Сегодня звонила бывшая коллега из техникума: «Ты помнишь Егора С.? Он учился в 2016 году. Расскажи о нём. Мне нужно составить характеристику».
Конечно, я помню Егора. Высокий, худой, вечно голодный парень в дырявых ботинках. Он ходил зимой без шапки. От холода голову защищала копна волос соломенного цвета и тонкий капюшон осенней куртки.
В поле зрения воспитательной службы его персона попала по причине многочисленных прогулов, а кроме того парень состоял на учёте в ОДН.
Мы съездили с инспекцией к нему домой. Егор жил с бабушкой в старой холодной деревяшке. В нашем городе ещё остались деревянные дома со времён застройки города. Когда-то это был первый микрорайон, а теперь – окраина. Жили небогато, бабушка растила Егора, как могла, на пенсию.
С родителями парень не общался. Об отце мы ничего не знали, а мать отказывалась встречаться и как-то участвовать в жизни сына, который уже двумя ногами в дырявых ботинках стоял на скользком пути. Далеко ли уйдёшь в таких?
За систематические прогулы Егора отчислили. Но комиссия по делам несовершеннолетних обязала учиться в техникуме. Чтобы поверить в его благонадёжность, чтобы смог исправиться, чтобы знать – совершённое правонарушение было случайностью.
В 2017-м Егор пришёл в техникум снова, но почти сразу исчез. Забрал документы, и больше мы о нём ничего не слышали. До сегодняшнего дня.
В техникум обратилась мать Егора. Ей нужна была характеристика на сына, когда он был несовершеннолетним, с акцентом на исполнение ею родительских обязанностей в полной мере.
Родители, которых мы ни разу не видели, с которыми Егор не жил и не общался, которые оставили его в ветхом доме с таких же ветхим, нуждающемся в заботе, человеком, делили через суд деньги. Компенсацию за погибшего воина СВО.
Какими путями Егор попал на войну, я не знаю, могу только предположить, что туда его тоже могли завести «дырявые ботинки». Три месяца назад ему исполнилось 25 лет. Как он погиб, сколько и где воевал – неизвестно.
Когда мы разыскивали этих родителей, чтобы уберечь парня от госсодержания на тюремных пайках, его никто не хотел признавать и воспитывать. А сейчас, спустя 10 лет они нашлись, оба сразу. Полные желания выяснять и доказывать, кто был лучшим родителем.
В техникуме не осталось педагогов, которые помнили парня. Хорошо, что позвонили мне. Я помню.
Характеристику составили по факту. Когда Егору было 15 лет, он был тихим, скромным, с застенчивой улыбкой. В нём не было зла и желания вредить. Но в нём прорастала обида, на почве холода, голода и нужды.
А дальше решать будет суд. Пусть в придачу к деньгам родителям присудят его дырявые ботинки: один маме, один папе.