— Алиночка, ну как можно так холодильник-то забивать! — голос Елены Игоревны раздался из кухни раньше, чем Алина успела снять ботинки в прихожей. — Вот смотрю я, смотрю — одни йогурты да сосиски. Дети растут, им мясо нужно, овощи!
Алина замерла на пороге, чувствуя, как усталость после рабочего дня мгновенно сменяется раздражением. Она медленно повесила куртку на вешалку и прикрыла глаза. Только не сегодня. Только не в пятницу, когда так хотелось просто добраться до дивана и посидеть в тишине хотя бы полчаса.
— Здравствуйте, Елена Игоревна, — она вошла на кухню и увидела привычную картину: свекровь в переднике командует плитой, на столе разложены пакеты с продуктами, а в воздухе витает запах жареного лука. — Я не знала, что вы придете.
— А я Димочке звонила, он сказал, приходи, мам, поможешь. — Елена Игоревна помешивала что-то в сковородке, даже не обернувшись. — Он же знает, что у меня сегодня смена до трех, как раз успею к детям из школы и садика. Вот и решила заодно ужин приготовить, а то вы опять на сосисках сидеть будете.
Алина сжала кулаки. Это был уже третий раз за эту неделю. В понедельник свекровь встречала Юру из садика — «случайно проходила мимо». В среду притащила три пакета продуктов — «по акции брала, вам отложила». А теперь вот готовит ужин в их квартире, в которую зашла своими ключами.
— Леша, Юрик, идите мыться! — крикнула Елена Игоревна в сторону детской комнаты. — Сейчас ужинать будем, я котлеты сделала!
— Баааа! — Юра выскочил в коридор и бросился обниматься. — Ты котлетки принесла?
— Не принесла, а приготовила тут, у вас. — Свекровь наконец повернулась к Алине, и в ее взгляде читалось торжество. — Видишь, как внуки рады? Вот и радуй их почаще домашней едой, а не полуфабрикатами из магазина.
Алина почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Она открыла рот, чтобы ответить, но тут в прихожей хлопнула дверь — пришел Дима.
— О, мам, ты уже тут! — он заглянул на кухню, широко улыбаясь. — Как вкусно пахнет! Это что, мои любимые котлеты?
— Твои, сынок, твои. — Елена Игоревна расплылась в улыбке. — Помню же, что ты их обожаешь. Садитесь все за стол, сейчас подам.
Дима чмокнул мать в щеку и только потом заметил лицо жены. Его улыбка немного померкла.
— Привет, Лин. Как день прошел?
— Отлично, — процедила она сквозь зубы. — Просто замечательно. Пойду переоденусь.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. Села на край кровати и уставилась в стену. Руки дрожали от злости и обиды. Каждый раз одно и то же. Елена Игоревна приходит как к себе домой, критикует, советует, переделывает все по-своему. А Дима... Дима только радуется.
Ужинать Алина вышла только когда Дима позвал ее третий раз. Села за стол молча, натянуто улыбнулась детям. Леша внимательно посмотрел на нее — девятилетний мальчик уже чувствовал напряжение между взрослыми.
— Мам, ты чего такая хмурая? — спросил он тихо.
— Устала просто, солнышко. — Алина погладила его по голове. — Не обращай внимания.
— Вот-вот, устала, — подхватила Елена Игоревна. — Потому и готовить-то некогда. Хорошо, что я хоть поддерживаю семью сына. Сколько можно детей на магазинной еде держать?
— Мама, ну что ты, — Дима неловко хмыкнул. — Алина готовит нормально.
— Когда это она в последний раз готовила? — Свекровь положила себе салат. — Я вот каждый раз прихожу — одни полуфабрикаты вижу. Это же на детях скажется!
Алина положила вилку. Тарелка с котлетами вдруг перестала казаться аппетитной.
— Елена Игоревна, я работаю до шести. Потом забираю детей, делаю с Лешей уроки, укладываю Юру. Готовлю я по выходным, делаю заготовки на неделю.
— Заготовки, — фыркнула свекровь. — Это когда ты замораживаешь котлеты покупные? Или когда супы из пакетов разводишь?
— Мама, хватит, — Дима положил руку матери на плечо. — Давай просто поужинаем спокойно, а?
Но Елена Игоревна уже вошла в раж:
— Я вот Димку одна растила, и ничего, всегда на столе горячее было. И на двух работах...
— Мама! — Дима повысил голос. — Прекрати.
Остаток ужина прошел в натянутом молчании. Дети быстро доели и убежали в свою комнату. Алина молча убирала со стола, а Елена Игоревна собирала свои пакеты и многозначительно вздыхала.
— Ну ладно, пойду я. Вижу, что тут мне не рады, — она надела пальто. — Дима, в воскресенье приезжай, помоги с балконом разобраться, там ящики тяжелые передвинуть надо.
— Хорошо, мам, приеду.
— Спасибо за ужин, — выдавила Алина, провожая свекровь до двери.
Елена Игоревна кивнула, но взгляд у нее был обиженный и холодный. Когда за ней закрылась дверь, Алина облокотилась о стену и закрыла глаза.
— Ну что ты так напряглась-то? — Дима подошел сзади, обнял за плечи. — Она же хотела помочь.
Алина резко обернулась.
— Помочь? Дима, твоя мать в третий раз за неделю приходит сюда без предупреждения! Своими ключами открывает дверь и устраивает тут ревизию!
— Лина, ну ты преувеличиваешь. Она просто...
— Просто что? Просто считает меня плохой матерью и хозяйкой? Просто постоянно тыкает мне в нос, что я детей не так кормлю, не так одеваю, не так воспитываю?
Дима отступил на шаг, явно не ожидая такой реакции.
— Она волнуется за внуков, это же нормально.
— Нормально? — Алина уперла руки в боки. — Твоей маме мало почти каждый день бывать в гостях, она решила сюда переехать?
— Да ты что несешь вообще! — Дима нахмурился. — Она помогает нам, а ты только и делаешь, что злишься. Может, хватит уже?
— Может, хватит мне указывать, что делать? Это мой дом тоже, между прочим!
— И мой тоже! И я могу пригласить сюда свою мать, когда захочу!
Они стояли в прихожей и впервые за три года совместной жизни кричали друг на друга. В детской комнате стало подозрительно тихо — мальчики явно слышали каждое слово.
Алина первой взяла себя в руки. Она глубоко вздохнула и посмотрела мужу прямо в глаза:
— Хорошо. Раз ты считаешь, что твоя мать может приходить сюда когда угодно, без предупреждения, критиковать меня в моем же доме — пожалуйста. Только не ожидай, что я буду это терпеть молча.
Она развернулась и ушла в спальню, закрыв дверь. Дима остался стоять в прихожей, растерянно глядя ей вслед. Потом выругался себе под нос, достал с балкона куртку и вышел на лестничную клетку.
***
Алина не спала. Лежала в темноте и смотрела в потолок, слушая, как Дима ходит по квартире. Он вернулся с лестничной клетки минут через двадцать, долго возился в ванной, потом зашел в детскую — проверить мальчиков. Когда наконец лег рядом, между ними было холодное молчание.
— Слушай, — начал он негромко. — Может, правда не стоит так реагировать? Мама же не со зла.
Алина промолчала. Ей не хотелось снова ссориться. Она просто повернулась на бок, спиной к мужу.
Утро субботы началось с того, что Дима собрался и уехал. Сказал, что маме нужно помочь с покупками из магазина — тяжелые сумки донести. Алина только кивнула, не глядя на него. Осталась с детьми одна, и это было даже к лучшему.
Пока мальчики смотрели мультики, она сидела на кухне и пыталась разобраться в своих чувствах. Злость немного улеглась, но осталась тяжелая обида. Три года назад, когда они с Димой поженились, свекровь вела себя сдержанно. Приходила по приглашению, не лезла с советами. А потом родился Юра, и что-то изменилось.
Елена Игоревна стала появляться все чаще. Сначала раз в неделю, потом два раза, потом почти каждый день. Всегда с подарками, с едой, с желанием помочь. И каждый раз с замечаниями. То Алина пеленки не так стирает, то смесь неправильную купила, то Лешу слишком тепло одела.
А полгода назад Дима отдал матери копию ключей. «На всякий случай, — сказал он. — Вдруг что-то случится, нам помощь понадобится». Алина тогда промолчала, не стала спорить. И теперь жалела об этом каждый день.
В дверь позвонили около одиннадцати. Алина открыла и увидела соседку Свету с третьего этажа — они иногда пересекались в подъезде, здоровались, но близко не общались.
— Привет, — Света держала в руках пакет с молоком. — Слушай, я случайно твое взяла вчера, перепутала. Вот принесла.
— Спасибо. — Алина взяла пакет. — Заходи, если хочешь.
Света не заставила себя упрашивать. Прошла на кухню, села за стол и окинула Алину внимательным взглядом.
— Что-то ты бледная какая. Проблемы?
Алина пожала плечами. Не собиралась изливать душу малознакомой соседке, но слова вдруг полились сами:
— Да так, обычное. Свекровь достала.
— О, — Света понимающе кивнула. — Знакомая тема. Расскажи, может, полегчает.
И Алина рассказала. Про постоянные визиты, про критику, про вчерашний скандал с Димой. Света слушала молча, только кивала время от времени.
— Вот что я тебе скажу, — произнесла она, когда Алина замолчала. — Сама виновата.
— Что? — Алина опешила.
— Сама виновата, — повторила Света твердо. — Молчала три года, вот свекровь и обнаглела. Границы надо было ставить сразу, с первого дня. А ты терпела, улыбалась, делала вид, что все нормально. Теперь она считает, что имеет право приходить когда вздумается.
— Но я не хотела ссориться с Димой из-за его матери...
— А теперь ссоришься, — перебила Света. — И будешь ссориться дальше, пока не поставишь точку. Ключи забери у нее, это раз. С мужем по-взрослому поговори, это два. И четко объясни обоим, что дальше так не пойдет.
Алина сидела и переваривала услышанное. В словах Светы была жесткая правда.
— Боюсь, Дима не поймет, — призналась она тихо. — Он свою мать очень любит.
— Любить и пускать ходить по головам жены — разные вещи. — Света встала. — Думай. Но если ничего не изменишь, через год будешь спать на диване, а свекровь займет твое место в постели рядом с сыночком. Образно говоря, конечно.
Когда соседка ушла, Алина долго сидела на кухне. Мысли путались, но одно стало ясно: так больше продолжаться не может.
Дима вернулся только вечером. Выглядел виноватым и принес пиццу на ужин — явно пытался загладить вину.
— Слушай, — начал он осторожно. — Давай не будем ругаться? Я понимаю, что маму иногда заносит, но она же не со зла.
— Не будем, — согласилась Алина. — Но мы должны поговорить. Серьезно.
Они поужинали с детьми, уложили их спать и сели в гостиной друг напротив друга. Алина глубоко вздохнула:
— Дим, я больше не могу так жить. Твоя мама приходит сюда когда хочет, критикует меня, указывает, как мне воспитывать детей. Я чувствую себя гостьей в собственном доме.
— Лина, ну ты же понимаешь, она просто волнуется...
— Нет, — твердо сказала Алина. — Не волнуется. Она считает, что я плохая мать и хозяйка. И постоянно мне это показывает. А ты ее поддерживаешь.
Дима поерзал на диване.
— Я никого не поддерживаю. Просто не вижу смысла раздувать конфликт.
— Конфликт уже есть. И он будет расти, если ты не поставишь четкую границу. Это наша семья, наш дом. И решения здесь принимаем мы с тобой, а не твоя мама.
— И что ты предлагаешь? Вообще запретить ей приходить? — в голосе Димы появились раздраженные нотки.
— Нет. Я прошу, чтобы она приходила только по приглашению. Чтобы звонила заранее и спрашивала, удобно ли нам. И чтобы ты забрал у нее ключи от квартиры.
— Ключи? — Дима вскинулся. — Это моя мать! Это моя квартира!
— И моя тоже! — Алина тоже повысила голос. — Или ты считаешь, что я тут просто живу временно?
Они снова ссорились. Дима защищал мать, говорил, что Алина преувеличивает, что это неблагодарность. Алина пыталась объяснить, что речь не о благодарности, а о границах и уважении. Но он не слышал.
— Хорошо, — сказала она наконец, когда поняла, что разговор зашел в тупик. — Раз это твоя квартира и твоя мать может здесь делать что угодно — живи с ней. А я уезжаю.
— Куда это? — Дима опешил.
— К маме. С детьми. На неделю. Подумаешь за это время, с кем ты живешь — со мной или с матерью.
Она развернулась и ушла в спальню, оставив мужа сидеть с открытым ртом.
***
Воскресенье началось рано. Алина проснулась с тяжелой головой, но решение было принято. Она достала из шкафа большую сумку и начала складывать вещи — свои и детские. Дима спал на диване в гостиной, куда ушел после вчерашнего разговора.
Когда мальчики проснулись, Алина спокойно объяснила им:
— Мы поедем к бабушке Тамаре погостить несколько дней. Папа останется дома, у него дела.
Леша посмотрел на нее внимательно:
— Вы поссорились?
— Немного, — честно ответила Алина. — Но ничего страшного, разберемся. Собирайтесь, через час выезжаем.
Дима проснулся от шума в коридоре. Вышел растрепанный, в домашних штанах, и остолбенел, увидев жену с сумками.
— Ты серьезно? — спросил он хрипло.
— Абсолютно.
— Лина, ну это же глупость какая-то! Из-за ерунды разрушать...
— Это не ерунда, — перебила она. — Это моя жизнь. И жизнь наших детей. Я хочу, чтобы ты понял, что важнее — комфорт твоей матери или наша семья.
Он попытался остановить ее, говорил что-то про безумие, про поспешные решения. Но Алина была непреклонна. В девять утра такси уже ждало у подъезда.
— Пока, пап, — Юра обнял отца. — Мы скоро вернемся?
Дима молча кивнул, не доверяя своему голосу. Посмотрел на жену — та стояла с каменным лицом.
Когда они уехали, он вернулся в пустую квартиру и растерянно огляделся. Тишина давила. Он достал телефон и позвонил матери.
— Мам, у нас тут... Алина с детьми уехала к теще.
— Как уехала? — Елена Игоревна даже не попыталась скрыть удовлетворение в голосе. — Вот видишь, говорила я тебе, что она тебя не ценит. Характер показывает. Приезжай ко мне, сынок, я тебя накормлю.
Дима повесил трубку и сел на диван. Впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему одиноко.
Алина с мальчиками добралась до матери к обеду. Тамара Викторовна встретила их настороженно — дочь не предупреждала о визите.
— Что случилось? — спросила она, как только дети убежали играть.
Алина рассказала. Коротко, без лишних эмоций. Мать слушала молча, только морщила лоб.
— И ты думаешь, он изменится? — спросила она наконец.
— Не знаю, — честно призналась Алина. — Но если не изменится... Тогда буду решать, что делать дальше.
Понедельник Дима провел на автомате. Работа, дом, снова работа. Вечером сидел в пустой квартире и пытался что-то готовить. Получалось плохо. Позвонил Алине — она не взяла трубку. Написал сообщение:
«Как дети?»
Ответ пришел через час:
«Хорошо. Делаем уроки с Лешей».
«Когда вернетесь?»
«Не знаю».
Он бросил телефон на диван и снова почувствовал эту пустоту. Мать звонила три раза за вечер — предлагала приехать, убраться, приготовить. Он отказался.
Вторник ничем не отличался от понедельника. Только к вечеру пришло смс от воспитательницы из садика Юры:
«Дмитрий Александрович, подскажите, пожалуйста, когда Юра вернется? У него пропущенные занятия по подготовке к школе, нужно наверстать».
Он ответил, что не знает точно. И это было правдой.
В среду не выдержал и приехал к теще. Тамара Викторовна открыла дверь и молча посторонилась, пропуская его. Мальчики бросились к отцу с криками, обнимали, рассказывали что-то наперебой. Алина вышла из комнаты последней. Остановилась в дверях и просто смотрела.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Дима. — Наедине.
Они вышли на кухню. Тамара Викторовна тактично увела внуков в другую комнату.
— Я думал, — начал Дима. — Много думал эти дни. И понял... понял, что ты была права.
Алина молчала, ждала продолжения.
— Мама действительно перешла границы. И я это позволил. Я думал, что так правильно, что она просто помогает. Но когда ты уехала, когда я остался один... — он запнулся. — Она приходила каждый день. Звонила по десять раз. Критиковала тебя, говорила, что ты манипулируешь мной детьми. И я вдруг увидел все со стороны.
— И что ты увидел? — тихо спросила Алина.
— Что она действительно не уважает тебя. Не уважает наш выбор, нашу жизнь. Что для нее я всегда буду маленьким мальчиком, которого нужно контролировать. — Он провел рукой по лицу. — Вчера я приехал к ней и сказал все напрямую. Что у меня своя семья, что ты — хорошая жена и мать, что мне надоело слушать претензии.
— И как она отреагировала?
— Плакала. Говорила, что я изменился, что ты настроила меня против нее. — Дима посмотрел в глаза жены. — Но я не отступил. Забрал у нее ключи. Сказал, что отныне она может приходить только по приглашению.
Алина почувствовала, как внутри что-то расслабилось. Но она не бросилась обнимать мужа, не зарыдала от облегчения. Просто кивнула:
— Это правильное решение.
— Вернешься домой? — спросил он осторожно.
— При условии, что это действительно изменится. Что ты будешь на моей стороне, а не посередине.
— Буду, — твердо сказал Дима. — Обещаю.
Они вернулись на следующий день. Дима помог занести сумки, извинился перед тещей за переполох. Тамара Викторовна только головой покачала:
— Главное, чтобы больше не повторялось.
***
Первые дни после возвращения прошли спокойно. Елена Игоревна не звонила, не приходила. Дима был подчеркнуто внимательным, помогал по дому, играл с детьми. Алина чувствовала, что он старается, и это было важно.
В пятницу вечером, через неделю после их примирения, Диме позвонила мать. Он вышел на балкон разговаривать, но Алина все равно слышала обрывки фраз:
— Мам, ну не сейчас... Да, я понимаю... Нет, я не могу в субботу... Хорошо, давай в воскресенье, но я уточню...
Он вернулся с виноватым видом:
— Мама спрашивает, можно ли в воскресенье зайти. Хочет увидеть внуков.
Алина глубоко вздохнула. Она знала, что этот момент наступит.
— Пусть приходит. Только предупреди, что мы будем обедать в два часа. И пусть не приносит с собой еду, я сама все приготовлю.
Дима облегченно кивнул и перезвонил матери.
Воскресенье Алина готовилась как к экзамену. Убрала квартиру, приготовила обед — жаркое с картошкой, салат, испекла шарлотку. Переоделась в хорошую блузку, привела себя в порядок. Хотела выглядеть достойно.
Елена Игоревна позвонила в дверь ровно в два. Пришла с пакетом, в котором оказались игрушки для внуков — машинка для Юры и конструктор для Леши.
— Здравствуйте, — сказала она сухо, входя в прихожую.
— Здравствуйте, — так же сухо ответила Алина.
Мальчики бросились к бабушке, радостно щебеча. Она обняла их, но взгляд оставался настороженным.
За столом царила натянутая атмосфера. Елена Игоревна ела молча, на вопросы отвечала коротко. Дима пытался разрядить обстановку, рассказывал что-то про работу, но получалось неловко.
— Жаркое вкусное, — наконец сказала свекровь, глядя в тарелку.
— Спасибо, — Алина знала, что это дорогого стоит.
После обеда Елена Игоревна поиграла с внуками минут сорок, потом стала собираться.
— Ну что, мне пора, — сказала она в прихожей. — Дима, на следующей неделе позвони, ладно? У меня лампочка в ванной перегорела, надо поменять.
— Хорошо, мам. — Дима помог ей надеть пальто.
Когда дверь закрылась, Алина прислонилась к стене. Дима обнял ее за плечи:
— Спасибо, что не выгнала ее.
— Это твоя мама, — сказала Алина устало. — Просто теперь это будут визиты, а не контроль.
Она понимала, что теплоты между ней и свекровью никогда не будет. Елена Игоревна обижена, чувствует себя отодвинутой на второй план. А Алина просто устала оправдываться и доказывать свою состоятельность как жены и матери.
Но хотя бы теперь были правила. И Дима был на ее стороне. Это был не счастливый конец, не примирение с объятиями и слезами. Это было перемирие, холодное и натянутое.
Вечером, когда дети уже спали, Алина сидела на кухне и пила чай. Дима подсел рядом, взял ее за руку:
— Мне страшно было эту неделю. Когда вас не было, я понял, что могу все потерять.
— Я тоже боялась, — призналась она. — Боялась, что ты выберешь ее.
— Я выбрал тебя. И буду выбирать каждый день.
Алина сжала его руку. Она знала, что впереди еще много разговоров с Еленой Игоревной, много неловких встреч и недосказанности. Знала, что свекровь никогда не признает своей вины и не примет Алину как равную.
Но сейчас, сидя рядом с мужем на кухне их квартиры, она чувствовала что-то похожее на облегчение. Граница была установлена. И это был первый шаг к тому, чтобы их семья действительно стала их семьей, а не филиалом дома Елены Игоревны.
Телефон Димы завибрировал на столе. Он глянул на экран и нахмурился:
— Мама пишет.
— Что хочет? — спросила Алина, напрягаясь.
— Спрашивает, не забыл ли я про лампочку. И про то, что в следующее воскресенье она хотела бы снова прийти.
Алина посмотрела на мужа. Он смотрел на нее в ответ, ожидая решения.
— Пусть приходит, — сказала она после паузы. — Но предупреди, что мы планируем в этот день сходить в парк с детьми. Так что визит должен быть коротким.
Дима кивнул и быстро набрал ответное сообщение. Алина допила свой чай и встала из-за стола. Впереди была обычная рабочая неделя, обычные заботы, обычная жизнь. Но теперь в этой жизни было чуть больше спокойствия и чуть меньше чужого контроля.
Она не обманывала себя — отношения со свекровью остались холодными. Елена Игоревна продолжала считать, что сын сделал ошибку, встав на сторону жены. А Алина просто перестала пытаться заслужить ее одобрение.
Иногда лучшее, что можно сделать — это не дружить, не любить, а просто установить правила и следовать им. И если для этого пришлось уехать из дома с детьми, устроить скандал и поставить мужа перед выбором — значит, оно того стоило.
Потому что теперь, когда Алина слышала ключ в замке вечером, она знала: это Дима возвращается с работы. А не его мать приходит без спроса устраивать очередную ревизию. И одного этого было достаточно, чтобы спать спокойно.
Через три месяца после скандала с билетами Алина узнала, что у Елены Игоревны случился инсульт. Легкий, но в семьдесят два года каждый такой удар - предупреждение. Дима метался между больницей и работой, дети спрашивали, почему папа плачет. И тогда Алина поняла - время мести прошло, наступило время выбора...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...