Весенний Лондон встречал своих обитателей не столько ярким солнцем, сколько настойчивым, промозглым ветром, что забирался под подолы платьев и за воротники сюртуков, настойчиво напоминая, что радости жизни – понятие условное и целиком зависящее от толщины кошелька. Для семьи Стюартов эта истина проявилась с особой, унизительной ясностью. Их новое, вернее, временное пристанище в одной из тех тихих, неприметных улиц, что ютились поодаль от веселящегося центра, было верхом скромности, граничащей с бедностью. Съемные апартаменты, состоявшие из гостиной, трех спален и комнаты для служанки, были тесны, обставлены казненной мебелью и пропитаны запахом чужих жизней – сладковатым ароматом старой пыли и былых надежд.
В гостиной, где потускневшие штофные обои с выцветшим гирляндным узором пытались казаться роскошными, у камина, чадившего сырыми поленьями, сидела миссис Арабелла Стюарт. Она держала осанку, достойную королевы, хотя трон ее ныне представлял собой жесткий крашеный стул. Ее тонкие, аристократические пальцы перебирали единственную оставшуюся ценную вещь – веер из слоновой кости, в котором, казалось, застыл отсвет былого величия.
– Кассандра, перестань вертеться у окна, – произнесла она, и голос ее звучал устало, но с привычной повелительной ноткой. – От твоего мелькания кружится голова. Отсутствие новостей – уже новость. И, как правило, дурная.
Кассандра, или Кэсси, как звали ее домашние, действительно стояла у высокого окна, прижимая ладонь к холодному стеклу. Ей шел двадцатый год, возраст для дебютантки более чем почтенный, почти безнадежный. Она наблюдала, как по мостовой, блестящей от недавнего дождя, катят экипажи, запряженные сытыми, породистыми лошадьми. За стеклом кипела жизнь, к которой они имели теперь лишь косвенное отношение.
– Я не верчусь, мама, – тихо ответила Кэсси, не отворачиваясь. – Я смотрю. Кажется, мистер Элтон возвращается с заседания в парламенте. Его встречает вся семья. У мисс Элтон новое боа из страусовых перьев.
– Прекрасное приобретение для толстой и глупой девушки, – язвительно заметила миссис Стюарт. – Деньги, увы, способны скрасить любую неприглядность, как духовную, так и физическую. У нас же, – она тяжело вздохнула, – ситуация диаметрально противоположна.
Кэсси наконец отвернулась от окна. Ее лицо, не обремененное классической красотой, нельзя было назвать несимпатичным. Оно было интересным: умные, чуть слишком проницательные серые глаза, прямой нос, упрямо очерченный подбородок и губы, склонные скорее к ироничной улыбке, чем к сладкой ужимке. Темные волосы, лишенные модного золотистого отлива, она убирала просто, без сложных локонов и накладных шиньонов, что вызывало тихое отчаяние ее матери. В ее простом платье цвета темной бронзы, перешитом из старого материнского, не было и намека на последний писк моды, но оно сидело на ней безупречно, подчеркивая стройный стан.
– Я полагаю, мама, нам следует радоваться, что у нас вообще есть крыша над головой, – сказала Кэсси, подходя к камину. – Вспомните, о чем говорил папа еще месяц назад. Банкротство было неминуемо.
– Не произноси это ужасное слово вслух! – миссис Стюарт приложила веер к груди, будто защищаясь. – Мы не банкроты, мы… временно испытываем финансовые затруднения. Благодаря твоему отцу, чья страсть к рискованным авантюрам перевесила многовековую мудрость предков.
Дверь в гостиную скрипнула, и на пороге появился виновник «финансовых затруднений», мистер Артур Стюарт. Он был тенью человека, которым когда-то являлся – аристократа с безупречным вкусом и репутацией. Теперь его плечи были ссутулены под грузом неудач, а в глазах, некогда ясных и насмешливых, поселилась постоянная тревога.
– Арабелла, не начинай, прошу тебя, – его голос прозвучал устало. – Дела сделаны. Остается уповать на милость Провидения и наступающий сезон.
– Провидение, – фыркнула миссис Стюарт, – последнее время явно благоволит к тем, у кого полны закрома. А сезон – это наша последняя надежда. Наш единственный шанс вернуть себе если не состояние, то хотя бы положение. И этот шанс, – она устремила взгляд на дочь, – зиждется на тебе, Кэсси.
Кэсси опустила глаза. Она слышала эту речь уже десятки раз. Ее скромное приданое, собранное буквально по крохам, не могло заинтересовать ни одного достойного джентльмена, жаждущего поправить свои дела. Ее ум и характер, как намекала мать, были скорее помехой, нежели преимуществом в этом циничном мире, где ценились покорность, легкомыслие и миловидность.
– Я сделаю все, что в моих силах, мама, – тихо сказала она.
– Силы твои, увы, невелики, – констатировала миссис Стюарт. – Но мы должны использовать то, что имеем. Твой брат сделал все, что мог.
Как бы в подтверждение этих слов в прихожей послышались твердые, уверенные шаги, и в гостиную вошел старший брат Кэсси, капитан Эдвард Стюарт. Его появление всегда словно вносило в комнату струю свежего воздуха. В своем офицерском мундире, с военной выправкой и открытым, загорелым лицом, он был воплощением здоровья и надежности, столь контрастирующим с общей унылой атмосферой их жилища.
– Мама, отец, Кэсси, – его голос звенел, как сталь. – Я только что из клуба. Новости есть, и они… интригующие.
– Надеюсь, ты не проиграл в карты последние гинеи? – с тревогой спросил мистер Стюарт.
– Отец, будьте спокойны. Я о другом. Весь город говорит только об одном – о внезапном появлении при дворе лорда Ричарда Блэйка.
Миссис Стюарт насторожилась, подобно гончей, учуявшей дичь.
– Лорд Блэйк? Из Норфолкских Блэйков? Но тот род угас, по-моему.
– Не совсем, – Эдвард удобно устроился на подоконнике, заняв место сестры. – Ричард Блэйк – дальний отпрыск, до недавнего времени живший в своих поместьях и не появлявшийся в свете. Ему около тридцати, он дважды овдовел и обладает состоянием, которое, по слухам, способно купить пол-Лондона, не моргнув глазом.
– Дважды овдовел? – миссис Стюарт нахмурилась. – Зловеще. А характер?
– Характер – загадка. Говорят, он невероятно красив, но держится холодно, почти высокомерно. Никто не знает, что привело его в город в этом сезоне. Одни шепчутся о политических амбициях, другие – о поисках новой жены.
В комнате повисло напряженное молчание. Миссис Стюарт перевела взгляд с сына на дочь, и в ее глазах зажегся огонек давно забытой надежды.
– Новая жена… – протянула она. – Состояние колоссальное, титул… Правда, репутация… Две жены… Но кто в нашем положении может привередничать?
– Мама, – Кэсси почувствовала, как у нее защемило сердце. – Вы говорите так, будто это я иду на аукцион. К тому же, человек с такой историей… Разве это не настораживает?
– Что настораживает молодую девушку без гроша за душой, моя дорогая? – резко парировала мать. – Голод и безвестность – вот что по-настоящему настораживает. А тайны богатого аристократа – это даже пикантно. Эдвард, ты будешь на балу у леди Меткаф сегодня вечером?
– Буду, – кивнул брат. – И лорд Блэйк, по слухам, тоже получил приглашение.
– Прекрасно! – миссис Стюарт уже мысленно примеряла на дочь подвенечное платье. – Кэсси, ты наденешь свое голубое платье. Оно хоть и прошлогоднее, но сидит на тебе хорошо. И, ради всего святого, постарайся улыбаться. Не этой своей умной улыбкой, а просто, мило. И поменьше рассуждай. Мужчины не выносят, когда девушки высказывают собственное мнение раньше, чем получено предложение руки и сердца.
– Я постараюсь, мама, – Кэсси снова подошла к окну. За стеклом суетился чужой, безразличный мир. Лорд Ричард Блэйк. Две жены. Состояние. Тайна. Она чувствовала не возбуждение, а тихую, глухую тревогу, словно надвигалась гроза, невидимая, но ощутимая.
Эдвард, заметив ее напряжение, подошел к ней.
– Не принимай близко к сердцу слова матери, – тихо сказал он. – Она желает нам только добра. Но будь осторожна, Кэсси. Слишком уж идеальная кандидатура появляется на нашем горизонте. Богатый, одинокий, с темным прошлым… Такое редко сулит что-то хорошее.
– Я знаю, Эдди, – она улыбнулась ему с благодарностью. – Но ты же понимаешь, что у нас нет выбора. Я должна хотя бы попытаться.
– Ты заслуживаешь большего, чем быть разменной монетой в попытках вернуть семейную честь, – хмуро произнес брат. – Ты заслуживаешь любви и уважения.
– Любовь и уважение – роскошь, которую мы не можем себе позволить, – с горькой прямотой ответила Кэсси. – Теперь наша валюта – необходимость.
Вечером, надевая свое лучшее голубое платье перед пятнистым зеркалом в спальне, Кэсси размышляла об этой необходимости. Платье действительно было красивым, но его выдавала старая, чуть потускневшая отделка. Горничная, стараясь угодить, укладывала ей волосы.
– О, мисс Кассандра, вы сегодня будете просто очаровательны! – причитала девушка. – Все джентльмены непременно обратят на вас внимание.
Кэсси смотрела на свое отражение. «Очаровательна» – не то слово. «Прилична» – куда точнее. Она взяла в руки единственное украшение – тонкую золотую цепочку с маленьким жемчужным кулоном, подарок бабушки. Это была не броская красота, а красота достоинства, смирения. Но хватит ли этого?
Бал у леди Меткаф был именно тем, чего ожидала Кэсси: море света от бесчисленных канделябров, гул голосов, смех, переходящий в визг, запах духов, пудры и легкого пота. Струнный оркестр старательно выводил менуэты, но их почти не было слышно под говор толпы. Миссис Стюарт, преобразившись, парила по залу, обмениваясь светскими любезностями, стараясь вернуть себе крупицы былого влияния. Мистер Стюарт забился в угол, беседуя с такими же, как он, потерпевшими фиаско джентльменами.
Кэсси держалась рядом с братом. Она танцевала с двумя его сослуживцами – молодыми офицерами, которые были любезны, но их взгляды постоянно скользили по залу в поисках более выгодных партий. Она чувствовала себя невидимкой. Ее скромное платье, отсутствие бриллиантов и спокойное, не сулящее бурных флиртов лицо делали ее частью интерьера.
Именно в тот момент, когда она уже готова была поверить, что вечер пройдет именно так – в тщетных надеждах матери и ее собственном безразличии, – у входа в бальную залу возникло легкое движение, почти незаметное, но почему-то мгновенно изменившее атмосферу. Шум стих, сменившись настороженным, жадным шепотом. Дамы приподняли веера, кавалеры выпрямились.
Кэсси последовала за всеобщим взглядом и увидела Его.
Лорд Ричард Блэйк стоял на пороге, и казалось, что он принес с собой не просто холодный ночной воздух, а нечто большее – тишину и тяжелое ожидание. Ему действительно было около тридцати. Высокий, с идеальной осанкой, одетый с безупречной, несколько строгой элегантностью, он затмевал всех присутствующих мужчин. Его лицо было поразительно красивым – резкие, четкие черты, смуглая кожа, темные волосы, зачесанные назад, и глаза… Глаза цвета темной ночи, холодные и пронзительные, медленно скользили по залу, будто оценивая не людей, а экспонаты в коллекции.
– Вот он, – тихо, почти беззвучно, прошептал Эдвард, стоявший рядом с сестрой. – Легенда воплоти.
– Он… внушает трепет, – призналась Кэсси.
– Трепет – не совсем то чувство, которое хотелось бы испытывать к потенциальному супругу, – усмехнулся брат.
Лорд Блэйк медленно двинулся вперед, и толпа расступалась перед ним, как перед королем. Он отвечал на поклоны легким кивком, его губы тронула вежливая, безжизненная улыбка. Он был здесь, но казался абсолютно недосягаемым, отделенным невидимой стеной от этой суеты.
Кэсси наблюдала, как к нему подходят хозяева бала, как самые смелые матроны представляют ему своих дочерей. Он был вежлив, но отстранен. Его взгляд скользнул и по ней, задержался на секунду – не из-за ее внешности, ей показалось, а из-за выражения ее лица, в котором он, возможно, уловил не праздное любопытство, а ту же отстраненность, что была в нем самом. Она покраснела и опустила глаза.
– Бедная миссис Фэрроу, – шепнула какая-то дама своей соседке прямо за спиной у Кэсси. – Уж она-то надеялась пристроить свою Доротею. Но, видно, не судьба. Говорят, он не смотрит ни на кого. После двух жен, знаете ли… Говорят, обе умерли от лихорадки в его поместье, в Грейсток-холле. Место, видите ли, болотистое, нездоровое.
– Тише, – одернула ее спутница. – Не к лицу обсуждать такие вещи. Но да, странная история. И сестра его там живет, больная какая-то, говорят, совсем не выходит. Нуждается в постоянной сиделке.
Кэсси слушала этот шепот, и тревога, испытанная днем, снова сжала ее сердце. Две жены. Тайна. Больная сестра. Нездоровое поместье. Этот человек был окутан ореолом трагедии и опасности.
Она уже хотела отойти подальше, спрятаться в толпе, когда произошло нечто немыслимое. Лорд Блэйк, закончив формальный обход, внезапно изменил направление. Он обошел группу ярко разодетых дебютанток, с надеждой смотревших на него, проигнорировал призывный взгляд миссис Фэрроу и направился прямиком к тому уголку, где стояла Кэсси со своим братом.
Шепот стал громче. Кэсси почувствовала, как у нее похолодели пальцы. Она видела, как побледнела ее мать, застывшая в другом конце зала с выражением немого торжества на лице.
Лорд Блэйк остановился перед ними. Он был еще выше, чем казалось издали. Его близкое присутствие было почти физически ощутимым, как давление перед грозой.
– Капитан Стюарт, – его голос был низким, бархатным, без единой нотки подобострастия или тепла. – Имею честь. Мы не были представлены, но ваша репутация храброго офицера предварила вас.
Эдвард, слегка ошеломленный, сделал вежливый поклон.
– Лорд Блэйк. Чрезмерно любезно с вашей стороны.
Темные глаза лорда медленно повернулись к Кэсси.
– И, если не ошибаюсь, это ваша сестра? Мисс Кассандра Стюарт?
Кэсси почувствовала, как кровь ударила ей в лицо. Она сделала реверанс, надеясь, что колени ее не подведут.
– Милорд.
– Мисс Стюарт, – он склонил голову. Пауза затянулась. Музыка смолкла, начинался новый танец. И тогда он произнес слова, от которых у Кэсси перехватило дыхание. – Позвольте мне пригласить вас на этот танец.
Это была не просьба. Это была мягко сформулированная констатация факта.
Вокруг воцарилась мертвая тишина. Кэсси уловила шокированный взгляд самой блестящей дебютантки сезона и ядовитую улыбку миссис Фэрроу. Она машинально положила свою руку на протянутую ей ладонь лорда Блэйка. Его пальцы были удивительно холодными, даже через тонкую ткань ее перчатки.
– Кэсси… – тихо, с предостережением, произнес Эдвард, но было уже поздно.
Лорд Блэйк повел ее к центру зала. Она шла, как во сне, ощущая на себе сотни колючих, завистливых и недоумевающих взглядов. Она, Кассандра Стюарт, невзрачная девушка без состояния, танцевала с самым загадочным и богатым человеком сезона. Это был триумф для ее семьи и самая странная, тревожная минута в ее жизни.
Он был превосходным танцором, его движения были точны и уверенны. Он не смотрел на нее, его взгляд был устремлен куда-то поверх ее головы. Кэсси ждала стандартных светских банальностей о погоде, о бале, о нарядах. Но он молчал. И это молчание было оглушительным.
Наконец, когда танец был в самом разгаре, он опустил на нее свой темный, тяжелый взгляд.
– Мисс Стюарт, – его голос прозвучал тихо, но ясно, заглушая музыку. – Я слышал, вы интересуетесь литературой.
Это был последний вопрос, которого она ожидала. Она растерялась.
– Я… я читаю, милорд. Как и многие.
– «Как и многие» – это не ответ, – заметил он, и в уголках его губ дрогнула тень чего-то, что можно было принять за улыбку. – Многие читают модные романы, чтобы убить время. Я же спрашиваю о вашем мнении относительно недавно вышедшего трактата мистера Карлайла. «Признаки времени». Вы знакомы?
Кэсси от изумления едва не сбилась с шага. Она читала эту книгу. Это был сложный, философский труд, полный критики современного общества, книга, которую не обсуждали на балах. Ее брат с трудом одолел несколько страниц. Ее мать сочла бы подобное чтение вредным для женского ума.
– Я… знакома, милорд, – выдохнула она, собравшись с духом. – Хотя, должна признаться, не со всеми его тезисами могу согласиться. Его пессимизм относительно прогресса кажется мне чрезмерным.
Лорд Блэйк внимательно посмотрел на нее. Впервые в его глазах мелькнул не холод, а живой интерес.
– Интересно. А что вы находите чрезмерным? Его критику машин или критику человеческой души, которую эти машины, по его мнению, калечат?
И тут Кэсси забыла и о бале, и о завистливых взглядах, и о своей матери. Она забыла даже о таинственном прошлом этого человека. Она говорила с кем-то, кто видел в ней не девушку на выданье, а мыслящее существо. Это было так неожиданно, так ново, что ее осторожность мгновенно испарилась.
– И то, и другое, милорд, – сказала она, и в ее голосе зазвучала уверенность. – Мистер Карлайл, на мой взгляд, идеализирует прошлое. Прогресс неизбежен, как смена времен года. Вопрос не в том, чтобы его отвергать, а в том, чтобы научиться сохранять человечность в его потоке.
Он слушал ее, не перебивая, и его внимание было столь полным, что у Кэсси закружилась голова. Танец подходил к концу. Когда последние аккорды отзвучали, он отпустил ее руку и снова склонился в формальном поклоне.
– Благодарю вас, мисс Стюарт, – произнес он. – Это был самый содержательный разговор за весь вечер.
Не дав ей опомниться, он повернулся и так же медленно и величественно, как и появился, удалился, оставив ее одну в центре зала, под перекрестными взглядами всего высшего общества Лондона.
К ней тут же подлетела миссис Стюарт, сияющая от восторга.
– Кэсси! Дорогая моя! Он пригласил тебя на танец! И о чем вы говорили? Он был очарован? Я видела, как он смотрел на тебя!
Кэсси смотрела на удаляющуюся спину лорда Блэйка. Ее ум лихорадочно работал. Он нашел ее слабость. Он нашел единственный ключ, который мог отпереть ее душу, – ее интеллект. И это было одновременно и лестно, и страшно. Потому что за этим вниманием, за этим необычным интересом скрывалась непроницаемая тайна. И она, Кассандра Стюарт, только что сделала первый шаг навстречу этой тайне. Последний шанс семьи Стюарт был приведен в действие, и цена этого шанса была пока что неизвестна никому.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Цена ее жизни", Рита Морозова❤️
Я читала до утра! Всех Ц.