Ночь с 16 на 17 декабря 1916 года (по старому стилю — с 29 на 30 декабря). Петербург завален снегом, Неву стягивает лёд. В роскошном дворце на Мойке, принадлежащем князю Феликсу Юсупову, не спят: в подвальном этаже накрыт поздний стол. На тарелках — пирожные, на столе — сладкое вино. В комнату спускается высокий бородатый мужчина в поношенном чёрном сюртуке. Это Григорий Распутин. Через несколько часов он будет мёртв.
Позже в мемуарах Юсупов напишет, что в ту ночь произошло нечто невероятное. Мол, они пытались отравить старца — подсыпали яд в выпечку и мадеру, — но яд будто растворился в воздухе. Пришлось стрелять. Стреляли один раз — он упал. Отошли… и тут «мертвец» вдруг поднялся и пошёл на убийцу. Стреляли снова, ещё и ещё, били палками, а потом, связав, бросили его в прорубь, откуда он, умирая, пытался выбраться, царапая лёд ногтями.
Звучит как сценарий готического триллера. Неудивительно, что именно эта версия смерти Распутина разошлась по миру — от газет 1910‑х годов до голливудских фильмов. Но что из этой истории правда, а что — красивый, выгодный убийцам миф? Давайте разбираться.
Крестьянин из Покровского, который оказался слишком близко к трону
Чтобы понять, почему убийство Распутина стало таким громким, нужно сперва разобраться, кем он был для царской семьи — и для всей империи.
Григорий Ефимович родился в сибирском селе Покровском Тобольской губернии. Образования почти не получил, с юности странствовал, бывал в монастырях, ходил по святым местам. В начале XX века в России это никого особенно не удивляло: странствующие «старцы» были привычной фигурой — кто‑то искренне молился, кто‑то лечил наложением рук, кто‑то был обычным шарлатаном. Граница между ними часто размывалась.
Слава о Распутине поползла по Петербургу, когда вокруг него начали рассказывать истории о чудесных исцелениях и «видениях». К началу 1900‑х он оказался в столице — его водили по салонам, знакомили с влиятельными людьми. И однажды путь крестьянина из далёкой Сибири пересёкся с путём царской семьи.
Главный ключ к его влиянию — болезнь наследника престола. Цесаревич Алексей страдал от гемофилии: любая травма могла обернуться смертельным внутренним кровотечением. Лекарства тогда были бессильны — медицина ещё не умела то, что сегодня делает обычный гематолог. В какой‑то момент, когда врачи разводили руками, рядом оказалась фигура «божьего человека» — Распутин. Одна из молитвенных ночей, совпавшая с неожиданным улучшением состояния мальчика, стала для императрицы Александры Фёдоровны поворотной точкой.
Для матери, живущей в постоянном страхе за жизнь сына, это выглядело настоящим чудом. Распутин превратился для неё не в сомнительного крестьянина, а в почти святого, чьи молитвы «останавливают кровь». Отсюда — безграничное доверие, письма, просьбы приехать, вмешаться, посоветовать. Если «друг» семьи говорил, что тот или иной министр вреден, к его словам прислушивались. Власть, которую он получил, была не формальной — она шла через женщину, которая больше всего на свете боялась потерять ребёнка.
Снаружи это выглядело иначе. Для значительной части дворянства и чиновничества Распутин стал символом «разложения власти»: крестьянин в грязных сапогах, который диктует царю, кого назначать министром, а кого снимать. Газеты и карикатуры с удовольствием подхватили тему: старец в компании дам, сплетни о разгуле, алкоголь и «оргии», бесконечные намёки на интимные связи с императрицей. Что из этого было правдой, а что — информационной войной? Историки спорят до сих пор, но одно очевидно: образ «тёмного старца» создавался не только им самим.
В годы Первой мировой войны раздражение выросло до ярости. Распутин выступал против продолжения бойни, настаивал на скорейшем мире, а для многих политиков и военных это звучало как предательство. В глазах части элиты он превратился не только в развратника, но и в политическую угрозу: человек, влияющий на императрицу, мешает вести войну до победного конца и, возможно, подтолкнёт Россию к сепаратному миру.
Чем длиннее становилась его тень над Зимним дворцом, тем логичнее многим казалась мысль: «Если убрать Распутина, мы спасём монархию и Россию». Это, как мы знаем, оказалось иллюзией — но в 1916 году заговорщикам именно так казалось.
Кто собрался в ночь убийства: заговорщики и их мотивы
В декабре 1916‑го эти настроения вылились в заговор. В нём сошлись люди очень разные — и по положению, и по характеру, и по тому, что каждый из них надеялся получить, устранив Распутина.
Феликс Юсупов — один из богатейших людей Российской империи, красавец, любимец петербургского света. Наследник огромных состояний, муж племянницы Николая II, княжны Ирины. Человек впечатлительный, склонный к театральности — и, как покажет будущее, мастер переписывать события так, чтобы в центре сюжета всегда был именно он.
Владимир Пуришкевич — правый думский депутат, пламенный монархист и отчаянный антисемит. Ярый противник «распутинщины», человек, любящий громкие жесты и резкие заявления. Для него устранение старца — почти священный долг, попытка очистить престол от скверны.
Великий князь Дмитрий Павлович — двоюродный брат Николая II, представитель самой династии. Для него участие в заговоре — шаг трагический. С одной стороны, верность дому Романовых, с другой — убеждённость, что, если не убрать Распутина, монархии конец. Человек, разрывающийся между долгом крови и долгом перед страной.
Вокруг них — ещё несколько фигурантов, включая офицеров и приближённых. В некоторых версиях появляется ещё один персонаж: британский агент Освальд Рейнер, давний знакомый Юсупова по Оксфорду. Но о нём мы поговорим позднее.
Что их всех объединяло? Уверенность, что Распутин — корень зла. Кто‑то видел в нём демона, кто‑то — политическую угрозу, кто‑то просто ненавидел его за влияние на императрицу. Они искренне верили: «Убьём его — и всё наладится». Эта формула, надо сказать, в истории ещё ни разу не сработала, но каждое новое поколение проверяет её заново.
Вечер 16 декабря они провели в приготовлении к «операции». Договорились, кто и как будет заманивать старца, кто где спрячется, кто приготовит яд, кто будет стрелять в случае провала первого плана. В каком‑то смысле это был спектакль — только на кону стояли не аплодисменты публики, а чужая жизнь и судьба целой страны.
Классический сюжет: «Отравлен, застрелен, утоплен»
Вернёмся в подвал на Мойке.
По знаменитой версии Юсупова, всё было так. Распутина пригласили якобы к больной княгине Ирине — поговорить, утешить, помолиться. Пока он наверху общался с хозяином дома, в подвале накрыли стол. На пирожные и в мадеру добавили цианид калия. План был прост: старец съест несколько сладостей, выпьет вина, яд сделает своё дело — и всё закончится тихо, без выстрелов, без крови, без лишнего шума.
Но, если верить мемуарам Юсупова, история пошла не по сценарию. Распутин ел, пил, рассказывал анекдоты, но ничего с ним не происходило. Никаких судорог, никакой боли, никакой агонии. Часы шли, дозу якобы увеличивали, а гость будто и не замечал, что его травят. Тогда Юсупов, не выдержав напряжения, поднялся наверх, взял револьвер и, вернувшись, выстрелил в Распутина. Тот упал.
Казалось бы, вот и конец истории. Заговорщики обсуждали, что делать дальше, как прятать тело. Но — снова «чудо»: по словам Юсупова, через какое‑то время он спустился в подвал проверить… и увидел, что Распутин поднимается. Старец пошёл на него, тяжело дыша, вытягивая руки. Князь, охваченный ужасом, бросился бежать во двор, а за ним, пошатываясь, побрёл и раненый.
Во дворе, по словам Пуришкевича, он выстрелил ещё несколько раз — по убегающему силуэту в темноте. Тот упал, потом, возможно, ещё шевелился. Его избивали, связывали, тащили по снегу к Неве. Наконец, связанное тело сбросили в прорубь. Спустя несколько дней, когда тело нашли подо льдом, рассказывали, что на руках и голове старца виднелись следы царапин — дескать, он пытался выбраться, уже будучи в воде.
Картина потрясающая. В ней есть всё: яд, чудесное выживание, ночная охота, контрольный выстрел, ледяная могила и последний отчаянный жест погибающего. Неудивительно, что именно эта версия разошлась по газетам всего мира, а позже — по книгам, фильмам и сериалам. Сценаристу не нужно ничего придумывать — бери и снимай.
Но у этой истории есть один серьёзный недостаток: она плохо стыкуется с документами.
Что говорят документы: вскрытие и следствие без лишних эмоций
После обнаружения тела Распутина вблизи Троицкого моста началось официальное расследование. Тело вытащили из промоины, доставили в морг и передали на вскрытие судебно‑медицинскому эксперту Дмитрию Косорогову (его фамилию часто пишут как Косоротов — разночтение кочует из книги в книгу).
Его задача была проста и холодна: описать, в каком состоянии находится тело, какие на нём повреждения и от чего умер человек. Никакой мистики — только протокол.
Вот главное, что установило вскрытие.
На теле имелось три огнестрельные раны. Одна — в область печени и почки, другая — в спину, третья — в голову, в район лба. Каждая из них была потенциально смертельной. Контрольный выстрел в голову произведён с очень близкого расстояния, почти в упор. Такая рана не оставляет шансов.
Следов яда в желудке и внутренних органах обнаружено не было. Ни характерного запаха горького миндаля, ни химических признаков отравления.
В лёгких не оказалось воды. А это ключевой момент: при утоплении лёгкие обычно бывают переполнены водой, иногда с пеной у рта. Здесь картина была совершенно другой.
На теле и руках были царапины, ушибы, ссадины, но эксперт не мог с уверенностью сказать, какие из них нанесены при жизни, а какие — уже после смерти, при транспортировке и извлечении из воды.
Если отбросить эмоции, вырисовывается картина, далёкая от триллера: Распутин умер от огнестрельных ранений, а вовсе не от яда и не от утопления. Причём выстрел в голову, скорее всего, стал окончательным.
Уже один этот набор фактов ставит под сомнение красочную историю Юсупова. Но разберём её по частям.
Яд, «воскрешение» и утопление: разбираем легенду по пунктам
Был ли вообще яд?
Начнём с самого эффектного — с цианида.
По версии заговорщиков, яд в ту ночь должен был сыграть главную роль. Его якобы подсыпали и в пирожные, и в мадеру, рассчитывая на быстрый и тихий конец. Но если яд был, как же его «не заметили» при вскрытии?
Здесь важно несколько моментов. Во‑первых, даже с учётом несовершенства тогдашней судебной медицины, тяжёлое отравление цианидом обычно оставляет характерные следы: изменение цвета кожи, специфический запах, поражение тканей. В отчёте эксперта ничего этого нет. Во‑вторых, заговорщики не описывают ни резкой боли, ни судорог, ни быстрой смерти, которые типичны для цианида. Напротив, они рисуют картину долгого, почти весёлого застолья — странная реакция на смертельную дозу.
В‑третьих, остаётся технический вопрос: был ли вообще яд и в какой форме. Современные исследователи обращают внимание, что цианид плохо работает после термической обработки и в сладких, жирных продуктах — он мог просто разложиться или оказаться не в той концентрации, на которую надеялись дилетанты. Всё-таки яды готовили не профессиональные отравители, а люди, чей главный жизненный опыт лежал в области салонных бесед и парламентских речей.
В итоге возникает два варианта. Яд действительно был, но был приготовлен или использован неправильно, так что не сыграл заметной роли. Или яда не было вовсе, а история про «несрабатывающий цианид» появилась уже потом — чтобы придать убийству оттенок мистики и подчеркнуть «демоническую неуязвимость» старца.
Какой вариант ближе к истине — спорят до сих пор. Но одно ясно: доказательств того, что Распутин умер именно от отравления, нет.
«Он поднялся после выстрела»
Самый жуткий эпизод мемуаров Юсупова — момент, когда «мертвец оживает».
С точки зрения физиологии, человек, получивший тяжёлое ранение в область печени и почки, действительно может некоторое время оставаться в сознании и даже пытаться двигаться. Это не чудо — это адреналин, шок и несколько минут до того, как кровопотеря заберёт последние силы. Но именно минут, а не десятки минут. Никакой «гонки по двору» в полном смысле слова он устроить не способен.
Мог ли Распутин попытаться подняться, пошевелиться, потянуться рукой к двери? Вполне. Мог ли он встать и медленно пойти — тоже не исключено. Но описанный Юсуповым почти киношный эпизод преследования, где раненый старец идёт на него, как неубиваемый злодей из фильма ужасов, больше похож на художественное преувеличение, чем на медицинский факт.
Важно помнить контекст. Мемуары Юсупова писались спустя годы, уже в эмиграции, когда он зарабатывал на жизнь продажей прав на экранизацию своей истории. Князь был прямо заинтересован в том, чтобы представить себя главной фигурой ночной драмы, человеком, который лицом к лицу столкнулся с «дьяволом во плоти» и вышел победителем. Для такого сюжета нужны чудеса — и он их не пожалел.
Утоплен или просто брошен в воду?
Последний штрих легенды — утопление.
Согласно популярному рассказу, после избиения и выстрелов заговорщики связали Распутина, оттащили к проруби и бросили в Неву. А когда тело нашли, на руках и голове были следы борьбы со льдом. Мол, он был ещё жив и пытался выбраться — даже связанный, даже с тремя пулями в теле.
Но отчёт судебного медика рисует другую картину. В лёгких — нет воды. При классическом утоплении вода попадает в дыхательные пути, лёгкие переполнены, иногда у рта появляется пена. Здесь этого нет. Значит, Распутин либо уже был мёртв, либо находился в такой глубокой агонии, что дыхания практически не было.
А что же царапины? Они вполне могли появиться и до смерти — в драке, при падении, — и после, когда тело вытаскивали из воды и льда. Точно установить их происхождение невозможно.
Получается, что утопление как способ убийства не подтверждается. Скорее всего, бросание тела в Неву было попыткой скрыть следы преступления и выиграть время, а не финальным смертельным ударом.
Кто сделал смертельный выстрел? Русские заговорщики и «британский след»
Итак, главное доказательство говорит: Распутин умер от пуль. Но чьи это были пули?
Юсупов и Пуришкевич в своих версиях путаются — и это само по себе показательно. Один говорит об одном выстреле в сердце, другой — о выстрелах в спину. В действительности же при вскрытии нашли три раны, включая контрольный выстрел в голову, о котором заговорщики почему‑то предпочли не упоминать. Странное умолчание для людей, подробно описавших каждую минуту той ночи.
На этом месте в историю входит ещё один персонаж — британский агент Освальд Рейнер. Он действительно был в Петербурге, был знаком с Юсуповым ещё с Оксфорда, и британская разведка, безусловно, следила за событиями в России. Для Лондона уход России из войны означал бы катастрофу на фронте, а Распутин в глазах британцев прочно ассоциировался с идеей мирных переговоров.
Сторонники «британского следа» утверждают, что именно Рейнер мог сделать контрольный выстрел в голову — из английского револьвера, профессионально, без лишней суеты. Косвенные намёки на «устранение тёмных сил в России» встречаются в некоторых британских документах эпохи. Версия красивая, но давайте посмотрим, на чём она стоит.
Прямых доказательств нет. В архивах мы не находим рапорта: «агент такой‑то ликвидировал Распутина». Фотографии ран, сохранившиеся описания и реконструкции не дают однозначного ответа, из какого именно оружия стреляли. Всё это оставляет место гипотезам, спорам и — конечно же — конспирологическим теориям.
Что можно сказать честно? Участие британцев возможно и логично по мотивам, но не доказано документально. Гораздо надёжнее выглядит базовая картина: заговорщики из российской элиты, решившие любой ценой убрать ненавистного им человека. А контрольный выстрел в голову мог быть сделан кем угодно из присутствовавших — просто признаваться в нём было невыгодно, ведь одно дело застрелить «демона» в горячке борьбы, и совсем другое — хладнокровно добить лежащего.
Смерть Распутина и смерть империи: почему миф оказался сильнее факта
Когда в Петербурге стало известно об убийстве Распутина, многие вздохнули с облегчением. Газеты писали о «спасении России от тёмных сил», у Казанского собора ставили свечи «за избавление». Казалось, что с гибелью одного человека рвётся какая‑то страшная связь, тянувшая страну в пропасть.
Но реальность быстро расставила всё по местам.
Монархия не окрепла. Напротив, убийство Распутина только усилило ощущение хаоса при дворе. Император, узнав об участии в заговоре великого князя Дмитрия Павловича, был вынужден сослать его — и тем самым ещё больше ослабил и без того шаткий авторитет династии. Вокруг царской семьи поползли новые слухи и сплетни: если уже родственники идут на убийство, значит, дом трещит по швам.
Менее чем через два месяца, в феврале 1917 года, в Петрограде вспыхнули волнения, переросшие в революцию. Николай II отрёкся от престола, династия Романовых рухнула. Заговорщики, мечтавшие «спасти монархию», стали свидетелями её гибели. Ирония, которую не придумает ни один сценарист.
Судьба участников той ночи сложилась по‑разному. Юсупов уехал в эмиграцию и прожил долгую жизнь в Париже, превратив убийство в своеобразный бизнес — продавал права на экранизацию и даже судился с кинокомпаниями за «неточное изложение». Пуришкевич умер в 1920 году от тифа, успев пройти через гражданскую войну. Дмитрий Павлович тоже оказался в эмиграции — парадоксальным образом именно ссылка спасла ему жизнь, удалив из России накануне революции. Никто из них не увидел ни «спасённой России», ни торжества своих идеалов.
Отдельная линия — знаменитое «пророчество» Распутина. В эмиграции и в поздних изданиях часто приводят письмо, якобы написанное им незадолго до смерти Николаю II. В нём говорится: если его убьёт простой народ, падёт только он, а если руки аристократии — рухнет и весь царский дом. Текст этот спорный — исследователи до сих пор обсуждают, когда он на самом деле был написан и в каком виде дошёл до публики. Но сама идея так идеально ложится на последующие события, что пророчество живёт в массовом сознании, как живут все хорошие истории, — независимо от степени достоверности.
Ответ, в общем, прост: он сочетает всё, что любит массовая культура. Здесь и секс — бесконечные рассказы о распутстве и «оргиях». Здесь и религия — образ «дьявольского старца» или, наоборот, мученика. Здесь и политика — влияние на царя, война, интриги великих держав. И, наконец, жестокое, кровавое убийство с мистическим антуражем: яд не берёт, пули не убивают, мертвец встаёт. Какой сценарист откажется от такого набора?
Судебно‑медицинский отчёт сух, скучен и неумолим. А легенда Юсупова — яркая, увлекательная и легко превращается в сценарий фильма. За сто с лишним лет кино, литература и пресса сделали своё дело: в сознании миллионов людей живёт именно эта история — с ядом, «воскрешением» и утоплением. Факты же остались на страницах архивов, где их читают единицы.
Так как же он умер на самом деле?
Вернёмся к вопросу, вынесенному в заголовок.
Отравлен?
Достоверных доказательств нет. Ни вскрытие, ни описание тела не подтверждают смертельного отравления. Яд мог присутствовать в какой‑то форме, но, по всей видимости, не стал причиной смерти. А легенда о «несрабатывающем цианиде» выглядит как элемент драматургии, придуманный или сильно приукрашенный участниками событий.
Застрелен?
Да. Это единственная часть истории, которую уверенно подтверждают документы. У Распутина было несколько тяжёлых огнестрельных ранений, каждое из которых могло оказаться смертельным. Контрольный выстрел в голову, сделанный почти в упор, оставил ему ноль шансов.
Утоплен?
Тело действительно оказалось в воде. Его связали и бросили в Неву, надеясь скрыть следы преступления. Но признаков утопления — воды в лёгких, характерных изменений — не было. В момент попадания в реку Распутин, скорее всего, уже был мёртв.
Поэтому честный ответ выглядит куда менее романтично, чем легенда: Григорий Распутин умер от пуль, выпущенных в него заговорщиками из высшего общества, а история про яд и утопление — это красивая, но недостоверная надстройка.
И всё же в этой «прозаичной» версии есть своя, особая драматургия. В подвале дворца на Мойке погиб не только крестьянин из Покровского, бывший удобным козлом отпущения для всей империи. Там умерла последняя надежда части элиты на то, что точечное убийство способно спасти гниющую систему. Через несколько месяцев рухнул весь дом, в фундамент которого заговорщики пытались подложить маленький динамит.
А легенда — про яды, неубиваемого старца и ледяную могилу — пережила и их, и саму Россию той эпохи. И сегодня, более чем через сто лет, мы всё ещё спорим: сколько было выстрелов, кто держал револьвер, был ли в пирожных цианид. Возможно, в этом и есть главный парадокс: факты умирают вместе с поколениями, а хорошо рассказанные истории живут почти вечно.
Если заметили неточность — пишите. Только с источником: так интереснее.