— Где деньги?! — Лариса швырнула пустой конверт на стол так, что он соскользнул на пол.
Игорь даже не поднял глаз от телевизора. Футбол. Как всегда в воскресенье.
— Какие деньги?
— Не прикидывайся! Тридцать тысяч, которые я откладывала три месяца! Где они?
Он потянулся к пульту, убавил звук. Медленно. Слишком медленно для человека, который ничего не знает.
— А, это... Я взял.
— Ты взял, — Лариса схватила край стола. — Ты просто взял мои деньги и даже не сказал?
— Ну, они же в семье. Какая разница, твои или мои?
— Разница есть! Я копила на новую стиральную машину! Старая уже дымится при каждой стирке!
Игорь наконец оторвался от экрана, посмотрел на неё так, будто она требовала невозможного.
— Ларис, ну мать попросила. Ей на лекарства нужно было.
— Твоя мать? — голос у Ларисы сел. — Опять твоя мать?
— Не начинай. У неё давление скачет, таблетки дорогие...
— Игорь, в прошлом месяце мы ей двадцать отдавали! Две недели назад — ещё пятнадцать на анализы! А когда я попросила помочь с коммуналкой, ты сказал, что денег нет!
— Так нет же! Вот я и взял твои, — он снова уставился в телевизор, будто разговор окончен.
Лариса прислонилась к холодильнику. Руки дрожали. В горле ком, но она не позволит себе разреветься. Не сейчас.
— Ты хоть понимаешь, что я на этих деньгах экономила? Я не покупала себе новые сапоги, хотя старые насквозь промокают. Я отказывалась от такси, таскала тяжёлые сумки из магазина пешком. Я... — она осеклась.
— Ну вот, новая машинка подождёт, — Игорь пожал плечами. — Ты же как-то справляешься.
— Справляюсь, — она медленно кивнула. — Да, я справляюсь. Всегда справляюсь. А ты? Ты когда последний раз справлялся хоть с чем-то?
— Лариса, не надо устраивать скандал из-за какой-то стиралки!
— Какой-то стиралки? — она засмеялась, но смех вышел злым. — Это не про стиралку, Игорь. Это про то, что ты считаешь мои деньги своими, а свои — только своими.
— Мы семья! У нас всё общее!
— Общее? — Лариса подошла ближе, встала напротив него. — Тогда почему твоя премия в прошлом месяце была только твоей? Ты на неё удочку себе купил. Не посоветовался, не поделился. А мои деньги — сразу общие, да?
Игорь отложил пульт, потёр лицо руками.
— Слушай, ну что ты хочешь от меня? Я не могу же отказать родной матери!
— А мне ты можешь отказать всегда. Легко и непринуждённо.
— Она старая! Ей помощь нужна!
— А я что, молодая? Мне помощь не нужна? — Лариса схватила со стола банковскую карту. — Знаешь что, дорогой? Завтра иду в банк и открываю отдельный счёт. Свой. Куда ты доступа иметь не будешь.
— Ты серьёзно? — он наконец встал с дивана. — Из-за каких-то тридцати тысяч?
— Не из-за денег, — она повернулась к нему спиной, стала набирать воду в чайник. — Из-за того, что ты не считаешь нужным спрашивать. Ты просто берёшь. Как будто я тут никто.
— Ну прости, ладно, — он сделал шаг к ней. — Я верну. На следующей неделе зарплата придёт.
— В прошлый раз тоже обещал вернуть. Где деньги, Игорь?
Тишина. Только вода булькает в чайнике.
— Ну... там ещё машину надо было в сервис отдать...
— Конечно, — Лариса поставила чайник на плиту, не глядя на мужа. — Машину, мать, себя любимого. Все важнее, чем я.
— Да не говори ерунды! Ты что, обиделась совсем?
— Обиделась? — она обернулась. — Я устала, Игорь. Я очень устала быть последней в очереди на твоё внимание.
— Лар, ну ты же понимаешь...
— Понимаю. Я всё понимаю. Поэтому завтра оформлю всё, как надо. И знаешь, что ещё сделаю? Позвоню твоей матери и скажу, что отныне вы с ней решайте свои финансовые вопросы сами. Без моего участия.
— Ты её обидишь!
— Меня обидеть можно, а её нельзя? — Лариса достала из шкафчика две чашки, но на стол поставила только одну. — Интересная логика.
Игорь открыл рот, закрыл. Снова открыл.
— Ты чего это... одну чашку?
— А ты уже чай пил. Или забыл? — она насыпала заварку, медленно, старательно. — Когда мои тридцать тысяч в карман к себе клал.
— Лариса, хватит!
— Нет, Игорь, не хватит, — она посмотрела на него в упор. — Только начинается. Мои деньги теперь — мои. Мои решения — мои. И если твоей матери понадобится помощь, это теперь твоя проблема. У меня своих проблем хватает.
— Да что с тобой?!
— Со мной ничего. Просто я наконец поняла простую вещь: пока я позволяю себя не уважать, меня уважать не будут.
Чайник засвистел. Лариса налила кипяток в свою чашку, добавила мёд. Села за стол, укутавшись в старый халат.
Игорь стоял посреди кухни, растерянный, будто впервые видел эту женщину.
— И что теперь?
— А теперь, — она сделала глоток, — ты идёшь к своей матери и объясняешь, что больше таскать деньги из нашего дома не получится. Потому что "нашего" больше нет. Есть моё и есть твоё.
— Ты меня шантажируешь?
— Я себя защищаю. Наконец-то.
Она допила чай, ополоснула чашку. Прошла мимо мужа к выходу из кухни, остановилась в дверях.
— А стиральную машину я себе куплю через два месяца. Новыми накоплениями. К которым ты доступа иметь не будешь. Спокойной ночи.
Дверь за ней закрылась тихо, но для Игоря этот звук прогремел, как удар грома. Он остался один на кухне, глядя на единственную чашку на столе. Вторая так и не понадобилась.