— Костя, ты кольцо не видел? — Наташа стояла возле открытого ящика комода, держа в руках пустой футляр.
Муж сидел на краю кровати и смотрел в пол. Молчал так долго, что у Наташи внутри все похолодело.
— Костя, я спрашиваю, где мое обручальное кольцо?
— Я... — он поднял голову, и по его лицу она сразу поняла, что случилось что-то плохое. — Слушай, не злись сразу, ладно? Я все продумал, честное слово.
— Что ты продумал? — Наташа почувствовала, как сжимаются кулаки.
— Маме через неделю день рождения. Семнадцатого. Она давно хотела нормальный пуховик, старый у нее совсем никакой уже. Я нашел хороший вариант, со скидкой даже, но денег не хватало...
— Костя. — Голос у Наташи стал тихим и очень спокойным, каким он всегда становился перед взрывом. — Скажи мне прямо. Где кольцо?
— Я заложил его в ломбард. На Первомайской. Но я выкуплю! Клянусь, в марте зарплата придет, я сразу выкуплю. У меня месяц есть по договору.
Наташа опустилась на стул около окна. Просто села, потому что ноги вдруг перестали держать.
— Серьезно, ты продал мое обручальное кольцо, чтобы купить своей маме подарок? — она смотрела на мужа и не могла поверить в то, что слышит.
— Ну я не продал, я заложил! Это разные вещи! И вообще, мам, она ведь одна живет, ей тяжело, зарплата у нее маленькая...
— При чем тут твоя мать?! — Наташа вскочила. — Костя, ты взял МОЮ вещь! Без спроса! Мое обручальное кольцо!
— Но ты же его все равно почти не носишь! Оно просто лежит в футляре!
— И что с того?! Это мое! Мы венчались с этим кольцом, ты что, забыл? Это память! Это...
Она не могла подобрать слова. Кольцо действительно было недорогим — обычное золото, без камней, без изысков. Но Костя надевал его ей на палец в загсе три года назад, клялся любить и беречь. А теперь вот спокойно отнес в ломбард.
— Сколько тебе за него дали? — спросила она.
— Пятнадцать тысяч.
— И сколько стоит пуховик для твоей матери?
— Восемнадцать. Но я у Григория с работы занял три тысячи, отдам в следующем месяце.
Наташа засмеялась. Не от радости, а от того, что иначе начала бы орать.
— То есть ты влез в долги. Продал мое кольцо. И все ради того, чтобы маме своей пуховик купить. Прекрасно. Просто замечательно.
— Наташ, ну пойми...
— Что мне понять?! Что ты не умеешь со мной разговаривать?! Ты мог бы сказать — Наташа, у мамы день рождения, давай вместе что-то купим. Или — Наташа, денег не хватает, может, отложим на месяц. Но ты просто взял мою вещь и сделал с ней что хотел!
Костя молчал, глядя в пол. Наташа видела, что ему неудобно, но это не делало ситуацию лучше. Совсем не делало.
— Где ты вообще взял кольцо? Оно же в футляре было, в ящике.
— Ну... ты на работе была. Я знал, где ты его хранишь.
— Значит, ты специально пошел, специально открыл мой ящик, взял футляр и понес в ломбард. И ни секунды не подумал, что надо бы спросить.
— Я думал, ты поймешь! Мам, ей действительно тяжело, она экономит на всем...
— Костя, заткнись про мать! — Наташа осеклась, потому что сказала грубо, но сдержаться не смогла. — Я не против твоей матери. Я против того, что ты обращаешься со мной как с... как с никем. Моё мнение вообще не важно, да?
Она развернулась и вышла из спальни. Костя пошел следом.
— Наташа, ну давай поговорим нормально!
— О чем говорить?! Ты уже все решил за меня!
Она схватила плед с дивана и подушку из кресла.
— Что ты делаешь?
— Спать тут буду. Не хочу с тобой в одной комнате находиться.
— Наташ, ну это же...
— Костя, пожалуйста. — Она закрыла глаза. — Не сейчас. Просто оставь меня.
Он постоял в дверях еще минуту, потом ушел. Наташа легла на диван, укрылась пледом и уставилась в потолок. Внутри все кипело — обида, злость, недоумение. Она прокручивала в голове его слова: "Ты же его почти не носишь". Как будто это оправдание. Как будто вещь, которую не носишь каждый день, можно просто взять и заложить.
Она вспомнила их свадьбу. Небольшую, скромную. Гостей человек тридцать, кафе на окраине города. Костя тогда волновался так сильно, что чуть не уронил кольцо, когда надевал. Говорил красиво, обещал беречь. А его мать, Ирина Витальевна, сидела за столом с таким лицом, будто на похоронах была. Весь вечер молчала, улыбалась через силу. Наташа тогда подумала — ладно, со временем оттает. Не оттаяла. Три года прошло, а Ирина Витальевна так и относилась к невестке как к временному недоразумению.
Наташа перевернулась на бок. Спать не хотелось совсем. В голове крутилось одно: как он мог? Как мог взять ее вещь, не спросив? Она никогда не трогала его вещи без разрешения. Даже телефон его в руки не брала, если он сам не давал. А он... Он вообще не считает нужным с ней советоваться.
За стеной, в спальне, было тихо. Костя, видимо, лег и притих. Наташа натянула плед до подбородка и закрыла глаза. Завтра на работу, надо хоть немного поспать. Но сон не шел. Только злость копилась внутри и никуда не девалась.
***
Утро началось с тишины. Костя вышел из спальни, оделся молча и ушел на работу, даже не позавтракав. Наташа слышала, как хлопнула входная дверь, и только тогда встала с дивана. Голова раскалывалась — всю ночь ворочалась, толком не спала.
На работе было не легче. Наташа стояла в торговом зале строительного магазина, консультировала покупателей про краски и обои, а сама думала только о вчерашнем. В обед подошла Вера, ее коллега и единственная подруга на работе.
— Ты чего такая мрачная? — Вера присела на край стола в подсобке. — Поругались с Костей?
Наташа хотела отмахнуться, но не смогла. Рассказала все — про кольцо, про ломбард, про пуховик для свекрови. Вера слушала, качала головой.
— Ну ты даешь. То есть он вообще не спросил?
— Вообще. Просто взял и пошел.
— И что теперь?
— Не знаю. — Наташа потерла лицо руками. — Злюсь так, что сил нет. Понимаешь, дело даже не в кольце. Ну ладно, кольцо. Выкупит, не выкупит — вопрос денег. Но он же даже не подумал, что надо со мной поговорить!
— Мужики такие, — вздохнула Вера. — Они вообще не понимают, что вещи могут иметь значение. Для них золото — это просто металл, который в ломбарде примут.
— Может быть. Но я-то не металл! Я жена! Можно было хоть слово сказать.
— Конечно можно было. — Вера помолчала. — Слушай, а с матерью его ты говорила после этого?
— Нет еще. Но наверняка позвонит скоро.
Как в воду глядела. Через час на телефон Наташи пришел вызов — Ирина Витальевна. Наташа смотрела на экран и не хотела брать трубку. Но потом подумала — все равно не отвертеться, и ответила.
— Алло.
— Наташа, это я. — Голос у свекрови был холодный и официальный. — У тебя есть минутка поговорить?
— Я на работе.
— Ненадолго. Костя мне рассказал, что у вас случилось.
Наташа почувствовала, как внутри все сжалось. Конечно, побежал к маме жаловаться.
— И что он вам рассказал?
— Что ты устроила скандал из-за того, что он купил мне подарок на день рождения.
Наташа засмеялась коротко и зло.
— Серьезно? Вот так он сказал?
— А разве не так? — в голосе Ирины Витальевны появилась сталь. — Наташа, я понимаю, что ты молодая, что тебе многое непонятно. Но Костя — мой сын. Единственный. И если он хочет сделать матери приятное, это его право.
— Ирина Витальевна, дело не в подарке, — Наташа говорила тихо, чтобы покупатели не слышали, но твердо. — Дело в том, что Костя взял мою вещь без разрешения. Мое обручальное кольцо. И заложил его.
— Ну и что? В семье все общее. Или ты считаешь, что у тебя есть какая-то своя собственность?
— Считаю, что есть вещи, которые надо обсуждать. Хотя бы просто сказать — Наташа, можно я возьму твое кольцо? Но он даже не спросил!
— Потому что знал, что ты откажешь! — Ирина Витальевна повысила голос. — Потому что ты вечно всем недовольна! То ему мало зарабатывает, то это не так, то то не эдак!
— Я никогда не говорила, что он мало зарабатывает!
— Да ладно! Я же вижу, как ты на него смотришь! Костя мне все рассказывает. Как ты хмуришься, когда он приходит с работы. Как вздыхаешь, когда он предлагает к нам в гости приехать.
Наташа прикусила губу. Сейчас не место и не время для такого разговора, вокруг люди, покупатели ходят. Но Ирина Витальевна, похоже, это мало волновало.
— Ирина Витальевна, давайте закончим этот разговор. Я на работе, мне некогда.
— Вот и хорошо, что некогда. Потому что сказать мне тебе больше нечего. Но запомни одно, Наташа. Я не для того растила Костю, не для того в него вкладывалась, чтобы какая-то девчонка делала из него несчастного человека. Если ты не можешь быть нормальной женой — освободи место для той, которая сможет.
В трубке раздались короткие гудки. Ирина Витальевна отключилась первой. Наташа стояла с телефоном в руке и чувствовала, как внутри все горит. Не злость даже, а какая-то обида до дрожи в руках. Подошла Вера, взглянула на лицо подруги.
— Свекровь звонила?
— Угу.
— Ну и как?
— Как обычно. Я во всем виновата, я сыночка ее обижаю.
Вера покачала головой.
— Слушай, у меня мама такая же была с невесткой брата. Пока брат не поставил на место — так и пилила. Костя твой должен сам маме сказать, чтоб не лезла.
— Костя не скажет, — Наташа убрала телефон в карман. — Он вообще никогда с ней не спорит. Она что скажет — он кивает.
— Тогда сама скажи.
— Я пыталась сейчас. Не слушает.
Вера хотела что-то ответить, но тут к ним подошел покупатель с вопросом про плитку, и разговор пришлось отложить.
Вечером Наташа долго ехала домой. Автобус полз в пробке, за окном темнело, а в голове крутились мысли одна тяжелее другой. Костя наверняка уже дома. Она не знала, что ему сказать. Не знала, как себя вести. Злость немного улеглась за день, но обида осталась — тупая, тяжелая.
Когда она открыла дверь квартиры, в коридоре стояли чужие ботинки. Женские, аккуратные. Наташа нахмурилась, прошла в комнату — и увидела на диване сестру Кости, Свету. Та вскочила, улыбнулась неловко.
— Привет, Наташ.
— Привет. — Наташа кивнула, повесила куртку. Костя сидел в кресле, смотрел напряженно.
— Я того, — Света переминалась с ноги на ногу, — заехала на минутку. Мама попросила передать...
— Света, — перебила ее Наташа, — давай без обиняков. Мама попросила тебя приехать и нас помирить, да?
Света растерялась, посмотрела на брата. Тот молчал.
— Ну... типа того.
— Понятно. — Наташа прошла на кухню, налила себе воды из-под крана, выпила залпом. Вернулась в комнату. — Света, ты хороший человек. Но в наши дела лучше не лезь, правда. Это между мной и Костей.
— Я понимаю, — Света кивала часто-часто. — Я просто... Мама очень переживает. Говорит, что вы с Костей поругались серьезно.
— Поругались.
— И она винит себя. Говорит, что из-за ее дня рождения все началось.
Наташа хмыкнула. Ирина Витальевна винит себя? Смешно.
— Света, твоя мама ни в чем не виновата. Виноват только Костя. — Наташа посмотрела на мужа. — Который взял мою вещь без спроса. Вот и все.
Костя наконец заговорил:
— Наташ, я же извиняюсь. Правда. Понимаю, что неправильно поступил.
— Понимаешь? — она присела на подлокотник дивана. — Серьезно понимаешь?
— Ну да. Надо было спросить, я понял.
— А почему не спросил?
Он помолчал.
— Думал, ты не разрешишь.
— То есть ты знал, что я скажу нет. Но все равно взял кольцо. Только скрытно, чтоб я не знала. Так?
— Наташ, ну...
— Так, Костя?
Он кивнул. Света смотрела на брата с жалостью.
— Но я ведь собирался выкупить! Я же не выкинул его! И вообще, это ведь просто кольцо, можно потом другое купить, если что.
И вот тут внутри у Наташи что-то оборвалось. Она встала, медленно.
— Просто кольцо, — повторила она тихо. — Другое купить.
— Ну да. В смысле, если ты так переживаешь, я куплю такое же. Даже лучше, с камнем каким-нибудь.
Наташа посмотрела на мужа долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Свету.
— Извини, что тебя втравили. Передай матери, что все в порядке. Можешь идти.
Света торопливо кивнула, схватила сумку.
— Я пойду, да. Костя, созвонимся.
Она выскочила за дверь, словно боялась, что ее попросят остаться. Наташа проводила ее взглядом, дождалась, пока хлопнет входная дверь.
— Костя, ты правда не понимаешь, что не так?
— Понимаю, что ты обиделась...
— Не обиделась. Я разочаровалась. — Наташа села на диван, подальше от него. — Ты считаешь, что кольцо — это просто вещь. Металл. Который можно продать, купить, заменить. Но это не так. Это наша свадьба. Это наши клятвы. Это память.
— Наташ, ну это же символично только...
— Для меня не символично! Для меня это важно! И ты не имел права брать его без спроса. Даже если собирался вернуть. Потому что это МОЕ. Не наше. Мое.
Костя молчал. Наташа видела, что он не понимает. Совсем не понимает, почему она так реагирует. Для него действительно это была просто вещь, которую можно заложить и выкупить. А то, что она почувствовала себя преданной — это он не улавливал.
— Ладно, — она встала. — Спать хочу. Завтра поговорим.
— Наташа, ну давай сейчас...
— Костя, пожалуйста. — Она посмотрела на него устало. — Не сейчас. Я не могу сейчас.
Она снова легла на диван. Костя постоял в дверях, потом ушел в спальню. Наташа укрылась пледом и закрыла глаза. Внутри была пустота, как после долгого плача. Только она не плакала. Просто лежала и думала о том, что Костя не понял. И, кажется, не поймет.
***
Следующий день на работе тянулся медленно. Наташа консультировала покупателей про обои, показывала каталоги, улыбалась, а сама была где-то далеко мыслями. Вера подходила пару раз, спрашивала, как дела, но Наташа отделывалась общими фразами.
В обед, когда она стояла возле стеллажа с краской, к ней подошел молодой парень из отдела инструментов.
— Наташа Андреевна, к вам тут женщина подходила. Спрашивала, когда вы будете.
— Какая женщина?
— Не знаю. Средних лет, в сером пальто. Сказала, что вы знакомые.
У Наташи внутри екнуло. Ирина Витальевна работает недалеко — она заведующая складом в продуктовой сети, в том же торговом комплексе, только в другом крыле. Неужели решила прийти сюда?
— Она ушла?
— Да, сказала, что зайдет попозже.
Наташа кивнула, поблагодарила парня. Весь остаток обеда провела в напряжении, ждала, что сейчас появится свекровь. И действительно — часа через полтора Ирина Витальевна вошла в торговый зал, увидела Наташу и направилась прямо к ней.
— Здравствуй, — она остановилась в паре метров, оглядела зал. — Можем поговорить?
— Я на работе, — Наташа держалась спокойно, хотя внутри все сжалось.
— Недолго. — Ирина Витальевна шагнула ближе, понизила голос. — Наташа, я не для того сюда пришла, чтобы ссориться. Хочу, чтобы ты поняла одну вещь.
— Какую?
— Костя — мой сын. Я его вырастила, я в него вложила все, что могла. И я не позволю, чтобы кто-то делал его несчастным.
Наташа почувствовала, как внутри поднимается волна злости, но сдержалась.
— Ирина Витальевна, я не делаю Костю несчастным. Я просто хочу, чтобы меня уважали.
— Уважали? — свекровь усмехнулась. — Ты устроила скандал из-за кольца! Из-за какого-то железного колечка! А Костя что, не человек? Он с утра не завтракает, на работу уходит мрачный. Ты думаешь о нем?
— Думаю. Но и о себе тоже.
— Вот именно. О себе. — Ирина Витальевна сделала шаг вперед, и Наташа увидела в ее глазах холодную злость. — Ты эгоистка, Наташа. Тебе важнее свои обиды, чем счастье мужа. Я таких видела. Сначала они требуют внимания, потом денег, потом вообще садятся на шею.
— Что вы себе позволяете? — Наташа повысила голос, не выдержала. Несколько покупателей обернулись.
— Позволяю себе правду говорить. Костя мог бы найти девушку получше. Порядочную. Которая не устраивает истерик по пустякам.
— Хватит, — подошла Вера, встала рядом с Наташей. — Извините, но вы мешаете работе. Если хотите что-то обсудить, давайте выйдем в коридор.
Ирина Витальевна окинула Веру презрительным взглядом.
— А вы кто такая?
— Коллега. И подруга. И я прошу вас не повышать голос в торговом зале.
Свекровь помолчала, потом резко развернулась и пошла к выходу. На пороге обернулась:
— Наташа, ты еще пожалеешь о своем поведении. Запомни мои слова.
Она вышла. Наташа стояла, чувствуя, как дрожат руки. Вера обняла ее за плечи.
— Все нормально. Дыши.
— Она приходила сюда, — Наташа говорила тихо, чтобы покупатели не слышали. — На мою работу. Чтобы меня отчитать.
— Видела. Какая нервная женщина.
— Она всегда такая. С самой свадьбы. — Наташа прикрыла глаза. — Господи, Вер, что мне теперь делать?
— Домой поедешь — поговоришь с Костей. Скажешь, что мать его перешла все границы.
— Он не поймет.
— Должен понять. Это же его жена и его мать. Пусть выбирает, на чьей стороне.
Наташа только кивнула. Говорить больше не хотелось.
Вечером она приехала домой и застала Костю на кухне. Он грел в микроволновке вчерашний суп. Услышал, как она вошла, обернулся.
— Привет.
— Привет, — Наташа разделась, прошла в комнату, бросила сумку на диван. Костя пошел следом.
— Мама звонила. Сказала, что была у тебя на работе.
— Была.
— Наташ, ну зачем вы так? Она просто переживает...
— Костя, твоя мать пришла на мою работу и начала оскорблять меня. При покупателях. Назвала эгоисткой. Сказала, что ты мог бы найти получше.
Костя молчал, глядя в сторону.
— И что ты молчишь? — Наташа подошла ближе. — Тебе нечего сказать?
— Мама нервная. Она не думала ничего плохого.
— Не думала? Она специально приехала, чтобы меня унизить! И ты ее защищаешь!
— Я не защищаю, я просто...
— Просто что?! Костя, твоя мать вмешивается в нашу жизнь! Она звонит тебе каждый день, спрашивает, что мы едим, во сколько ты приходишь с работы, довольна ли я зарплатой! Это нормально?!
— Ну она интересуется...
— Она контролирует! — Наташа почувствовала, что сейчас сорвется. — Костя, я устала. Устала от того, что ты никогда не встаешь на мою сторону. Что бы ни случилось, ты всегда на стороне матери.
— Это не так.
— Так! Вспомни, когда мы выбирали квартиру. Я хотела в новостройке, ты согласился. А потом мама сказала — зачем переплачивать, берите вторичку. И ты сразу передумал!
— Ну она права была! Мы сэкономили кучу денег!
— Не в этом дело! Дело в том, что ты даже не обсудил это со мной! Просто пришел и сказал — будем брать вторичку, мама посоветовала.
Костя молчал. Наташа села на диван, устало.
— Я не хочу, чтобы ты разрывался между мной и твоей матерью. Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. За меня. За нас. За нашу семью. Если ты можешь это сделать — мы будем жить дальше. Если нет...
Она не договорила. Костя смотрел на нее, и в его глазах было столько растерянности, столько непонимания, что Наташа поняла — он не знает, что ответить.
***
Следующий день был четверг. Костя ушел рано утром, оставив записку — "Мама просила приехать вечером, нужно поговорить". Наташа скомкала записку и выбросила. Понятно, Ирина Витальевна собрала семейный совет. Сейчас будут его обрабатывать, объяснять, какая жена ему досталась плохая.
На работе Наташа старалась не думать об этом, но получалось плохо. Вера заметила, что подруга совсем никакая, и в обед затащила ее в кафе напротив торгового центра.
— Рассказывай, что там у вас.
Наташа рассказала про записку, про то, что Костя поехал к матери. Вера слушала, кивала.
— И что ты собираешься делать?
— Не знаю, — Наташа помешивала ложкой в своей тарелке с салатом, но есть не могла. — Понимаешь, Вер, я люблю Костю. Но я не могу жить в постоянном стрессе. Когда его мать лезет в каждую мелочь, а он не может ей ничего сказать.
— Скажи ему сама. Прямо. Что или он ставит границы, или вы расходитесь.
— А если он выберет мать?
Вера пожала плечами.
— Тогда лучше узнать это сейчас, чем через десять лет.
Наташа кивнула. Правильные слова, но от этого не легче.
Вечером Костя вернулся поздно, почти в десять. Наташа сидела дома, смотрела сериал, но не видела, что там происходит на экране. Услышала, как щелкнул замок, встала, вышла в коридор.
— Ну? Как прошло?
Костя разделся, прошел на кухню, налил себе воды. Наташа пошла следом, встала в дверном проеме.
— Костя, я спрашиваю.
— Мама собрала семейный совет, — он говорил тихо, не глядя на нее. — Приехал дядя Олег. Они разговаривали со мной.
— И что говорили?
— Дядя Олег сказал, что мама не права. Что лезть на твою работу было лишним. И что я тоже не прав, что взял кольцо без спроса.
Наташа почувствовала облегчение. Хоть кто-то в этой семье с головой дружит.
— А мама что?
— Обиделась на дядю. Сказала, что он встал на сторону чужой женщины. Потом они поругались.
— И что ты сказал?
Костя помолчал долго. Потом посмотрел на Наташу, и в его глазах была такая тоска, что ей стало не по себе.
— Мама сказала, что если я действительно считаю, что был неправ, то пусть выбираю. Или она, или ты.
Наташа почувствовала, как внутри все сжалось.
— И что ты ответил?
— Сказал, что никто не должен выбирать. Что я люблю и маму, и тебя. Но она не слушала. Повторяла, что раз ты объявила войну, значит, так тому и быть.
— Костя, — Наташа подошла, присела напротив него за стол. — Я не объявляла никакой войны. Я просто хочу, чтобы меня уважали. Чтобы со мной советовались. Это нормальное желание.
— Я знаю.
— Тогда почему ты молчишь? Почему не можешь сказать матери, что она неправа?
Он молчал. Наташа ждала, но он так и не ответил. Просто сидел, глядя в стол.
— Костя, ты понимаешь, почему я обиделась? — она говорила тихо, медленно. — Не потому, что кольцо дорогое. Не потому, что мама позвонила. А потому, что ты взял мою вещь без спроса. Как будто моего мнения не существует. Понимаешь?
Он кивнул.
— Понимаю. Но я правда думал, что это не так важно. Я собирался вернуть.
— Значит, ты не понимаешь, — Наташа откинулась на спинку стула. — Для тебя важно не ранить маму. Купить ей подарок. Сделать приятное. А что я при этом почувствую — не важно. Потому что я потерплю. Я пойму. Я жена.
— Наташ...
— Костя, я устала. — Она встала. — Устала от того, что ты не можешь выбрать меня. Не против матери, а за меня. Просто встать на мою сторону и сказать — да, моя жена права, я был не прав.
Она вышла из кухни, легла на диван. Костя не пошел следом. Наташа слышала, как он ходил по квартире, что-то делал, потом пошел в спальню. Хлопнула дверь.
Наташа лежала в темноте и думала. Думала о том, что замуж выходила совсем за другого человека. Костя тогда казался сильным, решительным. А сейчас... Сейчас он мечется между ней и матерью, никого не хочет обидеть и в итоге обижает обеих.
Она вспомнила, как Ирина Витальевна стояла на их свадьбе с каменным лицом. Как потом, когда они переезжали в квартиру, свекровь пришла и начала расставлять все по своим местам — мол, вот здесь удобнее, вот так лучше. А Костя молчал, кивал, соглашался. И Наташа тогда промолчала, потому что думала — ну ладно, первое время, потом все наладится. Не наладилось.
Она повернулась на бок, натянула плед до подбородка. Завтра пятница. Рабочий день, потом выходные. Костя должен отвезти матери пуховик — тот самый подарок, из-за которого все началось. День рождения Ирины Витальевны семнадцатого, в понедельник. Интересно, Костя позовет ее на празднование? И что она ответит, если позовет?
Наташа закрыла глаза. Спать не хотелось, но лежать в темноте было спокойнее, чем сидеть и думать. За стеной, в спальне, было тихо. Костя, видимо, тоже не спал, но к ней не шел. И правильно. Сейчас они все равно не договорятся.
***
Утром в пятницу Наташа проснулась с ясной мыслью. Она долго лежала, глядя в потолок, потом встала, умылась, оделась. Костя уже ушел на работу — ушел тихо, не будя ее. Наташа выпила чаю, посмотрела на часы. Девять утра. Она взяла телефон, позвонила на работу.
— Вера, это я. Можешь меня подменить сегодня? Мне нужно отлучиться.
— Конечно. Что-то случилось?
— Расскажу потом.
Наташа оделась, вышла из дома. Ехала на автобусе до Первомайской улицы, нашла ломбард. Зашла внутрь, подошла к окошку. За стеклом сидела женщина лет сорока, смотрела на Наташу безразлично.
— Слушаю вас.
— Мне нужно выкупить кольцо. Золотое, пятьсот восемьдесят пятой пробы. Сдавали на прошлой неделе.
Женщина открыла какой-то журнал, полистала.
— Фамилия?
— Просов.
— Так. Есть. Пятнадцать тысяч выдали, проценты за неделю... — она постучала по калькулятору. — Пятнадцать пятьсот получается. Предъявите документ.
Наташа достала паспорт, отдала через окошко. Женщина посмотрела, кивнула.
— Вы не собственник. Кольцо сдавал Просов Константин Игоревич.
— Это мой муж.
— Тогда нужна его доверенность или его присутствие.
Наташа почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— Послушайте, это мое кольцо. Мое обручальное кольцо. Он взял его без моего разрешения.
Женщина пожала плечами.
— Я понимаю. Но по документам владелец залога — он. Без его согласия выдать не могу.
Наташа хотела спорить, но поняла — бесполезно. Правила есть правила. Она взяла паспорт обратно, вышла на улицу. Постояла на холоде, подумала. Потом набрала Костю.
— Алло? — он ответил не сразу, голос настороженный.
— Это я. Костя, мне нужно, чтобы ты прямо сейчас подъехал в ломбард на Первомайской.
— Зачем?
— Я хочу выкупить кольцо. Но они говорят, нужно твое присутствие или доверенность.
Молчание.
— Костя, ты слышишь?
— Слышу. Наташ, но я же говорил, что выкуплю в марте...
— Я выкуплю сама. Сейчас. Мне просто нужно, чтобы ты приехал и разрешил. Или дай мне доверенность.
— Но откуда у тебя деньги? Мы же откладывали на лето...
— У меня есть деньги. Костя, ты приедешь или нет?
Он помолчал еще немного.
— Хорошо. Приеду. Через полчаса буду.
Наташа отключилась, прошла в соседнее кафе, заказала себе чай. Сидела у окна, смотрела на улицу. Через сорок минут увидела, как подъехал Костя на маршрутке, вышел, огляделся. Она допила чай, вышла из кафе.
— Привет.
— Привет, — он кивнул, засунул руки в карманы куртки. — Пошли?
Они зашли в ломбард вместе. Женщина за окошком посмотрела на них без интереса.
— Я Просов Константин. Звонили насчет кольца.
— Документ.
Костя отдал паспорт. Женщина проверила, кивнула.
— Выкупаете?
— Да, — сказала Наташа. — Выкупаю я.
Она достала из сумки конверт с деньгами — отложенные на поездку пятнадцать тысяч. Женщина пересчитала, выписала квитанцию, ушла в подсобку. Вернулась с маленьким футляром, протянула Наташе.
— Проверьте.
Наташа открыла футляр. Кольцо лежало на месте, то самое, золотое, простое. Она закрыла футляр, кивнула.
— Спасибо.
Они вышли на улицу. Костя молчал, глядя себе под ноги. Наташа убрала футляр в сумку.
— Откуда деньги? — спросил он тихо.
— Откладывала. Хотела летом съездить к морю, помнишь? Теперь вот потратила на кольцо.
— Наташ...
— Костя, не надо. — Она остановилась, посмотрела на него. — Я выкупила его сама. Теперь это точно мое. И хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я не злюсь на твою мать. Не злюсь на тебя. Я просто хочу, чтобы меня уважали.
— Я уважаю.
— Нет. Потому что если бы уважал, спросил бы перед тем, как взять кольцо. Потому что если бы уважал, сказал бы матери, что она не имеет права приходить на мою работу и оскорблять меня. Потому что если бы уважал, встал бы на мою сторону. Хоть раз.
Костя молчал. Наташа ждала, но он так ничего и не сказал.
— Ладно, — она вздохнула. — Мне на работу надо. Увидимся вечером.
Она развернулась и пошла к остановке. Костя не пошел следом, остался стоять у ломбарда. Наташа обернулась один раз — он все еще стоял, глядя ей вслед. Потом она села в автобус и поехала.
На работе Вера сразу спросила, что случилось. Наташа рассказала коротко — выкупила кольцо, потратила отложенные деньги. Вера покачала головой.
— И что Костя?
— Молчал.
— То есть даже не извинился?
— Говорил уже, что извиняется. Но это формально. Он не понимает, в чем проблема.
Вера хотела что-то сказать, но тут подошел покупатель, и разговор оборвался.
Вечером Наташа приехала домой. Костя уже был там, сидел на кухне, смотрел в окно. Услышал, как она вошла, обернулся.
— Наташ, я подумал. Ты права. Я должен был спросить.
— Хорошо, что понял.
— И я правда извиняюсь. Честно.
Наташа разделась, прошла в комнату, достала из сумки футляр с кольцом. Положила его на стол перед Костей.
— Вот. Я выкупила его сама. Теперь это точно мое.
Костя смотрел на футляр, молчал.
— Знаешь, Костя, я не хочу, чтобы ты разрывался между мной и твоей матерью. Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. Не против нее, а за меня. За нас. За нашу семью. Если ты можешь это сделать — мы будем жить дальше. Если нет — мне нужно об этом знать сейчас.
Костя поднял глаза. В них была растерянность, страх и что-то еще — нерешительность.
— Наташ, это же мама...
— Я не прошу тебя отказаться от матери. Я прошу тебя выбрать меня. Когда она неправа — сказать ей об этом. Когда она лезет в нашу жизнь — поставить границу. Ты можешь?
Он молчал долго. Потом опустил голос:
— Не знаю. Мне нужно подумать.
Наташа почувствовала, как внутри все холодеет. Если человеку нужно думать, на чьей он стороне — ответ уже есть.
— Хорошо, — она встала. — Думай.
Она ушла в ванную, умылась, переоделась. Вернулась в комнату — Костя сидел на том же месте, глядя в стол. Наташа легла на диван, укрылась пледом. Через некоторое время Костя встал и ушел в спальню. Дверь за ним закрылась тихо.
На следующий день, в субботу, Костя собрался рано. Наташа проснулась от звуков в коридоре, вышла — он стоял одетый, в руках большой пакет.
— Куда? — спросила она.
— К маме. Надо отвезти пуховик.
— Тот самый подарок.
— Да.
Наташа кивнула.
— Хорошо. Поезжай.
Он хотел что-то сказать, но она развернулась и ушла обратно в комнату. Услышала, как хлопнула входная дверь. Села на диван, обхватила руками колени. Внутри была пустота — странная, холодная. Не злость, не обида. Просто понимание того, что что-то изменилось навсегда.
Костя вернулся поздно вечером. Наташа сидела на кухне, пила чай. Он вошел, повесил куртку.
— Как съездил? — спросила она спокойно.
— Нормально. Мама довольна подарком.
— Рада за нее.
— Наташ...
— Костя, не надо. Правда.
Они поужинали молча. Каждый ел свое, не глядя друг на друга. Потом Костя пошел смотреть телевизор, Наташа помыла посуду. Легли спать отдельно — он в спальне, она на диване. Так прошло воскресенье тоже. Холодная вежливость, короткие фразы, никаких разговоров по душам.
В понедельник, семнадцатого февраля, был день рождения Ирины Витальевны. Костя собрался вечером, взял торт из холодильника — купил по дороге с работы.
— Ты поедешь? — спросил он Наташу.
— Нет.
— Мама будет ждать.
— Костя, я не поеду. Передай ей поздравления.
Он постоял в дверях, потом кивнул и ушел. Наташа осталась одна. Села у окна, смотрела на вечерний город. В телефоне лежало кольцо — она достала его из футляра утром и теперь держала в руке, разглядывала. Простое, золотое, ничем не примечательное. Но для нее оно было важным. И то, что Костя этого не понял, говорило о многом.
Костя вернулся в половине одиннадцатого. Наташа уже лежала на диване, не спала. Услышала, как он вошел, разделся, прошел на кухню. Потом в спальню. Дверь закрылась.
Так прошло еще несколько дней. Они жили в одной квартире, здоровались, спрашивали о делах, ужинали вместе. Но между ними была стена — невидимая, но очень прочная. Наташа чувствовала ее каждую минуту.
В среду вечером она сидела на кухне, когда Костя зашел и сел напротив.
— Нам надо поговорить.
— Слушаю.
— Наташ, я не могу так жить. Ты на диване спишь, мы почти не разговариваем...
— Костя, я задала тебе вопрос. Ты можешь быть на моей стороне? Можешь сказать матери, когда она не права?
Он молчал.
— Вот видишь, — Наташа вздохнула. — Ты не можешь ответить. Потому что боишься ее обидеть. И это твое право. Но тогда не жди, что у нас все будет как раньше.
— Но я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Но любви недостаточно, если нет уважения.
Костя опустил голову. Наташа встала, подошла к окну. За стеклом был темный февральский вечер, холодный, безрадостный.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказала она тихо. — Может, со временем мы найдем какой-то выход. Может, ты все-таки поймешь, что семья — это когда двое вместе, а не когда один разрывается между двумя. А может, нет. Но одно я точно знаю.
Она обернулась, посмотрела на мужа.
— Я больше не буду жертвовать своим достоинством ради чужого спокойствия. Даже если это твое спокойствие.
Костя не ответил. Наташа прошла мимо него, взяла со стола футляр с кольцом. Открыла его, достала кольцо, надела на палец. Оно легло привычно, но ощущения были другими. Не радостными, не теплыми. Просто напоминанием о том, что было и что потерялось.
Она прошла в комнату, легла на диван. Из кухни доносились тихие звуки — Костя ходил туда-сюда, потом телефон зазвонил. Наташа услышала его голос — тихий, примиренный. Он говорил с матерью. Рассказывал, как прошел день, слушал ее советы, соглашался.
Наташа лежала на диване и смотрела в потолок. На пальце поблескивало кольцо — обручальное, золотое, выкупленное на собственные деньги. Она думала о том, что впереди еще много лет. И ей нужно решить, какой она хочет видеть свою жизнь. С мужем, который не может выбрать ее. Или без него, но с сохраненным достоинством.
Пока она не знала ответа. Но время покажет. Всегда показывает.
За окном падал редкий снег. В соседней комнате Костя все еще разговаривал по телефону с матерью. А Наташа лежала, глядя на свое кольцо, и думала о будущем, которое стало таким неопределенным.
Прошел месяц. Наташа привыкла спать на диване, Костя - молчать за ужином. Привычная тишина нарушилась в тот четверг, когда она увидела в спортивном магазине знакомую фигуру. Женщина примеряла лыжные ботинки, и когда обернулась... Наташа замерла. Это была она сама - только двадцать лет назад.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...