Она уже много лет несёт в наши дома смех и радость. Там, где появляется Светлана Рожкова, о печалях забываешь – говорят о ней зрители. «Свекровь», «Дездемона», «Ханума», «Школьница», «Заводчанка», «Курортница» – эти и другие образы создала заслуженная артистка России. А какая Светлана не на сцене, а в жизни? Какая она дочь, жена, мама?
– Светлана Анатольевна, в прошлом году вы отметили шестидесятилетие. Как прошёл для вас юбилейный год?
– Вот вы сказали – юбилейный год, а я об этом, честно говоря, забыла. После сорока юбилеи как-то стираются из памяти. Хотя юбилей у меня прошёл замечательно. Мы собрались семьёй, пригласили друзей, попели, «побесились» и вкусно поели – в общем, всё здорово. А потом я погрузилась в свою обычную жизнь, и только вы сейчас напомнили, что, оказывается, год у меня был юбилейный. (Смеётся.)
– А в наступившем 2026-м исполняется сорок лет с вашего первого выхода на сцену с сольной программой. Она называлась «Сеанс смехотерапии».
– Марина, если бы вы мне не сказали, я бы это пропустила! Звоните мне каждый год, напоминайте о юбилеях!
– А вы лично испытывали целебное свойство юмора?
– Я это вновь ощутила совсем недавно. У меня была серия концертов в любимом городе Кисловодске, где прошли мои детство и юность. Я часто приезжаю на Кавказские Минеральные Воды, потому что там мои друзья, мои корни, моя мама. Ей 87 лет, и она ещё в строю! Поскольку мама всю жизнь имела дело с организацией концертов, работала в филармонии, я рада, что она по-прежнему устраивает мои выступления и творческие вечера в санаториях Ессентуков, Пятигорска и Кисловодска. Так вот, в Кисловодске живёт женщина, мамина знакомая, у которой несколько лет назад случилась трагедия – погиб единственный сын. С тех пор мама её опекает, выводит в свет, чтобы она не сидела дома. Мама уговорила эту женщину прийти на мой концерт, и та потом её благодарила: «Спасибо тебе огромное, Лена, я смеялась впервые за пятнадцать лет». Мою маму Еленой зовут. Марин, вот я сейчас это говорю, у меня слёзы на глазах. И понимаю: ради этого надо работать, заниматься профессией. Это моё предназначение. И чем больше людей уйдёт с моих концертов счастливыми, хотя бы на время забыв о тяготах, – тем выше будет мне оценка. Это плюсик к моей карме. Смех – великий целитель. Мне одна женщина- учёный рассказывала, что изучала этот феномен. Смех – лекарство не только от депрессии. Это как колокольный звон. Говорят, он исцеляет душу и тело. Если звонарь правильно работает, то звуковые колебания воздействуют на наш организм. Наверное, то же самое происходит с человеком, когда он смеётся. Поэтому надо смеяться!
– Тогда ваши концерты действительно бесценные.
– Как-то раз произошла ещё одна история, которая меня потрясла. Дело было много лет назад на Кавказских Минеральных Водах. Там при филармонии есть музей Фёдора Шаляпина. Одна женщина принесла туда очень ценные старинные граммофонные пластинки с живым голосом этого певца. А взамен попросила один билет на мой концерт. Вот это тоже оценка моей работы!
– А ведь вы не только актриса, но ещё и писатель-сатирик – сами создаёте свои монологи. Как они рождаются?
– Марин, я всю жизнь работала с прекрасными авторами. И свекруху свою не я придумала, а замечательный писатель Алексей Цапик, он тоже родом из Кисловодска. Были и другие авторы. Но, понимаете, старшее поколение покидает этот мир в силу возраста, болезней. Я пробовала сотрудничать с молодыми авторами, они приносили хорошие смешные шутки, но не номера! Они не умеют выстраивать драматургию. И я подумала: а зачем мне чужие шутки, когда я могу работать сама? И вот начала… Идеи рождаются по-разному. Иногда наблюдаю ситуацию в жизни, иногда натыкаюсь в интернете на какой-нибудь сюжет, и – бах! – появляется номер. Это непредсказуемая история. А бывает, сажусь писать, но через два часа понимаю, что сейчас лучше заняться какими-нибудь другими делами. Хозяйственными.
– Из своей жизни берёте темы для монологов?
– А откуда ещё? Ведь для женщины-юмориста круг тем ограничен. Во всяком случае, я себя в этом плане сдерживаю. Наверное, мы можем поговорить обо всём, но я говорю лишь о том, что мне интересно. Поднимаю вечные истории, которые с годами не теряют свежести.
– Наверное, чтобы смешить, женщине нужно обладать особым характером. Преодолеть массу женских стереотипов, комплексов.
– Комплексы? Такого у меня никогда не было. Наоборот, мне всегда очень нравилось, когда люди благодаря мне смеются и радуются. Я люблю веселить. Это у меня с детства. В школе играла в КВН. Потом – эстрада. А сейчас играю в театре, в спектакле «Два мужа по цене одного». Моя героиня – такая злыдня! Для этой роли я в себе откопала какую-то напористость, агрессию, что вообще-то мне не свойственно. Я по жизни очень мягкая и даже местами интеллигентная, а здесь мне надо играть деспотичную хабалку. Ну, я её играю, и над ней смеются. Но, вызывая огонь на себя, я получаю от этого удовольствие. Люди, смеясь над моими героинями, становятся лучше. Происходит момент очищения.
– На сцене вы воплощаете один из архетипов русской женщины. А какая она – русская женщина? Чем отличается от женщин других стран?
– Это женщина широкой души, владеющая эмпатией. Она чувствует чужую боль и не закрывается от неё. Всегда способна поддержать и помочь. Вспомните: когда во время Великой Отечественной пленных фашистов вели по городам, они были голодные, несчастные – и русские женщины их подкармливали! Хотя самим нечего есть, кормили врагов. Ну какая француженка, немка или чешка способна на такое? Только русская женщина! Она сердобольная. Это черта присуща только нам. Нам всех жалко. Это необъяснимо, это связано с какими-то космическими причинами.
– А откуда пошёл талант Светланы Рожковой? Правда ли, что ваше детство прошло в деревне?
– Я не одна такая страдалица, многих тогда возили к бабушкам и дедушкам. (Смеётся.) Родители таким образом отдыхали от детей. В первый месяц летних каникул меня отвозили на родину папы, в деревню Елизаветинскую рядом с городом Благодарным в Ставропольском крае. Раньше эту деревню называли Колдуновка, потому что там жило много людей с неординарными способностями. Моя прабабушка умела лечить животных. Она водила меня в степь, показывала, как собирать лечебные травы, пыталась передать свои знания. Но я была маленькая, ничего не запомнила. Усвоила только одно: если срываешь траву, то должна попросить у неё прощения. Обязательно! Тогда она полностью сохраняет свою целебную силу и отдаёт её тебе. Иначе не отдаст, заваривай сколько хочешь. Моя бабушка Аня очень хорошо гадала на картах. Я её просила научить, но она отказывалась: «Нет, не буду, потому что я хочу, чтобы у тебя была семья. У настоящей гадалки семьи не бывает, она всегда одинокая».
В Елизаветинской водилось много таких интересных людей. И жили мы там большой семьёй. У моей бабушки было три сестры, у всех дети, а у этих детей – мои двоюродные братья и сёстры. Целая орава детей! И вот в этой обстановке полной свободы я и росла. Мама давала мне с собой одежду, сменные трусики, маечки, но я всё это привозила обратно нетронутым. Потому что всё забывалось сразу – что найдёшь, то и надевай. Обувь сбрасывалась в первый же день, ходили босые. На мои фотографии той поры невозможно смотреть без боли. Босота! Раз в неделю нас мыли в бане, кого могли, расчёсывали, а густые волосы моей сестры вскоре уже невозможно было распутать. В конце лета нас брили почти как мальчиков. Мы купались в пруду до синевы! Лазали по деревьям. Я один раз залезла на тутовник и сорвалась. Наверное, потеряла сознание, потому что не помню, что было дальше. Потом ходила ободранная, как кошка. И что? Нам даже не мазали раны зелёнкой! Поплевали на подорожник, приложили, и на этом лечение закончено. Мы в деревне ничем не болели! А в последний месяц лета родители отвозили меня в Подмосковье, в деревню Губино, к маминой маме. Там я, малявка, вместе с детьми постарше ходила собирать грибы и лесную малину. Нас спокойно отпускали одних в лес. Мы купались в речке, а ведь там омут, могло затянуть. В Губине тоже было много детей. Бабушка после войны второй раз вышла замуж за деда Фёдора, а у него пятеро детей. Это мои сводные братья и сёстры, но мы до сих пор ближе чем родные.
– Правда, что впервые вы всех стали смешить со сцены ещё в детстве, занимаясь танцами?
– У меня были проблемы с позвоночником. Врачи сказали – надо заниматься, укреплять спину. Но заниматься не тяжёлой атлетикой, а хореографией. Мама привела меня в Дом пионеров, там была танцевальная студия, в которую брали всех. В этой студии я стояла у станка семь лет. Иногда наша педагог устраивала выездные концерты. И на одном из таких выступлений со мной случилась беда – лопнула резинка на юбке. А я всегда была тщедушная, худенькая. Юбка соскользнула, и я осталась в одних белых трусах! Ну, ничего страшного, докрутила фуэте и имела успех! Все смеялись. Таким был мой первый выход в комическом амплуа. (Смеётся.)
– А что касается выхода на профессиональную сцену…
– Сначала я год отработала ведущей концертов. Ездила с разными артистами, объявляла номера. А потом у меня появилась собственная программа, и я уже сама работала номером. Читала Чехова, Зощенко, Михаила Ножкина. А вскоре судьба привела меня на эстраду, где я работаю по сей день.
– Не могу не спросить о классиках, с которыми вы работали: Михаил Жванецкий, Ян Арлазоров, Аркадий Арканов, Роман Карцев, Виктор Коклюшкин…
– Очень жалко, что Михаил Михайлович Жванецкий не написал для меня ни строчки. Я познакомилась с ним в Кисловодске, когда была беременна первым ребёнком. Мама тогда попросила у него монолог для меня, но Жванецкий элегантно уклонился: «Обязательно напишу для Светы только при одном условии – если она всё время будет беременна». Я родила, и потом мы встречались с ним в компаниях, на посиделках. Человек он был потрясающий, ему ничего не требовалось придумывать, он просто так мыслил, он так жил, так видел мир… О Яне Арлазорове говорят, что он был противоречивой личностью – эмоциональный, вспыльчивый. Но я этого не ощущала, я ощущала только его заботу и, не побоюсь этого слова, любовь. У меня есть ваза, подаренная им. Он вручил мне её на юмористическом фестивале в Ялте и сказал: «Я тебя очень прошу, не расплескай свой талант!» Врезалось мне это в память, стараюсь не расплескать… Люди, которых вы перечислили, были скромными. Абсолютно не звёздные. Когда у меня не было репертуара, Семён Альтов просто подарил мне книгу своих монологов. Сказал: «Всё, что тебе понравится, я разрешаю использовать». Ну разве это не поступок? А когда у меня был маленький ребёнок, куча проблем и долгов, Георгий Териков, который написал для меня «Хануму», сказал: «С гонораром не тороплю, когда-нибудь отдашь». Вот такие люди.
– Вы много работаете, а как отдыхаете? Правда ли, что у вас загородный дом, сад-огород, грядки?
– Грядки, дача, теплица – это моё вдохновение! Ещё у нас есть лес, ходим туда гулять. Есть собака, кот. Мне в деревне хорошо дышится, и люди здесь прекрасные, душевные, открытые. Выхожу за ворота – со мной здороваются. Постояли, поболтали, что-нибудь обсудили. Здесь каждый придёт тебе на помощь только потому, что он сосед. А работаю я сейчас не так много, как когда-то. Потому что я себе уже всё доказала. Оставила только театр и ещё изредка выезжаю на гастроли и съёмки.
– Наверное, в подмосковной деревне вы всё-таки звезда. Люди ходят смотреть дом Светланы Рожковой?
– Было такое, когда мы только переехали. Тут маршировали толпы, заглядывали в щели, пытались рассмотреть звезду. Но сейчас это уже прошло, народ попривык.
– Поговорим о ваших дочках. Старшая Яна, говорят, знает четыре языка.
– Яна – переводчик, переводит в основном с итальянского. В моей домашней библиотеке я освободила целую полку для переведённых ею книг. У неё абсолютно разные направления в литературе. Мне очень нравится её перевод воспоминаний племянника знаменитого певца Челентано «Мой дядя Адриано». Замечательная книга. «Неаполь – любовь моя», «Райский сад», даже книги о современном нигилизме Яна переводит. Представляете, какой у неё диапазон! Я сейчас запоем читаю её свежий перевод – книгу итальянской писательницы Авроры Тамиджо «Чужая кровь», которая у нас в России в переводе Яны вышла под названием «Девичья фамилия». Яна и сама пишет в стиле фэнтези, работает под фамилией Богданова, это фамилия её папы, моего первого мужа.
– А клипы вашей младшей дочки Варвары я видела в интернете. Она ведь музыкант?
– Что касается маленькой, она очень разноплановая. Сейчас много работает с видео, снимает рекламную продукцию. Это у неё хорошо получается. И сама поёт, ведь всё-таки окончила эстрадное отделение Гнесинского училища. Умеет задеть струны души. Девчонки у меня хорошие, правильные, красивые, талантливые.
– Титул тёщи вам ещё не грозит?
– Яна замужем, и у меня лучший на белом свете зять Ярослав. Он кандидат наук. Основательный, монументальный, спокойный и очень надёжный, как утёс. Я его особенно люблю. А маленькая пока ещё в свободном плавании – как сказала бы моя бабушка, «перебирает харчами». Поклонников много, но знаете, мужик как-то мельчает. Варвара смотрит на своего папу, и ей хочется такого же.
– Вы уже больше тридцати лет вместе с Юрием Юрьевичем Евдокуниным, он тоже актёр, музыкант. Кто же в вашем доме на хозяйстве, кто пылюку вытирает?
– Когда у меня есть время и желание – сама шуршу. Очень люблю это. Я вообще домашняя. Даже не знаю, как меня на сцену занесло. (Смеётся.) Я должна была варить борщи, рожать детей и заниматься уютом…
Расспрашивала
Марина ХАКИМОВА-ГАТЦЕМАЙЕР
Фото из личного архива
Опубликовано в №2, январь 2026 года