Выхожу из кухни, попивая остывший кофе, и смотрю на поле битвы. Нет, не на Бородино. На наш коридор. На полу лежит рюкзак Алисы, сверху – кофта Алины, рядом – три Тошкиных машинки. А рядом стоят сапоги Олега. А под ними – лужа. От снега. Он не отряхнул, снял и поставил мимо коврика.
И знаете, что самое смешное (нет, не смешное, грустное)? Я даже не злюсь уже. Я просто считаю. Это пятый раз за сегодня, что я что-то поднимаю. Утром – носки Олега у кровати. Потом – фломастеры Алины на диване. Потом – тарелка Алисы в раковине (не в посудомойке, о нет, это слишком сложный квест). Потом игрушки Тошки. И вот – лужа.
Я мама в декрете. Я работаю удалённо, пока Тошка спит или глядит мультики. Иногда к нам приезжает моя мама, и тогда времени на работу побольше. И у меня в голове все время крутится эта мантра моего Олега: «Ты же дома!». Она звучит не как констатация факта, а как оправдание всего. Всего этого беспорядка, который ко мне прилипает, как репейник. «Ты же дома, у тебя времени полно».
Девочки, у меня времени нет! У меня есть промежутки между «мам, поесть», «мам, поиграй», «мам, помоги», «ой, срочный звонок от клиента» и «Тошка, не лезь в розетку!». И в эти промежутки я пытаюсь заработать, постирать, приготовить и… просто посидеть пять минут. А вместо этого я вытираю лужи.
И вот в один из таких моментов, когда я с тряпкой в руках уже медитировала над этой лужей, мне позвонила моя подруга. Услышала в трубке моё «привет» (которое звучало как «помогите») и спросила, в чём дело. Я выпалила потоком: «Да вот, Олег опять лужу натоптал, будто я домовой-уборщик, а не жена!». Она помолчала. А потом сказала: «Янусь, а хочешь историю? Про то, как я перестала быть домовым. Но предупреждаю, история спорная. Меня теперь муж называет монстром, а я сплю как младенец».
И рассказала. А я слушала, и у меня челюсть на пол падала. И сейчас я перескажу вам, а вы потом скажете – она права или перегнула палку? Потому что у меня в голове уже неделю спор: «Гений!» и «Ужас!».
История подруги
Я только что отправила клиенту макет и потянулась за чашкой, когда в дверь зашёл Дима. Он снял куртку, стряхнул с ботинок грязь прямо на чистый пол и, проходя в комнату, оставил за собой след от потных носков. Шлепнувшись на диван, он бросил носки на пол.
– Подбери, пожалуйста, – бросил он через плечо, уже утыкаясь в телефон.
Так было восемь лет. С того самого дня, как я перешла на удалёнку. Сначала я думала – мелочь. Потом это стало ежедневным ритуалом. Десять раз за день я могла наклоняться за его футболкой, джинсами, носовым платком, который он вечно вытирал об диван. Два часа моего рабочего времени улетали на то, чтобы ходить за ним следом, как за большим, неопрятным ребёнком. А вечером он спрашивал: «А что ты собственно делала целый день?»
– Я в дедлайне, – сказала я, пытаясь удержать раздражение в голосе. – Сам не мог донести до корзины?
Он обернулся, с удивлением подняв брови, будто я заговорила на древнекитайском.
– Ты же всё равно дома сидишь. Какая разница, отвлечёшься на минуту или нет?
«Всё равно дома сидишь». Эта фраза прожигала меня, как кислота. Она стирала мою работу, мои дедлайны, мою усталость. Просто потому, что я не выезжала в офис. Мои восемь часов за компьютером для него были равноценны его двум часам на диване с телефоном. А мои два часа уборки – вообще не считались. Ноль.
– Разница в том, что это мой рабочий день, Дим. Я не «сижу дома», я зарабатываю деньги. А корзина для белья – в трёх шагах от двери.
– Не устраивай сцену из-за чепухи, – отмахнулся он. – Убрала бы уже и всё.
В тот момент я посмотрела на свои руки. На сведённую от мышки сухожилием ладонь, на царапину от новой полки, которую собирала вчера. Они дрожали. От злости или от усталости – я уже не различала. Просто дрожали, предательски выдавая всё, что я пыталась сдержать за эти восемь лет. Я не могла выговорить ни слова.
Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Молча подошла, подобрала носки, отнесла их в корзину. Сделала это на автомате, как робот. Но внутри что-то щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно. Я подошла к столу, взяла телефон и открыла приложение-счётчик. Создала новый проект. Назвала его «Накопленная несправедливость». И поставила первый таймер.
Пока он смотрел телевизор, а я вытирала мокрый след от его обуви, я смотрела, как бегут цифры: три минуты, пять, семь. Четверть часа моего времени на то, чтобы ликвидировать последствия его пятисекундного безразличия.
Дверь в спальню закрылась – он пошёл спать, даже не сказав «спокойной ночи». Я осталась одна в тишине. Слушала, как тикают часы. Моё сердце билось часто-часто, но в груди была странная, ледяная пустота. Я посмотрела на таймер. Двадцать минут. За один вечер. Завтра будет то же самое. И послезавтра. И ещё восемь лет?
Вечером, лёжа в темноте, я не спала. В голове крутилась одна мысль: я не служанка. Я не хочу быть тенью, которая сметает пыль за чьей-то жизнью. Эта мысль была новой и пугающей. Но в ней была какая-то твёрдая, почти металлическая нота.
***
На следующий день после его «ты же дома сидишь» я залезла на балкон и нашла пустую картонную коробку. Принесла, поставила в прихожей, у самой двери. Ничего не сказала.Утром Дима, как обычно, оставил на диване мокрое полотенце. Я не стала его убирать. Просто прошла мимо, будто не заметила. Час спустя он спросил, где его тёмно-синие шерстяные носки.
– Не знаю, – искренне ответила я, не отрываясь от экрана. – Ты их вчера снял в гостиной.
Он покопался в корзине, пробурчал что-то и ушёл на работу в других носках. А вечером принёс с собой в квартиру целый букет проблем: на плече висела промокшая куртка, в руках – пакет из супермаркета, из которого капало. Он снял куртку и… просто бросил её на стул в прихожей. На тот самый стул, где уже лежала моя чистая, только что поглаженная блузка.
Внутри у меня всё оборвалось. Не крик, не злость. Холодная, тихая пустота. Я встала, подошла к прихожей. Молча взяла его мокрую куртку, затем полотенце. Не понесла их в ванную. Я аккуратно сложила всё это в ту самую картонную коробку. Поставила её обратно у двери, как памятник его невнимательности.
– Что это? – Дима выглядел озадаченным, наблюдая за моими действиями с порога гостиной.
– Это твои мокрые вещи, – спокойно сказала я. – Они в твоей коробке. Когда захочешь их постирать или высушить – пожалуйста.
Он рассмеялся. Коротко, неуверенно.
– Ты что, всерьёз? Из-за вчерашнего?
Я не стала отвечать. Просто вернулась к своему ноутбуку. Он постоял, почесал затылок, потом махнул рукой: «Ну и ладно». Куртка так и осталась в коробке. На следующий день к ней добавились грязные спортивные штаны, пара носков и футболка, вывернутая наизнанку.
К концу недели коробка была полна. Я не притронулась ни к одной вещи внутри. Просто смотрела, как она наполняется. Тридцать предметов. Столько раз он решил, что его время или удобство дороже моего. Я сфотографировала эту коробку на телефон. Для памяти.
В субботу утром он упёрся в проблему. Ему нужно было на тренировку, а все спортивные вещи были в той самой коробке, смятые, пропахшие потом и сыростью.
– Ань, это уже не смешно! – его голос прозвучал раздражённо. – Где моё чистое?
– В шкафу, в твоей части, – ответила я, не оборачиваясь с кухни, где нарезала овощи на суп. – А то, что в коробке, нужно постирать. Стиральная машина свободна.
Наступила пауза. Длинная. Я слышала, как он копошится в прихожей, потом резко открыл дверь в ванную. Через минуту раздался рёв стиральной машины. Он сам загрузил вещи. Сам. Без моих напоминаний, без моей помощи.
В тот момент, стоя у плиты, я почувствовала странное, щемящее чувство. Не триумф. Скорее, грусть. Грусть от того, что простейшее действие – донести вещи до корзины и нажать кнопку – стало поводом для недельного противостояния. Что нужно было дойти до полной коробки, чтобы его пальцы нашли кнопку «Старт».
Когда он ушёл, я подошла к пустой, влажной изнутри коробке. Поставила её обратно. Мои руки не дрожали. Они были спокойны. Но в голове чётко отпечаталась мысль: этого мало. Слишком мало. Он увидел проблему только когда она ударила по его личным планам. А что насчёт моих планов? Моих украденных часов?
Приходя домой он каждый день видел эту коробку, но больше не спрашивал. Казалось, конфликт исчерпан. Он научился? Сделал выводы?
А через два дня должны были приехать гости. Его друзья. Те, перед которыми он любил выглядеть образцовым хозяином, главой семьи, у которого дома – идеальный порядок. Порядок, который волшебным образом возникал сам по себе.
Что случилось дальше можно узнать в продолжении истории, которая выйдет совсем скоро. Чтобы не пропустить, подпишись на канал.