– Ларис, глянь, там срочно, – Ксюша бросила папку на мой стол и пошла к кофемашине.
Я посмотрела на часы. Семнадцать сорок. Через двадцать минут конец рабочего дня. А в папке – отчёт по поставщикам. Не мой. Её.
Четыре года так живу. Четыре года я – «палочка-выручалочка» отдела закупок. Та самая, которая не откажет. Та самая, которая сделает.
Ксюша уже щёлкала ногтями по телефону. Длинные, острые – она ими гордилась. Печатать с такими неудобно. Поэтому печатала я.
– Мне к восьми надо, – сказала она, не отрываясь от экрана. – У меня маникюр.
Маникюр. Каждую неделю. Три тысячи рублей. Я знала – она сама хвасталась. А на маникюр надо успеть, поэтому отчёты пусть делает Лариса.
Сорок семь отчётов за прошлый год. Сорок семь. Не моих. Я посчитала однажды, когда совсем устала. Открыла почту, прошлась по письмам. Сорок семь раз «Ларис, выручи» или «Ларис, там быстренько» или «Ларис, ты же всё равно сидишь».
Ты же всё равно сидишь. Любимая фраза. Как будто я сижу просто так. Как будто мои задачи – не задачи. Как будто мой проект – невидимый.
Я открыла папку. Двенадцать страниц. Три таблицы. Цифры мелкие, данные за квартал. Два часа работы минимум. До восьми она не успеет. Я – успею. Если останусь.
– Хорошо, – сказала я.
Ксюша даже не повернулась. Допила кофе, взяла сумку, помахала рукой.
– Пока-пока! Ты лучшая!
Дверь хлопнула. Я осталась одна в опустевшем офисе.
Лучшая. Для неё – лучшая. Потому что делаю. Потому что молчу. Потому что соглашаюсь.
В тот вечер я ушла в половине девятого. Дмитрий ждал с ужином. Еда остыла. Он разогрел и ничего не сказал. Он уже привык.
***
В пятницу позвонила Рита.
– Ларисочка, – голос был хриплый, с придыханием, – я заболела. Температура, горло, всё болит. Борис Семёнович сказал, ты подхватишь мой проект. Там немного осталось.
Немного – это презентация на сорок слайдов. Встреча с поставщиком в понедельник. Договор на двадцать три страницы, который надо вычитать. И таблица с расчётами, которую Рита не трогала две недели.
Я знала эту таблицу. Видела на её экране. Она была открыта каждый день – и каждый день Рита смотрела в телефон, листала ленту, обсуждала с Ксюшей сериалы. Таблица ждала.
– Рита, у меня свой проект горит, – попыталась я. – Сроки в среду.
– Борис Семёнович сказал, ты справишься. Ты же у нас самая ответственная.
Самая ответственная. Самая надёжная. Самая удобная. Самая бесплатная.
– Мне не заплатят за переработки, – сказала я.
– Ларис, ну что ты как маленькая. Мы же коллеги. Сегодня ты – завтра я.
Завтра она – это когда? Четыре года работаем вместе. Ни разу. Ни одного раза она не сделала что-то за меня. Ни одного раза не осталась помочь. Ни одного раза не предложила.
Я положила трубку и пошла к начальнику.
– Борис Семёнович, мне физически не успеть два проекта.
Он поднял глаза от монитора, потёр переносицу.
– Лариса, ну войди в положение. Человек болеет. Мы же команда.
– А мой проект?
– Справишься. Ты всегда справляешься.
Я справилась. Двенадцать часов сверхурочных за ту неделю. Суббота в офисе. Воскресенье – дома за ноутбуком.
В понедельник Рита пришла загорелая. Я смотрела на её лицо – никаких следов болезни. Кожа светилась, под глазами – ни тени.
– Как ты? – спросила я.
– Ой, отлежалась. Сериальчики посмотрела. Спасибо, что прикрыла.
Она достала из сумки шоколадку. Положила на мой стол.
– Это тебе. За труды.
Шоколадка за сорок слайдов. За договор. За выходные. За двенадцать часов.
Я кивнула и убрала шоколадку в ящик.
Через три дня я зашла в торговый центр – нужны были новые колготки. Простое дело. Пятнадцать минут.
Эскалатор вёз меня на третий этаж. И тут я увидела Риту.
Она стояла у витрины с сумками. Рядом – подруга, которую я знала по фотографиям в её телефоне. Обе смеялись, тыкали пальцами в витрину. Рита держала в руках два пакета – судя по логотипам, из магазина одежды.
Лицо у неё было здоровое. Никакой красноты, никакой бледности. Никаких следов болезни, из-за которой она «лежала с температурой».
Она меня не заметила. Или сделала вид. Я стояла за колонной. Смотрела.
Рита примерила солнечные очки. Показала подруге. Обе снова засмеялись.
Я посмотрела на дату в телефоне. Пятница. Та самая пятница, когда она позвонила хриплым голосом. «Температура, горло, всё болит». Значит, не сериальчики дома. Шопинг с подругой. Примерка очков. Смех у витрины.
А я в это время сидела над её таблицей. Двенадцать часов за неделю. Суббота и воскресенье.
Внутри что-то сжалось. Не злость – к злости я уже привыкла. Просто усталость. Тяжёлая, тупая, как камень в груди.
Я развернулась и пошла к эскалатору. Вышла из центра без колготок. Не хотелось ничего покупать. Не хотелось ничего.
***
В конце квартала объявили премии.
Борис Семёнович собрал отдел. Шесть человек в маленьком кабинете. Все сели полукругом. Настроение у всех приподнятое – премии любят все.
– Хочу отметить отличную работу, – начал он, разглаживая бумагу на столе. – Результаты квартала – выше ожиданий. Благодаря слаженной командной работе.
Командная работа. Я чуть не засмеялась.
– Ксения, проект с поставщиками – молодец. Отличные отчёты, всё в срок. Получаешь надбавку пятнадцать процентов.
Ксюша расплылась в улыбке. Проект с поставщиками. Тот самый, где сорок семь отчётов делала я. Тот самый, где она уходила на маникюр, а я оставалась до девяти.
– Спасибо, – сказала она скромно. – Старалась.
Старалась. Три раза за квартал она открывала эти отчёты сама. Три. Остальное – я.
– Маргарита, презентация для партнёров – блестяще. Клиент был в восторге. Десять процентов надбавки.
Рита скромно опустила глаза. Презентация. Сорок слайдов. Моя суббота. Моё воскресенье. Моя бессонная ночь перед дедлайном.
– Спасибо, Борис Семёнович. Я рада, что получилось.
Получилось. У неё получилось. Пока она примеряла очки в торговом центре.
– Остальным – спасибо за стабильную работу. Без вас отдел не был бы командой.
Остальным. Мне.
Стабильная работа. Без премий. Без надбавок. Просто «спасибо».
Люди начали расходиться. Ксюша и Рита обнялись у двери. Я слышала обрывок разговора:
– Отметим вечером?
– Конечно! Заслужили же.
Заслужили.
После собрания я подошла к Борису Семёновичу.
– Можно вас на минуту?
Он посмотрел на часы.
– Быстро, Лариса. У меня через десять минут совещание.
– Проект с поставщиками. Я делала отчёты. Сорок семь штук.
– Ларис, ну ты же сама вызвалась помочь.
– Презентация для партнёров. Я её делала. В свои выходные.
– Рита болела. Ты просто подстраховала. Это командная работа.
Командная работа. Я работаю – они получают премии.
– Борис Семёнович, это несправедливо.
Он вздохнул. Потёр переносицу – знакомый жест.
– Лариса, не раздувай. Все работают, все стараются. Ты же умная женщина. Понимаешь, как устроен коллектив.
Я понимала. Четыре года понимала.
Дома я открыла почту. Полезла в архив. Начала считать.
За четыре года – двести тринадцать задач, которые не входили в мои обязанности. Двести тринадцать раз «выручи», «помоги», «ты же всё равно».
Двенадцать часов переработок в неделю. В среднем. Иногда больше.
Восемь выходных за последние полгода – в офисе или за ноутбуком.
Я сделала скриншоты переписок. Сложила в отдельную папку. Не знала зачем. Просто чтобы были.
Достала из ящика свою должностную инструкцию. Перечитала. Там чётко написано: менеджер по закупкам. Мои функции. Мои задачи. Ни слова про «помогать Ксюше с отчётами» или «заменять Риту на выходных».
Четыре года я делала то, что не обязана была делать. Бесплатно. Без благодарности. Без премий.
Дима нашёл меня на кухне. Я сидела над чашкой остывшего чая.
– Что случилось? – спросил он.
Я рассказала. Про премии. Про Ксюшу и Риту. Про двести тринадцать задач.
– И что ты собираешься делать?
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня спокойно. Без осуждения.
– Не знаю. Наверное, хватит.
– Давно пора, – сказал он.
***
В среду Ксюша снова подошла к моему столу.
– Ларис, – начала она, растягивая слова, как обычно, – там отчёт надо до пятницы. Борис Семёнович сказал срочно. Ты же знаешь, как я с цифрами.
Она положила папку на край моего стола. Знакомый жест. Четыре года одно и то же.
Я подняла глаза.
– Это твой отчёт?
Она моргнула.
– Ну да. Но ты же всегда помогаешь.
– Это не входит в мои обязанности.
Тишина. Ксюша открыла рот. Закрыла. Открыла снова.
– В смысле?
– У меня есть должностная инструкция. – Я достала из ящика листок. – Вот. Там написано, что я делаю. Отчётов по твоим поставщикам там нет.
– Ларис, ты чего? – она нервно засмеялась. – Мы же всегда так работали. Четыре года!
– Нет. Четыре года я работала. Ты – уходила на маникюр.
Ксюша покраснела. Щёки стали пунцовыми, как помада на её губах.
– Это нечестно, – прошептала она.
– Нечестно – это когда ты получаешь премию за мои отчёты.
Рита оторвалась от компьютера. Смотрела на нас. Борис Семёнович вышел из своего кабинета – услышал голоса.
– Что тут происходит?
– Лариса отказывается помогать! – Ксюша развернулась к нему. – У меня отчёт горит! Клиенты ждут!
– Лариса?
Я встала. Четыре года я сидела. Четыре года молчала. Четыре года кивала. Теперь – встала.
– Борис Семёнович, за последний год я выполнила сорок семь отчётов, которые не входят в мои обязанности. Двенадцать часов переработок в неделю – без оплаты. Восемь выходных в офисе за полгода – без отгулов. Без премий. Без надбавок. Зато Ксения и Маргарита получили премии за мою работу.
В кабинете стало очень тихо. Я слышала, как гудит кондиционер. Как за окном сигналит машина. Как у Риты упала ручка на пол – и никто не пошевелился её поднять.
– С сегодняшнего дня, – продолжила я, – я делаю только то, за что получаю зарплату. То, что написано в моей должностной инструкции. Не больше.
Борис Семёнович, как всегда, потёр переносицу. Я видела это сотни раз.
– Лариса, мы команда. Так не работают.
– Команда – это когда помогают друг другу. Не когда одни работают, а другие получают премии за их работу.
Ксюша стояла с открытым ртом. Рита отвернулась к монитору – делала вид, что читает.
– И что мне теперь делать с отчётом? – голос Ксюши стал тонким, почти жалобным.
– То, за что тебе платят зарплату. Работать.
Я села обратно, открыла свой проект. Свой, не чужой.
Пальцы не тряслись. Внутри было пусто – но легко. Странное ощущение. Давно я такого не чувствовала. Словно камень, который давил четыре года, наконец свалился.
Ксюша молча забрала папку и ушла к своему столу. Борис Семёнович постоял ещё секунду, качая головой, и вернулся в кабинет. Дверь закрылась чуть громче обычного.
Никто не сказал ни слова. Весь оставшийся день – тишина.
***
На следующий день был мой день рождения.
Тридцать восемь лет. Дима с утра подарил серьги – простые, серебряные, давно хотела такие. Дети позвонили из другого города – сын учится, дочь работает. Было тепло.
На работу я шла спокойно. Не ждала ничего особенного.
На столе стояла чашка с водой. В воде плавала увядшая гвоздика. Рита проходила мимо, не глядя.
– С днём рождения, – буркнула она в сторону.
Больше никто ничего не сказал.
В обед ко мне подошла Ксюша. Лицо сосредоточенное, в руках – папка.
– Лариса, – голос был другой, не как обычно. Без протяжных ноток, без «Ларис, ну ты же понимаешь». – Мне нужна помощь с отчётом. По-настоящему нужна. Я не понимаю формулу в таблице.
Я посмотрела на неё.
– Это твой отчёт?
– Мой.
– Ты хочешь, чтобы я объяснила, или чтобы я сделала за тебя?
Она сглотнула.
– Объяснила.
Я показала формулу. Объяснила логику. Ксюша кивала, записывала.
– Спасибо, – сказала она потом. Тихо. Без улыбки.
Это было странно. Не плохо – просто странно. Четыре года я делала молча. Теперь объяснила один раз – и получила «спасибо».
***
Прошло два месяца.
Ксюша и Рита со мной не разговаривают. Ну, здороваются. Иногда. Если в коридоре не разойтись. Но в столовую идут мимо, не зовут. На перекуры – тоже.
Борис Семёнович холоден. На совещаниях смотрит мимо. Когда даёт задачи – только по почте, без личных разговоров. Иногда мне кажется, что он специально обходит мой стол.
На корпоратив меня не позвали. Узнала случайно – увидела фотографии в общем чате. Ресторан, шарики, торт. Все были. Ксюша, Рита, Борис Семёнович. Даже стажёр, который работает третью неделю. Я – нет.
Коллега из соседнего отдела – Таня, мы иногда обедаем вместе – подошла на следующий день.
– Слышала, ты там устроила скандал?
Скандал. Сказала, что буду делать свою работу – и это скандал. Отказалась бесплатно работать за других – и это скандал.
– Нет, – ответила я. – Просто сказала, что не буду делать чужую работу.
Таня помолчала.
– Смелая ты. Я бы не решилась.
Смелая. Или глупая – зависит от точки зрения.
Премии в этом квартале я не получила. Но и чужой работы не было. Ни одного отчёта за Ксюшу. Ни одной презентации за Риту. Ни одного «срочно, выручи».
Я ухожу домой в шесть. Не в восемь, не в девять, не в половине десятого. В шесть, как написано в трудовом договоре.
Мои выходные - это не Ритины проекты, не Ксюшины отчёты, а прогулки с Димой, кино, завтрак в постель, книжка на диване.
Дима говорит, что я стала спокойнее: меньше ворчу вечерами, не сижу над ноутбуком до полуночи, не вздрагиваю от звука сообщений.
– Ты снова похожа на себя, – сказал он недавно.
Снова похожа на себя. Четыре года не была.
Иногда я думаю: может, надо было терпеть дальше? Может, это я неправильная? Может, в коллективе положено помогать друг другу – а я эгоистка, которая думает только о себе?
А потом вспоминаю: сорок семь отчётов за год, двенадцать часов переработок в неделю, восемь выходных в офисе, шоколадка за презентацию. Премии им, а мне «Спасибо за стабильную работу».
И понимаю – нет. Я не эгоистка. Просто с меня хватит.
Может теперь меня не любят в отделе. Может не позовут на следующий корпоратив. Может Борис Семёнович до конца года будет смотреть мимо.
Но я ухожу домой вовремя. И сплю спокойно.
Правильно я сделала, что перестала работать за других? Или надо было терпеть дальше?