Санкции ЕС против телезвёзд: кто попал под раздачу
Европейский Союз 28 января 2026 года расширил свой санкционный список, добавив туда четверых наших телеведущих: спортивного комментатора Дмитрия Губерниева, корреспондента Павла Зарубина, а также легендарных дам Первого канала и России-1 — Екатерину Андрееву и Марию Ситтель. Формулировка стандартная для Брюсселя: «поддержка политики российских властей», «распространение дезинформации о войне в Украине» и «подрыв европейской безопасности через манипуляцию фактами». По сути, ЕС официально записал их в ряды «государственной пропаганды» — журналисты «по паспорту», но медиалицо Кремля по версии европейских бюрократов.
Что общего у этих четверых? Всё просто и очевидно. Они — лица главных федеральных каналов, государственной телевизионной машины. Губерниев говорит про российский спорт с позициипатриота, Зарубин берёт интервью у первых лиц, Андреева и Ситтель десятилетиями преподносят новости в строго выверенном ключе. Их эфиры — это не расследования и не дебаты, а ритуал. ЕС видит в них не репортёров, а солдат информационного фронта — тех, кто формирует повестку для миллионов зрителей.
Я много раз ТВ-беседовал с Губерниевым и мне казалось, что он совершенно аполитичен (хотя и был скандал с его как бы «антисталинским» выпадом), и один из немногих, кто искренне верит слогану «О спорт, ты мир!» (из «Оды спорту» основателя Олимпийских игр современности Пьера де Кубертена). Но, тем не менее… в Брюсселе думают иначе.
Реакция попавших под санкции оказалась предсказуемой. Дмитрий в своём фирменном стиле:
«Ой, санкции ЕС подъехали! Я был, есть и буду вместе с Россией! Вот не зря живу!!! Топлю за спорт!!! И угрожаю безопасности Европы!!! Ухххх!!».
Зарубин иронизирует:
«Одно из немногих мест в Европе, куда мне интересно было бы поехать — это Гренландия».
Андреева и Ситтель промолчали пока — для них это не новость, они и раньше не были в фаворе у Запада.Никто не стал оправдываться, дистанцироваться или каяться — все четверо подтвердили свою позицию лояльностью + гордостью.
МИД РФ устами Марии Захаровой дал оценку: «травля», «нарушение свободы слова», «сегрегация по национальному признаку».
ЕС и РФ ведут санкционную войну против медиа в формате «зеркала с разным масштабом»: Брюссель бьёт по лицам и структурам, Москва — по целым СМИ и каналам (ORF Австрия, NOS Нидерланды, Yle Финляндия, 60+ изданий). Обе стороны называют меры «пропорциональными», но эффект асимметричен: российские СМИ заблокированы в ЕС полностью, европейские — только в РФ.
Это эскалация информационной войны: санкции не меняют аудиторию, но усложняют трансграничный трафик.
Санкции ЕС серьезно ударили по доходам крупных частных российских СМИ, вынудив их перестраиваться на господдержку + внутренний рынок. YouTube-монетизация (миллиарды просмотров) обнулилась, подписки Netflix/Spotify для подкастов исчезли. Экспортный доход (5–15% выручки у топ-СМИ) испарился. VPN, зеркала, хостинги за рубежом выросли в цене в 3–5 раз из-за отключений от SWIFT/карт; оборудование (Adobe, серверы AWS) заменено на китайские аналоги.
ГосСМИ выиграли за счёт бюджета (+25% расходов в 2025), частные потеряли половину доходов, но выжили на краудфандинге и Telegram (охваты выросли на 30%).
Российские ТВ-каналы после санкций ЕС переориентировались на внутренние и альтернативные источники доходов, минимизируя зависимость от Запада. Переток от ушедших P&G/Unilever к ВТБ, «Яндексу», «Сберу» (+30% рекламных бюджетов в ТВ/цифру в 2025). Монетизация Telegram/VK: Премиум-подписки, донаты, эксклюзивы (интервью, закулисье) — охват вырос на 40%, доход +15–20% у топ-каналов.
Лет 10 назад, ещё до СВО, но уже «после Крыма» спрашивал у Захаровой: «Россия проигрывает информационную войну в целом?». Мария Александровна тогда заверила: «Если бы это было так, наши действия не вызывали бы такой агрессии со стороны Запада: то есть не было бы все новых и новых провокаций. И не укреплялись бы настолько НАТОвские ряды, не создавались бы новые подразделения по борьбе с российской, как они называют, «информационной агрессией». Они просто не ожидали, что мы сможем отвечать. И отвечать так, чтобы они слышали и понимали. Государство, конечно, должно все время озвучивать свою позицию. Но имеют значение и люди, которые понимают, что они являются теми же самыми, как модно сейчас говорить, акторами, участниками информационной дискуссии. И от их конкретного слова многое зависит».
С точки зрения Европы, это логичный шаг в войне с «российской дезинформацией». Санкции против медийных лиц — продолжение линии на Канделаки, Симоньян и Соловьёва. Брюссель не может заблокировать сигналы Первого и России-1 внутри нашей страны, но может усложнить жизнь самим ведущим: визы в Шенген, заморозка счетов, публичный ярлык «нежелательных».
Для нас это зеркало медийного ландшафта: санкции ЕС не меняют сути. Эти четверо — не случайные фигуры, а срез государственной телевидения. Их обвиняют не в фейках или ошибках, а в системной поддержке политики, которая Брюсселю не по нраву. И пока они отвечают «мы с Россией», разговор о «журналистской этике» остаётся академическим. Санкции — это не приговор эфиру, а публичное признание: война идёт и на дипломатическом уровне тоже.