя работает где-то в стоматологии, администратором... Ну да, весь день там пропадает, дома готовить некогда... Вадик мой похудел, я смотрю, совсем исхудал...
Таня закрыла глаза и глубоко вдохнула. Две недели. Всего четырнадцать дней.
Она ещё не знала, что четырнадцать дней превратятся в три недели. И что каждый новый день будет испытанием на прочность.
***
В субботу утром Таня проснулась от звука работающего телевизора. Она открыла глаза и посмотрела на часы — половина восьмого. В выходной. Когда они обычно спали до десяти.
Из гостиной доносился бодрый голос ведущего утреннего шоу. Таня повернулась к мужу, но Вадим спал, натянув одеяло на голову. Она встала, накинула халат и вышла в коридор.
Жанна Игнатовна сидела в кресле перед телевизором, уже полностью одетая и причесанная.
— Доброе утро, Танечка! Ты рано встала.
— Жанна Игнатовна, а можно сделать телевизор потише? Мы обычно в выходные подольше спим.
— Ой, извини, я не подумала! — Свекровь взяла пульт, но убавила громкость совсем немного. — Лучше?
— Спасибо.
Таня прошла на кухню и замерла. Вся посуда, которую она вчера вечером расставила по полкам, стояла по-другому. Кастрюли переместились на верхнюю полку, сковородки вниз, тарелки стояли стопками вместо рядов.
— Жанна Игнатовна, — позвала Таня, стараясь говорить спокойно. — Вы что-то меняли на кухне?
— А, да! — свекровь прошла следом. — Я утром встала, решила посмотреть, где что у вас лежит, и поняла, что неудобно совсем. Вот переставила немного. Так гораздо практичнее, правда?
— Мне было удобно так, как было.
— Танечка, ну поверь моему опыту. Я сорок лет веду хозяйство, знаю, как правильно.
— Это моя кухня, — Таня почувствовала, как в висках начинает пульсировать. — И я не просила ничего переставлять.
— Ой, да ладно тебе! Это же мелочь! Привыкнешь быстро.
Свекровь вернулась к телевизору, оставив невестку стоять посреди кухни и смотреть на чужой теперь порядок. Таня открыла шкаф — даже специи переставлены. Соль, которая всегда стояла у плиты, теперь переехала к окну. Перец, сахар, приправы — всё не на своих местах.
Она глубоко вдохнула, закрыла шкаф и вышла из кухни. Будить Вадима и устраивать скандал? Нет смысла. Он всё равно встанет на сторону матери, скажет, что это ерунда, что можно и потерпеть.
В половине десятого проснулся Вадим. Он вышел на кухню сонный, налил себе воды и только тогда заметил странное выражение лица жены.
— Что такое?
— Ничего. Твоя мама переставила всю посуду.
— И что? Ну переставила, не страшно же.
— Вадим...
— Танюш, ну правда, не делай из мухи слона. Мама старается помочь.
— Я не просила о помощи!
Вадим вздохнул и потянулся к верхнему шкафу за кружкой. Не нашел на привычном месте, открыл другой — тоже нет.
— Мам! — позвал он. — Где кружки?
— В нижнем справа! Так удобнее, не надо тянуться!
Вадим открыл нижний шкаф, достал кружку и налил себе воды. Потом посмотрел на Таню.
— Ну ладно, может, правда неудобно немного...
— Немного?
— Танюш, потерпи, пожалуйста. Это всего на пару недель.
Но в глубине души Таня уже начинала сомневаться, что две недели — это реальный срок.
***
В воскресенье свекровь объявила, что пригласила свою подругу Валентину Степановну в гости.
— Как пригласила? — Таня стояла у плиты и размешивала суп.
— Ну позвонила и пригласила. Она давно хотела меня навестить, а тут как раз случай.
— Жанна Игнатовна, но это же не ваша квартира. Может, стоило спросить?
Свекровь удивленно подняла брови.
— Спросить? У кого? У собственного сына?
— Ну хотя бы предупредить нас заранее.
— Танечка, ты что, против того, чтобы у меня были гости? Я тут совсем одна сижу целыми днями, пока вы на работе. Мне тоже хочется с кем-то пообщаться.
— Я не против гостей, я против того, что меня никто не предупредил!
— Ну вот я сейчас и предупреждаю. Валя придёт в три часа.
Таня выключила плиту и вышла из кухни. Она нашла Вадима в ванной — он брился перед зеркалом.
— Твоя мама пригласила гостей. В нашу квартиру. Не спросив нас.
— Ну мам, это же не очень хорошо, — Вадим вытер лицо полотенцем. — Надо было предупредить.
— Вадюша, я слышу! — крикнула из комнаты свекровь. — И вообще, мне кажется, ты на стороне жены слишком уж! Я твоя мать, между прочим!
Вадим виновато посмотрел на Таню.
— Ладно, пусть придёт её подруга. Это же ненадолго.
Валентина Степановна пришла ровно в три. Полная женщина лет шестидесяти, в яркой кофте и с громким голосом. Она прошла на кухню, где Жанна Игнатовна уже накрыла стол, и начала охать и ахать.
— Жанночка, как ты тут устроилась! Квартирка какая уютная!
— Да уж, приходится, — вздохнула свекровь. — Своя-то в ремонте. Терплю пока.
— А дети хорошо тебя приняли?
— Дети — да. Вадик мой вообще золотой. А вот невестка... — Жанна Игнатовна понизила голос, но недостаточно, чтобы Таня, сидевшая в гостиной, не услышала. — Ты знаешь, Валь, работает целыми днями, дома вечно не бывает. Готовить нормально не умеет, Вадик мой совсем исхудал.
— Да ну?
— Вот те крест! Смотрю на него и сердце болит. Хорошо, я теперь тут, могу хоть нормальной едой накормить.
Таня сжала кулаки. Вадим сидел рядом, уткнувшись в телефон.
— Ты слышишь, что твоя мать говорит? — прошептала она.
— Ну мам всегда так... Не обращай внимания.
— Как не обращать? Она обсуждает меня с посторонними людьми! В моей квартире!
— Танюш, потише, они же услышат.
— И пусть услышат!
Таня встала и пошла в спальню. Она закрыла дверь, села на кровать и уставилась в стену. Внутри всё кипело. Хотелось выйти на кухню, выставить эту Валентину Степановну и сказать свекрови всё, что накопилось за эти дни. Но она понимала — скандал только ухудшит ситуацию. Вадим точно встанет на сторону матери, начнутся упрёки, слёзы.
Она достала телефон и написала подруге Лене: "Если я сойду с ума в ближайшие дни, ты знаешь, кто виноват".
Лена ответила почти сразу: "Свекровь? Держись, подруга!"
Гости засиделись до позднего вечера. Таня вышла из спальни только к девяти, когда Валентина Степановна наконец ушла. На кухне стоял погром — грязные тарелки, чашки, крошки на столе.
— Ой, Танечка, извини, мы тут намусорили немного, — свекровь виноватым тоном оглядела кухню. — Сейчас помою.
— Не надо. Я сама.
— Да ладно, давай вместе!
— Я сказала — сама!
Таня начала резко собирать тарелки, бросая их в раковину со звоном. Жанна Игнатовна обиженно поджала губы (примечание: нужна замена этой фразы) и вышла из кухни.
Вадим появился через минуту.
— Танюш, ну зачем ты так грубо?
— Грубо? А как надо было? Мило улыбаться, пока твоя мама устраивает в нашей квартире посиделки и обсуждает меня с подругами?
— Она не обсуждала...
— Вадим, я всё слышала! Она сказала, что я не умею готовить и что ты похудел!
— Ну это же мама так говорит, не всерьёз...
— Для меня это всерьёз! — Таня бросила губку в раковину. — Я устала! Устала от того, что каждый день нахожу что-то переделанное! Устала от замечаний! Устала от того, что в моей квартире я чувствую себя гостьей!
— Танюша, ну потерпи ещё немного. Ремонт скоро закончится.
— Когда? Когда закончится?
— Ну... мама говорила, недели две ещё.
— Две недели назад она говорила то же самое!
Вадим молчал. Таня посмотрела на него, ожидая хоть каких-то слов поддержки, но муж только растерянно стоял посреди кухни.
— Понятно, — тихо сказала она и вернулась к мытью посуды.
***
В понедельник на работе Таня еле сдерживалась, чтобы не сорваться на пациентах. Лена заметила её состояние ещё с утра.
— Ты как зомби выглядишь. Опять свекровь?
— Лен, я не знаю, сколько ещё выдержу. Она вчера пригласила подругу, они до вечера просидели, обсуждали меня. Я всё слышала.
— И что Вадим?
— А что Вадим? Ничего. Сидит, молчит, просит потерпеть.
Лена помолчала, потом спросила:
— А ты звонила рабочим, которые делают ремонт?
— Зачем?
— Ну узнай, когда они реально закончат. А то твоя свекровь может сколько угодно говорить про две недели, а по факту там ещё месяц работы.
Таня задумалась. Вечером, когда свекровь ушла гулять, она нашла в интернете контакты бригады, которая делала ремонт у Жанны Игнатовны. Прораб ответил не сразу, но когда взял трубку, голос у него был усталый.
— Слушаю.
— Здравствуйте, это Татьяна, невестка Жанны Игнатовны Юрьиной. Вы делаете у неё ремонт после прорыва трубы?
— Ну да, делаем.
— Скажите, когда примерно закончите?
Прораб помолчал.
— Ну... если честно, хозяйка сама попросила не торопиться. Сказала, делайте качественно, времени полно.
У Тани похолодело внутри.
— То есть как не торопиться?
— Ну вот так. Говорит, пусть всё будет идеально, она не спешит. Мы сначала трубы меняли, потом стены сушили, теперь вот штукатурку выравниваем. По плану ещё недели три точно.
— Три недели?!
— Ну да. А что такое?
Таня молча положила трубку. Руки дрожали. Значит, свекровь специально затягивала ремонт. Специально! Ей было удобно жить у них, удобно командовать, переставлять, учить жизни.
Когда Вадим вернулся с работы, Таня встретила его уже в коридоре.
— Мне надо с тобой поговорить. Серьёзно.
— Сейчас, дай куртку сниму...
— Вадим, твоя мама попросила рабочих не торопиться с ремонтом!
Вадим замер с курткой в руках.
— Что?
— Я звонила прорабу. Он сказал, что твоя мама велела делать всё не спеша, что времени полно! Ещё три недели минимум работы!
— Ты звонила моим матери рабочим? Без её ведома?
— Вадим, ты слышишь, что я говорю? Она специально затягивает! Она не собирается съезжать!
— Танюш, ну может, она действительно хочет, чтобы ремонт сделали качественно...
— Качественно?! Вадим, мы не можем больше жить вот так! Я схожу с ума! Каждый день что-то новое! То она посуду переставит, то гостей приведёт, то готовку мою критикует!
— Ну так скажи ей, что тебя не устраивает!
— Я говорила! Но она на меня обижается, потом ты на меня обижаешься, потому что я с твоей мамой грубо разговариваю!
Вадим тяжело вздохнул и прошёл на кухню. Таня пошла за ним.
— Слушай, давай так, — он налил себе воды. — Мама скоро переедет. Потерпи совсем чуть-чуть.
— Вадим, ты меня не слышишь! Не скоро! Ещё минимум три недели!
— Ну что мне делать? Выгнать родную мать?
— Нет! Снять ей квартиру на время ремонта! Мы можем себе это позволить!
— Зачем тратить деньги, когда у нас есть место?
— У нас нет места! У нас двушка! И мы уже три недели спим на раскладушке!
— Танюша, это временно...
— Сколько можно повторять одно и то же?!
Голос Тани сорвался. Она чувствовала, как подступают слёзы, но сдерживалась изо всех сил. Вадим смотрел на неё растерянно, не зная, что сказать.
В этот момент в квартиру вошла Жанна Игнатовна. Она сразу почувствовала напряжение.
— Что случилось?
— Ничего, мам, — быстро сказал Вадим.
— Случилось, — Таня повернулась к свекрови. — Жанна Игнатовна, я звонила вашим рабочим. Они сказали, что вы попросили их не торопиться.
Лицо свекрови на мгновение стало жёстким, но она быстро взяла себя в руки.
— И что такого? Я хочу, чтобы ремонт был сделан нормально, а не абы как!
— Но вы говорили, что это две недели!
— Ну я не знала точно! Рабочие же сами сроки меняют!
— Они сказали, что именно вы попросили делать не спеша!
— Танечка, ты что, считаешь, что я специально здесь задерживаюсь? — Голос свекрови стал обиженным. — Думаешь, мне приятно быть обузой для собственного сына?
— Я не это имела в виду...
— Нет, имела! Вижу, как ты на меня смотришь! Как будто я тут лишняя!
— Жанна Игнатовна, я просто хочу, чтобы мы жили спокойно!
— А я тебе мешаю жить спокойно? Я, которая стараюсь вам помочь? Которая навожу порядок в этом доме?
— Мне не нужна ваша помощь! Мне нужна моя квартира обратно!
Повисла тяжёлая тишина. Жанна Игнатовна медленно кивнула.
— Понятно. Значит, так. Вадим, я всё поняла. Твоя жена не хочет видеть меня в этом доме.
— Мам, это не так...
— Как раз так! Она сама сказала — её квартира! Значит, я тут никто!
— Жанна Игнатовна, я не выгоняю вас! — Таня почувствовала, как ситуация выходит из-под контроля. — Я просто предлагаю снять вам квартиру на время ремонта!
— А мне не нужна ваша съёмная квартира! У меня есть сын, у которого я думала найти поддержку!
Свекровь развернулась и ушла в комнату, громко хлопнув дверью. Вадим обречённо посмотрел на жену.
— Ну вот, довольна? Теперь мама обижена.
— А я должна терпеть?
— Ты могла бы быть помягче!
— Мягче? Вадим, я три недели терплю! Я молчала, когда она переставляла мою посуду! Молчала, когда критиковала мою готовку! Молчала, когда приводила гостей без предупреждения! Сколько ещё мне молчать?!
— Ну так скажи ей нормально, без криков!
— Я говорила нормально! Она не слышит!
Вадим схватился за голову.
— Господи, ну что мне делать? Разорваться между вами?
— Тебе надо выбрать, с кем ты! С женой или с мамой!
Слова вырвались сами собой. Таня сама испугалась их, но отступать было поздно.
Вадим смотрел на неё долгим взглядом.
— Серьёзно? Ты заставляешь меня выбирать?
— Я заставляю тебя защитить свою семью! Нашу семью! Это я и ты, Вадим! Не твоя мама! А ты даже слова мне поперёк сказать не можешь, потому что боишься её обидеть!
— Я не боюсь! Просто я не хочу устраивать скандалы!
— Тогда будь готов, что этот скандал устрою я!
Таня ушла в спальню и закрылась там. Села на кровать, обхватила голову руками. Дышать было тяжело. Внутри всё сжималось в тугой узел злости, обиды, отчаяния.
Через стену был слышен приглушённый разговор Вадима с матерью. Таня не разбирала слов, но интонации угадывались — свекровь плакала, Вадим успокаивал. Как всегда.
***
Следующие два дня в квартире висело напряжённое молчание. Жанна Игнатовна демонстративно не разговаривала с Таней. Утром молча пила чай на кухне, вечером сидела в своей комнате. Вадим метался между двумя огнями, пытаясь всех помирить, но только раздражал обеих.
В четверг Таня вернулась с работы и увидела в коридоре соседа Олега Семёновича. Он ремонтировал дверной замок и недовольно буркнул:
— Здравствуйте.
— Добрый вечер, Олег Семёнович.
— Слышь, у вас там что, война объявлена? По ночам слышно, как вы ругаетесь.
Таня покраснела.
— Извините, мы постараемся тише.
— Да ладно, я не жалуюсь, — сосед затянул болт покрепче. — Просто твоя свекровь вчера в лифте встретил. Такое рассказывала про тебя... Говорит, невестка грубая, дом не ценит, сына против матери настраивает.
— Она так сказала?
— Ага. Я, конечно, слушал, кивал, но думал — надо же, как люди друг друга не слышат.
Таня прошла в квартиру, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно. Значит, свекровь теперь ещё и соседям жалуется. Прекрасно.
Вечером она показала Вадиму объявления о съёмном жилье.
— Смотри. Однокомнатная квартира в вашем районе, десять тысяч в месяц. Снимем на два месяца, пока ремонт точно закончится.
— Танюш, ну зачем тратить двадцать тысяч...
— Вадим, я готова платить сама! Из своих денег! Только чтобы это закончилось!
— А мама согласится?
— А какая разница, согласится или нет? Это наше решение!
Вадим молчал, глядя в телефон. Потом сказал:
— Дай я сначала с ней поговорю.
Разговор состоялся в пятницу вечером. Таня специально вышла погулять, чтобы дать им возможность обсудить всё спокойно. Когда она вернулась через час, Вадим сидел на кухне с мрачным лицом.
— Ну что?
— Мама отказалась. Сказала, что это унижение — жить в съёмной квартире, когда у сына есть нормальное жильё.
— Унижение?!
— Танюш, я пытался объяснить, но она не слушает. Говорит, что это ты её выгоняешь.
— Господи... — Таня опустилась на стул. — То есть выхода нет?
— Ну... потерпим ещё немного. Ремонт же не вечно будет идти.
— Вадим, ты понимаешь, что она будет затягивать его бесконечно?
— Не будет. Ей же самой надоест.
Но Таня видела по его глазам — он сам не верил в то, что говорит.
***
В субботу утром произошло то, что переполнило чашу терпения.
Таня проснулась поздно, около десяти. Вадим уже встал, на кухне слышались голоса. Она натянула халат и вышла — и замерла в дверях гостиной.
Вся мебель была переставлена. Диван стоял у другой стены, шкаф развёрнут, кресло переехало к окну. На полках книги и безделушки лежали по-другому.
— Что здесь происходит?
Жанна Игнатовна обернулась. Она выглядела довольной собой.
— А, Танечка, проснулась! Смотри, я тут навела порядок. Мебель-то у вас неудобно стояла, в глаза бросалось. Вот я с Вадиком переставили.
— С Вадиком?
Муж виноватым взглядом смотрел на неё из-за дивана.
— Танюш, мама сказала, что так лучше будет...
— И ты согласился? Без меня?
— Ну она настаивала...
Таня медленно обвела взглядом комнату. Её комнату. Их комнату. Которую свекровь перекроила под себя.
— Верните всё, как было.
— Танечка, ну посмотри, как хорошо получилось! — Свекровь провела рукой. — Светлее стало, просторнее!
— Я сказала — верните всё обратно.
Голос Тани был ледяным. Жанна Игнатовна поджала губы.
— Вадим, скажи ей!
— Мам, может, правда вернуть...
— Как?! Ты тоже против меня?! Я два часа тут работала, спину сорвала, а вы...
— Мне всё равно, сколько вы работали! — Таня почувствовала, как внутри что-то окончательно лопается. — Это не ваша квартира! Не ваша мебель! Не ваше право переставлять что-либо без спроса!
— А чья? Твоя, значит? — Голос свекрови стал злым. — Вот как! Это квартира моего сына! И я имею полное...
— Нет! — крикнула Таня. — Это наша с Вадимом квартира! Мы её купили! Мы платим ипотеку! И я больше не собираюсь терпеть ваши выходки!
— Выходки?! Ты смеешь называть мою помощь выходками?!
— Какую помощь?! Вы три недели переворачиваете здесь всё вверх дном! Вы критикуете меня, обсуждаете с подругами и соседями, ведёте себя как хозяйка! А когда я пытаюсь хоть что-то сказать, вы обижаетесь и жалуетесь сыну!
— Потому что ты неблагодарная! — закричала свекровь. — Я стараюсь для вас, а ты...
— Никто вас не просил стараться! Никто не просил переставлять посуду, мебель, лезть в нашу жизнь!
Вадим попытался вклиниться:
— Девоч... Танюш, мам, ну прекратите...
— Нет! — Таня повернулась к мужу. — Хватит! Вадим, я устала! Устала терпеть, устала молчать, устала быть плохой! Я больше не могу так жить!
— Танюша, ну успокойся...
— Не надо мне говорить успокоиться! Три недели я успокаивалась! Три недели ждала, что ты хоть раз скажешь матери слово в мою защиту! Но ты молчал! Всё время молчал!
— Я... я не хотел ссоры...
— А что ты хотел?! Чтобы я просто терпела вечно?!
Таня достала телефон и открыла сохранённое объявление.
— Вот! Квартира! Десять тысяч в месяц! Завтра едем смотреть и снимаем! Для твоей матери!
— Как ты смеешь! — Жанна Игнатовна схватилась за сердце. — Выгонять меня!
— Я никого не выгоняю! Я предлагаю нормальное решение! Вам будет отдельная квартира, нам — наша! Всем хорошо!
— Мне не нужна твоя съёмная квартира! У меня есть сын!
— У вас есть сын, у которого есть жена! И которому надо выбрать, с кем он живёт!
Свекровь повернулась к Вадиму, и в её глазах блеснули слёзы.
— Вадюша... Скажи ей... Скажи, что я твоя мать... Что я тебя растила...
Вадим стоял посреди комнаты, бледный, растерянный. Он открывал рот, закрывал, не находя слов.
И вдруг произнёс тихо:
— Мам... Может, правда стоит пожить отдельно? Пока ремонт идёт...
Время словно остановилось. Жанна Игнатовна смотрела на сына так, словно он её предал. Медленно, по слогам, она спросила:
— То есть... жена для тебя важнее... чем мать?
— Мам, это не так...
— Нет! Именно так! — Голос свекрови задрожал. — Ты выбираешь её! Эту... которая меня выгоняет!
— Жанна Игнатовна, я не выгоняю! — Таня пыталась донести, но свекровь не слушала.
— Молчи! Я к тебе не обращаюсь! — Она схватила свою сумку со стола. — Всё! Я поняла! Мне здесь не рады!
— Мам, подожди, не надо...
— Отстань! — Свекровь достала телефон и набрала номер дрожащими руками. — Света? Дочь... Приезжай за мной... Срочно... Да, твой брат... Меня выгоняет...
Она отошла в комнату, захлопнув дверь. В гостиной повисла оглушительная тишина.
Вадим смотрел на Таню потерянным взглядом.
— Ты правда хотела снять квартиру?
— Конечно, — устало ответила она. — Я не чудовище, Вадим. Просто я не могу больше жить вот так.
Он кивнул, ничего не ответив.
Через сорок минут приехала Света с мужем Игорем. Сестра Вадима выглядела растерянной. Она робко поздоровалась с Таней, вопросительно посмотрела на брата.
— Что случилось?
Жанна Игнатовна вышла из комнаты с собранной сумкой. Лицо её было каменным.
— Меня выгоняют. Твоя невестка решила, что я здесь лишняя.
— Мам... — Света бросила умоляющий взгляд на брата. — Вадим?
— Света, — Вадим тяжело вздохнул. — Мы предложили маме снять квартиру на время ремонта. Чтобы... чтобы всем было удобнее.
— Удобнее! — Свекровь усмехнулась. — Ему без матери удобнее!
— Мам, я не это имел в виду...
— А что ты имел в виду?! Что я вам мешаю?! Что лучше бы меня здесь не было?!
Света неловко переступила с ноги на ногу.
— Мам, может, правда... ну, на время, пока ремонт... это было бы...
— Ты тоже?! — Жанна Игнатовна посмотрела на дочь с негодованием. — Против собственной матери?
— Я не против, просто...
— Всё! Хватит слов! — Свекровь схватила сумку и направилась к двери.
Вадим пошёл за ней.
— Мам, подожди, давай спокойно поговорим...
У порога Жанна Игнатовна остановилась и медленно обернулась. Посмотрела на сына долгим, тяжёлым взглядом.
— Запомни этот день, Вадим. Ты сделал выбор. Выбрал жену. Ну что ж... Живите. Но я этого не прощу.
Она перевела взгляд на Таню, и в её глазах была холодная ярость.
— И вы, Татьяна, запомните. Мать всегда остаётся матерью. Когда-нибудь вы поймёте, что натворили.
Таня вдруг почувствовала, как в груди всё сжимается в комок. Она шагнула вперёд.
— Твоя мама в любом случае съедет из моей квартиры, с тобой или без тебя!
Слова прозвучали резко, жёстко. Жанна Игнатовна побледнела, развернулась и вышла, с силой хлопнув дверью. Света виноватым взглядом посмотрела на брата и заспешила следом. Игорь кивнул на прощание и тоже исчез за дверью.
Квартира погрузилась в тишину. Вадим стоял посреди прихожей, как будто не понимая, что произошло. Таня опустилась на диван — руки дрожали, дышать было тяжело.
— Ты довольна? — тихо спросил Вадим.
— Нет, — честно ответила она. — Но по-другому было нельзя.
Он молчал. Потом развернулся и ушёл в спальню, закрыв за собой дверь.
Таня осталась одна в переставленной свекровью гостиной. Смотрела на чужой теперь порядок и чувствовала, как внутри всё опустошается. Она не хотела скандала. Не хотела этих криков, слёз, обид. Но выбора не было.
***
На следующий день Вадим почти не разговаривал. Отвечал односложно, смотрел в сторону. Вечером сказал:
— Я был у мамы. Она живёт у Светы.
— Как она?
— Плохо. Обижена. Говорит, что не простит ни тебя, ни меня.
— А ты? — тихо спросила Таня.
Вадим долго молчал. Потом вздохнул.
— Я не знаю. С одной стороны, я понимаю тебя. Правда понимаю. С другой... Это же моя мать.
— Вадим, я не против твоей матери. Я против того, как она себя вела.
— Знаю. Но ей не объяснишь.
Он сел рядом, устало потёр лицо.
— Знаешь, что самое страшное? Что я впервые в жизни сказал ей "нет". И она этого не пережила.
Таня взяла его за руку.
— Это наша жизнь, Вадим. Наша семья. И решать должны мы.
— Я знаю. Просто... больно.
Они сидели рядом в тишине. За окном темнело, наступал вечер. Впервые за три недели в квартире было тихо.
В понедельник на работе Лена сразу заметила перемены в лице подруги.
— Что случилось?
— Свекровь съехала. Мы поссорились.
— Насовсем?
— Насовсем.
Лена присвистнула.
— И как Вадим?
— Страдает. Но держится. Мама с ним не разговаривает.
— А ты?
Таня задумалась.
— Мне легче. Честно. Я наконец могу дышать в своей квартире.
Лена кивнула.
— Знаешь, иногда приходится делать неприятные вещи ради собственного спокойствия.
— Да. Только почему-то от этого не легче.
***
Прошла неделя. Света звонила Вадиму почти каждый день, передавала новости от матери. Жанна Игнатовна наотрез отказывалась разговаривать с сыном. Говорила, что он её предал, что выбрал чужую женщину вместо родной матери.
— Она требует, чтобы ты извинился, — говорила Света. — И чтобы Таня извинилась тоже.
— За что? — спросил Вадим.
— За то, что выгнали её.
— Мы никого не выгоняли! Мы предложили нормальное решение!
— Я знаю. Но маме не объяснишь.
В конце февраля Света позвонила снова.
— Вадим, у мамы закончился ремонт. Она переезжает обратно к себе.
— Наконец-то. Как она?
— Всё ещё злится. Говорит, что пока не готова с тобой общаться. И с Таней тем более.
Вадим положил трубку и посмотрел на жену.
— Мама переехала. Но разговаривать со мной не хочет.
— Ты жалеешь? — тихо спросила Таня.
Он покачал головой.
— Нет. Мне больно, очень больно. Но я не жалею. Ты была права — это наша семья. Наша жизнь. И мы должны решать, как в ней жить.
Он обнял её. Таня прижалась к нему, чувствуя, как плечи мужа дрожат от сдерживаемых эмоций.
— Прости, что не защитил тебя сразу, — прошептал он. — Я просто не знал, как.
— Теперь знаешь.
— Да. Теперь знаю.
Они стояли посреди гостиной — своей гостиной, где мебель снова стояла на привычных местах, где на кухне посуда расставлена так, как им удобно, где не было чужого присутствия.
Жанна Игнатовна не простила. Света иногда звонила, осторожно передавала новости, но мать категорически отказывалась видеться с сыном и невесткой. Вадим страдал молча, иногда Таня ловила его задумчивый, грустный взгляд. Но он больше не говорил, что она была неправа.
Конфликт не разрешился. Не было слёз примирения, объятий, извинений. Была только холодная обида свекрови, которая оказалась сильнее любви к сыну. И было решение Вадима — впервые в жизни поставить свою семью выше требований матери.
В начале марта Таня вернулась домой и увидела, что Вадим поставил на стол вазу с цветами.
— Это зачем?
— Просто так. Захотелось сделать приятное.
Она улыбнулась и обняла его.
— Знаешь, а ведь я не помню, когда мы последний раз просто сидели дома вдвоём и смотрели кино.
— Давно, — кивнул он. — Исправим?
Они сели на диван, включили фильм. За окном медленно таял февральский снег. Впереди была весна, новая жизнь, новые правила. Без свекрови, без постоянного напряжения, без страха сказать лишнее слово.
Цена этому — разрыв с Жанной Игнатовной. Но Таня приняла эту цену. Она отстояла своё право жить в собственной квартире так, как хочет. Право быть главной в своей семье. Право на границы, которые никто не смеет переступать без спроса.
А Вадим научился говорить "нет". Пусть это далось ему тяжело, пусть до сих пор болит. Но он сделал выбор. И остался с женой.
Свекровь продолжала держать обиду. Света передавала, что мать часто плачет, жалуется подругам на неблагодарного сына, говорит, что её предали. Но жить с ней они больше не будут. Никогда.
И это было правильно.