Арлекин Асбестович, человек с душой художника, каждое утро выходил на прогулку. Провинциальный уютный прибрежный городок словно создан для таких моментов. Особенно ему нравилось межсезонье, когда туристы покидали город, и тишина с покоем царили в осенне-весенний период. Арлекин любил бродить по набережной, слушая море, которое, казалось, разговаривало с ним, иногда споря и нашептывая свои тайны.
Будучи музыкантом в третьем поколении, Арлекин улавливал каждый звук, каждую ноту, воспроизводимую морем. В свои сорок лет он уже написал три симфонии для скрипки с оркестром и две увертюры для фортепиано. За это платили немного, но Арлекин не был человеком притязательным, скорее аскетичным, довольствуясь малым.
В его доме, где он жил в одиночестве, стоял диван, стол и газовая плита. Всё остальное пространство занимали инструменты, а книги и ноты лежали на самодельных деревянных полках. Немного крючковатый нос, за который держались очки, небольшая лысина, проявившаяся недавно, и небывалая худоба делали Арлекина заметным персонажем даже в межсезонье.
Любаша, соседка Арлекина, давно положила глаз на музыканта, но тот никак не реагировал на её улыбки и низкое декольте. Любаша злилась, но продолжала упорствовать.
Конечно, надо сказать, имя и отчество тяготили композитора, особенно в школьные и студенческие годы. А тут ещё и фамилия — Кучерявый. Когда всё произносилось вместе, любая аудитория «ложилась» со смеху сразу. Высокий, худой, чуть сутулый, с абсолютно прямыми короткими волосами, и вдруг Кучерявый, да ещё Арлекин Асбестович. Кем он только не был — и Цементовичем, и Растворовичем, даже Скоморохом Абсентовичем.
Для музыки Арлекин выбрал себе псевдоним Шестаков Сан Саныч. Этот псевдоним пригодился ему и в школе, когда он стал преподавателем музыки. Директор и учителя с пониманием отнеслись к проблеме Арлекина.
Сам Арлекин не обижался на своего родителя, ведь его предку досталось не меньше. Прекрасный пол обходил его стороной в юные годы, и Арлекин смирился со своей участью. Он не обращал внимания на женщин, погруженный в мир музыки.
Однажды в выходной день он проснулся очень рано. Волнение охватило всё его тело. Арлекин достал бутылку коньяка, налил себе рюмку и залпом выпил. Подошёл к роялю, открыл крышку, где находилась резонансная дека, вставил между струн газету. Рок-энд-ролл звучал часа два. Арлекин исполнял ранние вещи Битлз, Роллингов и просто импровизировал. В такие кризисные дни он мог поступиться своей любовью к классической музыке. Весь вспотевший и уставший, Арлекин взял полотенце, накинул на плечи ветровку и пошёл к морю. Природа иногда брала верх над ним.
Погода в конце октября стояла отменная, море ещё не успело остыть. У Арлекина есть любимое место, закрытый со всех сторон скалами небольшой пляж, пройти к нему, можно только сверху.
Арлекин не спеша спустился, положил ветровку на песок, бросил взгляд на море, и замер.
С моря вышла неповторимой красоты женщина. Она сияла своей величественной наготой, вся в брызгах и в пене морской. Казалось, она бросала природе вызов, своей сумасшедшей красотой. Она, заметив его, остановилась, и тоже замерла.
– Светлана Сергеевна! – почти шёпотом произнёс Арлекин.
– Сан Саныч!
Минуты две они стояли напротив друг друга, молча, не шевелясь, не подавая признаков жизни. Ну разве, что некоторая часть Арлекина, и то непроизвольно.
Она подошла к нему, их губы сомкнулись. Ген, отвечающий за демографию у Арлекина, взорвался, воспылал огнём. Всё произошло очень быстро и может скомкано. У Арлекина это была первая женщина. Но оба были счастливы. Они шли домой, держась за руки и щебетали, словно птички на ветви весной.
Светлана Сергеевна была преподаватель по рисованию, в той же школе, где работал и Арлекин Асбестович. Между ними давно была какая-то мистическая, ментальная связь, но оба не решались сделать шаг первыми, боясь быть отвергнутыми.
Светлана Сергеевна привела его к себе домой и больше не отпустила. Нет, конечно, работать, писать музыку Арлекин приходил к себе, но жили они теперь вместе.
До Любаши быстро дошли слухи, о том, как изменилась жизнь её соседа, и предмета её страсти.
Пришла весна. На дворе стоял апрель. Светлана Сергеевна моржевала круглогодично, потихоньку приучая к процедурам Арлекина Асбестовича.
Как-то в выходной, утром, Светлана Сергеевна пошла к морю, а Арлекин заканчивал увертюру, и сказал, что подойдёт чуть позже.
Всю ночь Арлекин писал вдохновлённый сумасшедшей новостью от Светланы, она была беременна. Разве мог Арлекин Асбестович, ещё год назад представить себе такое.
Ему оставалось дописать финал, саму коду. Необъяснимое волнение накатило на Арлекина, по телу прошла дрожь. Вдохновение исчезло, словно его смыло дождём. Появилось чувство тревоги, затряслись руки.
– Светлана! – вырвался крик изнутри.
Он схватил куртку и стремглав помчался на пляж.
По мере приближения Арлекина к морю, волнение нарастало. Вот уже тропинка. Раздался крик о помощи, это был голос Светланы. Он быстро спустился вниз.
Двое молодых людей, держали Светлану за руки, а третий бил её по лицу и разрывал на ней одежду.
Арлекин Асбестович, никогда в своей жизни не дрался, даже в школе. Но здесь на него нашло нечто, отчего в его жилах вскипела кровь. Он схватил два булыжника, коих здесь на пляже было много. Подскочил сначала к тому, кто бил Светлану, ударил его по голове, потом к ближайшему кто держал её, и тоже навернул его прямо в лоб. При всём этом Арлекин издал такой вопль, что стая дельфинов, кружившая у бухты, тут же ушла вглубь, моря. Третий, видимо не ожидавший такого расклада, быстро ретировался. Двое потерпевших, что-то бубня себе под нос, тоже покинули пляж.
Он обнял её.
– Где больно? Они тебя били?
Она плакала. Слёзы лились ручьём. Слёзы были не оттого, что свора выпивших молодых людей набросилась на неё, нет. Это были слёзы счастья, радости, за своего мужчину, который смог её защитить. Ведь не у каждой женщины есть такой мужчина.
– Всё нормально любимый, ты вовремя.
Он набросил на неё свою куртку, они взялись за руки, и пошли домой.
На следующий день, приехала полиция и арестовала Арлекина. Те двое пострадавших, написали заявление. Мол, они гуляли по пляжу, а тут пришёл Арлекин со своей женщиной и стал их выгонять с пляжа. А так как они не послушали его, то он взял камни и нанёс им увечья.
Арлекину Асбестовичу следователь сказал, что лет пять точно светит.
То, что говорила следствию Светлана, никто не обращал внимания, свидетели отсутствовали.
Светлана наняла адвоката. Суд приближался. Характеристика с места работы, пользы никакой не принесла. Светлана ночами рыдала. Коллеги в школе отвернулись от неё, мол, муж преступник, может и сама такая же.
Судный день. Все уже выступили. Сторона обвинения требовала пять лет. Адвокат, которого наняла Светлана, посматривал на часы, теребил лацкан пиджака, и всё время посматривал на дверь.
– Ваша честь, здесь свидетели пришли, три человека, – громко произнёс полицейский, охраняющий вход в зал суда.
Адвокат чуть повеселел.
– Да, просите, пусть входят, – отреагировала судья.
В зал прошли три человека. Василий Андреевич, да тот самый который иногда прогуливался с Арлекином по набережной, а так же двое его друзей, рыбаков.
– Что вы нам имеете сказать, господа, – произнесла судья. – Прошу, говорите.
– Ваша честь, меня зовут Воробьёв Василий Андреевич. Буквально за три дня до известных событий, мы с друзьями сидели в пивбаре, зашли опрокинуть по кружечки свежего пиво. А за соседним столиком сидели трое вот этих ребят и Любовь Потапава, соседка Кучерявого Арлекина Асбестовича. Разговор мы их, конечно не слышали, они говорили шёпотом, но когда они стали прощаться, Любовь Потапова передала им конверт, такой плотный конверт. О дальнейших действиях я не в курсе, потому, что попал в больницу, с приступом сердца, вчера меня только выписали, и я вернулся домой. Узнав о том, что происходит, я расспросил о случившемся своих друзей. Они сами сейчас всё скажут.
– Кузьмич, давай.
Пожилой мужчина, тех же лет, что и Василий Андреевич, встал.
– Ваша честь! Мы с Серёнькой в то утро рыбачили. С уловом шли по верху и увидели, что происходит на пляже. Вы ваша честь сами с здешних мест, потому, знаете, что утром, когда полный штиль, слышимость очень хорошая. Мы с Серёнькой, всё видели, и слышали. Когда всё закончилось, мы хотели уже бежать в полицию, но нас остановил Буров Паша, и сказал, если мы кому-нибудь скажем, он нас убьёт. Вот мы и молчали, боялись. А вчера вернулся Андреевич, он у нас человек совести, когда мы ему всё рассказали, он тут же пришёл к Светлане Сергеевне. Адвокат просил нас сегодня явиться в зал суда, на слушание, в качестве свидетелей, вот мы здесь.
Судья отправил дело на доследование. Арлекина выпустили под подписку о не выезде.
Через три месяца, Потапова Любовь была осуждена на семь лет, а трое исполнителей получили по три года.
Но, самое важное событие случилось, через два с половиной месяца, Светлана Сергеевна родила дочь. Арлекин Асбестович, от радости вдохновился, и за ночь написал симфонию для фортепьяно с оркестром. Самое интересное, что это произведение сразу купили с сохранением авторских прав Алекино, за весьма большие деньги.
Самый интересный момент настал, когда пришло время дать имя дочери. Мы умышленно сразу не сказали, что Светлана Сергеевна, на самом деле была Сияние Мандрогоровна. Спасло пару, фамилия Светланы, Семёнова. Поэтому Арлекин с большим удовольствием взял фамилию жены.
Оставалось дать имя девочки. Ну то, что она будет Арлекиновна, уже с этим ничего не поделаешь. А вот имя?
Целую неделю после выписки с роддома, молодые родители не могли прийти к общему знаменателю. В итоге сошлись на звучном и необычном.
Семёнова Бамболина Арлекиновна, была зарегистрирована отделом ЗАГСА.