Калейдоскоп навязчивых чужих воспоминаний
У поминального, прощального стола.
Причудливый коктейль
Чужих несбывшихся надежд и ожиданий
И памяти чужой кривые зеркала.
Никогда не узнаешь, на сколько тебе был дорог человек, пока его не потеряешь. Даже если вы успели сказать друг другу всё, что хотели, кажется, что сказанного недостаточно. Всегда есть что-то ещё, и это «что-то ещё» гложет изнутри. Это те встречи, которые не случились, те слова, которые не прозвучали вовремя, планы, которые так и не воплотились в реальность.
Я где-то прочитала высказывание, уже не помню кого, что "лучше наполнить жизнь воспоминаниями, согретыми теплом взаимности, чем терзаться чувством вины и упущенных возможностей".
Так вот, всё это чушь! Чем теплее воспоминания, чем больше сказано друг другу, тем тяжелее потом. С чувством вины жить тяжело, но на него можно переложить всю боль потери. А что делать, когда никто не виноват?
Когда нет виноватых, остаешься один на один с самим фактом утраты. Боль становится чистой, незамутненной ничьей ошибкой, ничьим преступлением. Она просто есть – всепоглощающая и неизбежная. Нельзя её отыграть, нельзя исправить, потому что нет конкретной причины, которую можно устранить.
Не верь тем, кто говорит, что мысли о счастливых моментах помогают пережить боль утраты.
Эти люди не испытывали боли или давно забыли о ней. Чем приятнее воспоминания, тем сильнее они ранят. Тем сильнее начинает сочиться кровь из раны, тем сильнее она болит.
Воспоминания – как призраки. Их не изгонишь молитвами, не прогонишь логикой. Они врываются в самый неподходящий момент, когда ты, казалось бы, нашел тихое место, свернулся калачиком в попытке согреться. И вот она, улыбка, фраза, мелодия, запах. И снова этот предательский электрический разряд, эта невыносимая боль узнавания. Ты пытаешься оттолкнуть, задушить эту вспышку, но она уже проникла под кожу, отравила все твои мысли.
И ты сдаешься, позволяешь ей остаться.
Да и как можно не позволить? Она все равно не уйдет, она превратится в пожар. И пока воспоминание не выгорит дотла, пламя не погаснет.
И это повторяется снова и снова, и не видно этому конца.
Счастливыми воспоминаниями нельзя себя отвлечь, нельзя переключить. Они похожи на нож, который воткнули в живую плоть и медленно поворачивают. Должно пройти время, чтобы мозг перестал включать сигнал тревоги каждый раз, когда какое-то приятное воспоминание пытается вылезти из глубины памяти.
Чтобы тело перестало пропускать через себя электрический ток, должно пройти много времени. А для кого-то облегчение не наступает никогда.
Ощущение нереальности происходящего противоречит здравому смыслу и законам логики. Словно наблюдаешь за событиями через мутное стекло, не в силах до конца осознать их масштаб и последствия. Каждое действие, каждое слово кажется гипертрофированным, преувеличенным, как в кривом зеркале. А может быть, это и есть кривое зеркало, в котором отражается искаженная версия моей собственной реальности?
Чем дольше длится это состояние, тем сильнее чувствуешь беспомощность. Хочется проснуться, стряхнуть с себя это наваждение, вернуться в мир, где дважды два – четыре, а гравитация все еще работает. Хочется проснуться и увидеть, что все произошедшее – всего лишь сон, что все опять стало, как было.
"Он прочитал сочинение мастера, – заговорил Левий Матвей, – и просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем. Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?
– Мне ничего не трудно сделать, – ответил Воланд, – и тебе это хорошо известно. – Он помолчал и добавил: – А что же вы не берете его к себе, в свет?
– Он не заслужил света, он заслужил покой……"