Дворец Топкапы встретил утро с необычайной суетой. Сегодняшний день обещал быть особенным: ожидалось прибытие старшего сына султана Сулеймана, шехзаде Мустафы, вместе со всем его гаремом и, конечно же, его матушкой, Махидевран-султан.
По всему дворцу кипела генеральная уборка. Слуги сновали туда-сюда, намывая и начищая каждую поверхность до блеска. Калфы и евнухи, как всегда, с присущей им придирчивостью, контролировали каждый шаг подчинённых, стремясь к идеальному порядку.
Тем временем, Ибрагим-паша, с утра пораньше появившийся во дворце в своём самом нарядном одеянии, поспешил в свой кабинет.
Едва он устроился, как к нему пришли его верные воины.
- Как вы себя чувствуете, ребята? Всё в порядке? Слава Аллаху! Продолжим вчерашний разговор. Итак, новостей у нас пока нет, какие соображения будут по поводу той записки, которую нам удалось перехватить? - спросил паша.
- Странная она какая-то, информация зашифрована наполовину и как-то уж очень примитивно, - первым сказал Башат.
- Не то чтобы примитивно, а как-то непрофессионально, что ли, - подхватил Гюрхан.
- Знающий дело мужчина так не напишет, - уточнил Альпай.
- Так писала, может, танцовщица, - ответил ему Башат.
- Может, и танцовщица, но откуда у неё такие подробности? Если кто-то из пашей рассказал ей, а она запомнила, то почему он сам не написал? – задал логичный вопрос Гюрхан.
- А, может, Флейтист писал? Если он музыкант, то вполне возможно, что не знает некоторых терминов и длинно описывает очевидные действия, - предположил Башат.
- Всё так, ребята, но откуда этот флейтист узнал об этих действиях, о которых было известно только членам совета? – спросил Ибрагим, окинув пристальным взглядом своих воинов.
- Да уж, загадка, - промолвил Башат, - что ж, будем опять перепроверять каждого члена совета.
Они к сожалению не знали, да и подумать не могли, что на днях во время совета Дивана в тайной комнате на втором этаже присутствовала не только Хюррем-султан, но и её подопечная, новая обитательница гарема Маргарита.
В тот день, после встречи с Хюррем, Маргарита никак не могла прийти в себя. Энергетика султанши была настолько мощной, что оставила в душе девушки глубокий след, едва не подтолкнув её к роковой ошибке. Поэтому, когда в следующий раз раздался стук в дверь, Маргарита вздрогнула и замерла, не решаясь сразу открыть. "Может, лучше сделать вид, что я крепко сплю? Или..." – размышляла она, пытаясь собраться с мыслями.
Стук повторился.
- Нет, я должна это сделать! - прошептала Маргарита и выпрямила спину. - Войди! - твёрдым голосом ответила она.
На пороге тотчас появился евнух из свиты императрицы и торжественно сообщил:
- Хюррем-султан велела Вам собираться, Вы с ней отправитесь на совет Дивана.
- Куда?! - слегка опешила Маргарита.
- На совет Дивана, - повторил слуга и пояснил: - Это совет государства, на котором повелитель и визири обсуждают важные для империи дела.
Маргарита и сама знала, что это такое, но не могла поверить своим ушам. Получить приглашение на заседание Дивана, да ещё и от самой императрицы, было событием, о котором она даже не смела мечтать. Это был шанс, который сам шёл ей в руки – узнать всё из первых уст, без посредников и лишних сложностей. Оставалось лишь внимательно слушать и запоминать каждое произнесённое там слово.
Собравшись в мгновение ока, она отправилась в покои султанши в сопровождении евнуха и своей новой служанки.
Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда они подошли, и на пороге появилась Хюррем. Её красота была столь же ослепительна, как и прежде, но взгляд стал иным – мягче и приветливее, что несколько удивило Маргариту.
- Здравствуй, Маргарита, – произнесла Хюррем с тёплой улыбкой. – Ты прекрасно выглядишь. Мне говорили, что ты быстро усваиваешь материал на уроках. Умница. Сегодня я хочу показать тебе, как проходят заседания Дивана, где обсуждаются важнейшие государственные дела, как текущие, так и долгосрочные. Ты сама должна увидеть, что падишах – не тиран, он всегда прислушивается к каждому из своих советников и решения принимает, учитывая их мнение.
Они проделали долгий путь по запутанным коридорам, поднимались по витиеватым лестницам, пока, наконец, не оказались перед неприметной узкой дверью. Стражник отворил её, и они оказались в тесной комнатке с маленьким окошком и скамьями по обеим сторонам.
Маргарита с недоумением взглянула на султаншу. Та, уловив её немой вопрос, пояснила:
- В зал, где заседает Диван, женщинам вход воспрещён. Султан Сулейман издал специальный указ. Только я, его супруга, имею такую привилегию. А теперь присаживайся здесь, – она жестом указала на место напротив себя.
Маргарита присела на краешек скамейки и с большим интересом стала наблюдать за происходящим: за тем, как гордой и величественной походкой вошёл султан, как низко склонили головы его придворные, как он вёл совет, выслушивая каждого, задавая вопросы и ожидая на них полных ответов и объяснений.
Тогда же она услышала о караване с продовольствием в Анатолии и отправке судна с зерном в один из районов империи, где случился неурожай.
Уже к вечеру её первое донесение было успешно доставлено на корабль, а затем - Кобосу.
Спустя некоторое время Хюррем-султан вновь позвала девушку с собой на совет дивана, и той вновь удалось подслушать важные сведения, которые она оформила в лаконичное послание и передала Айше, а та уже другому агенту, и так далее, по налаженной цепочке. К огорчению Маргариты новая информация была наполнена мудрёными терминами, да ещё на турецком языке, поэтому девушке пришлось описывать их как можно подробнее и простым языком.
Затем был перерыв, когда Хюррем-султан не брала с собой девушку, и та попыталась узнать хоть какую-либо информацию о своей матушке.
Да, Маргарита была габсбургской шпионкой, внедрённой в самое сердце Османской империи, в гарем Сулеймана Великолепного.
Однако её миссия была не только политической. В её сердце горел огонь мести, холодный и неумолимый, за см_ерть матери.
Девушка знала, что её матушка была похищена пиратами и продана во дворец султана Сулейман, будучи совсем молодой, как и многие пленённые женщины.
Но никто ей не рассказал, что её мать, Виктория, тоже была шпионкой, но её игра закончилась тр_аги_чески. Обвинённая в шпионаже и покушении на жизнь Хюррем-султан, она была кА_знена.
В поисках малейшей зацепки, которая могла бы привести к уб_ийце её матери, Маргарита стала подслушивать разговоры слуг, надеясь найти ответы на свои вопросы.
Она чувствовала себя чужой и потерянной в этом непонятном и пугающем её мире, но её решимость была сильнее страха, она заставляла девушку улыбаться, когда той хотелось плакать, смеяться, когда хотелось кричать. Маргарита пыталась стать частью этого мира, но никогда не забывала, кто она на самом деле.
Однажды, во время одного из своих "случайных" блужданий по дворцовым коридорам, Маргарита услышала разговор двух евнухов. Они говорили о новой наложнице, которую “заморский” император подарил их султану. Они говорили о ней, о том, что слишком добра к ней госпожа, и как бы эта юная гурия не натворила бед.
- О каких бедах ты говоришь, Замбак? - спрашивал одного евнуха другой.
- А то ты не знаешь, Башир? Эти наложницы такие, они на что угодно пойдут, лишь бы попасть да и задержаться на ложе повелителя. Помнишь, как одна из них чуть не отр_авила госпожу? Ох, спаси и сохрани Аллах нашу султаншу! Пошли ей долгие годы жизни!
- Да, громкое тогда было дело, до этого ведь никто не осмеливался тр_авить саму Хюррем-султан, - ответил Башир, - я даже имя запомнил той наложницы, с которым она к нам поступила, - Виктория, эх, горемычная …
- Ты что, жалеть её вздумал? - недобро зыркнул на приятеля Замбак
- Что ты, как можно, - испуганно прошептал тот.
Сердце Маргариты забилось быстрее. Это была первая реальная удача. Она запомнила их имена – Замбак и Башир – и их лица.
С этого момента она начала наблюдать за ними, изучать их поведение и привычки. Очень скоро она поняла, кто из них более разговорчив, и в один из дней обратилась к нему с небольшой просьбой. Затем она растроганно поблагодарила его и по секрету сказала, что была совсем другого мнения о жес_токих мужчинах-слугах.
- Почему это – жестоких? - возмутился тот. - С чего это ты взяла?
И тогда она упомянула об одной европейской женщине, которую ни за что уб_или здесь, в Топкапы, об этом ей, якобы, рассказала бывшая служанка, желая предостеречь перед тем, как отбыла домой с императорской свитой.
Ага замер. Его взгляд стал жёстким, а лицо – непроницаемым. Он коротко ответил, что не помнит такого.
- Её имя, кажется, было Виолетта, или нет, Виктория, да, точно, Виктория. Теперь я не верю, что это правда, Вы не могли уб_ить молодую женщину, Вы добрый!не давая ему опомниться, произнесла Маргарита
- Конечно, я её не уб_ивал! Её каз_нили…- проговорился тот и в страхе закрыл рукой рот.
- Да Вы что, уважаемый Замбак-ага! Каз_нили? А за что? - подхватила Маргарита, - да Вы не бойтесь так, я никому не скажу, я здесь кроме Вас и Хюррем-султан ни с кем не общаюсь, не пойду же я докладывать ей о том, что подружилась с одним уважаемым мужчиной, - кокетливо улыбнулась она.
- И то правда, не видел, чтобы ты с кем-то разговаривала здесь, да и правильно, они ведь все тебе завидуют, эти наложницы, говорят, сам повелитель тебя попросил в подарок, - охотно разговорился евнух, - а как хатун звали? Виктория, говоришь? Точно, только имя она поменяла, как в гарем попала. Постой-ка, вспомню, - почесал он затылок, - Ра…Раш… Рахшан, да, точно, Рахшан. И каз_нили её за то, что она госпожу отр_авить хотела, - прошептал он и прислонил указательный палец к губам.
Маргарита пошатнулась и едва удержалась на ногах.
- Это правда? Разве могла хрупкая девушка пойти на такое? - побледневшими губами спросила она.
- Говорят, так и было, а там - кто его знает, наложницы ведь на всё готовы ради внимания повелителя. Честно сказать, я и сам сомневаюсь, уж больно она была молодая, худенькая, тихая такая. На моей памяти было несколько отр_авительниц, они - во! В теле все были и горластые такие – жуть! Как начнут орать - в голове такой звон подымался! Как сейчас помню, ведёт её воин Ибрагима-паши по коридору, ой, как мне тогда её жалко стало.
- А кто же её вёл, как его имя? - не выдержала Маргарита, но тут же спохватилась, - у вас такие имена красивые. Вот Ваше, например, Замбак, звучит так величественно. Переводится, как лилия. Я правильно говорю?
- Да, верно, лилия. Я сам это имя выбрал, - гордо произнёс евнух, - а воина звали Гюрхан, сильный хан, - вот что значит его имя, - нравоучительным тоном пояснил он.
- А почему - звали? Он, что, ум_ер? – показывая сожаление, спросила Маргарита.
- Что ты, живой он, - взмахнул рукой ага, - храни его, Аллах! Здоровый, красивый, имя ему очень подходит. Ну ладно. Разговорился я с тобой, а дела стоят.
- Спасибо Вам большое, уважаемый Замбак-ага, - возьмите вот это, мне так приятно, что хоть Вы со мной поговорили, я, признаюсь, так скучаю по дому, - проговорила Маргарита со слезами на глазах, сорвала с платья золотую брошь с бриллиантами и протянула евнуху.
- Что же, спасибо, - загорелись у того глаза, - ты обращайся, если что-то будет нужно.
Маргарита наигранно улыбнулась и пошла в свою комнату.
Услышанного ей было достаточно. “Значит, этот Гюрхан привёл в исполнение приказ султана о кА_зни моей матушки. Они не разобрались, а вот так просто схватили и уб_или. Возможно, её оговорили безмозглые гаремные курицы. Конечно, она не могла за себя постоять. Евнух сказал, что она была тихая, худенькая..." - Маргарита бросилась на кровать и, зарывшись в подушки, разрыдалась.
Между тем, послание, переданное Айше, и подменённое Гюрханом, попало по своему назначению.
Получив важные сведения от Маргариты, император направил часть своего флота в Средиземное море, чтобы совершить неожиданное нападение на османскую эскадру, однако там их ждали. Все шесть габсбургских судов с оружием и командирским составом, не говоря о матросах, были потоплены османскими кораблями.
- Как такое могло случиться, Кобос? Эта девчонка что, с ума сошла? Или её ум превратился в шкатулку для хранения султанских подарков? - кричал в своих покоях Карл.
- Государь, девушка могла ошибиться, не забывайте, что она не может…
- Нет! Не могла! Не должна! Может! Для чего мы её оставили? Лукум есть и сиропом запивать? Срочно пиши ей, что Мы не довольны! А вообще, знаешь что, поезжай-ка туда сам, проверь всё и наладь работу, как должно! Иначе и тебе не поздоровится, Франсиско де-Молина! Пошёл прочь! - взревел император, замахнулся на секретаря, и тот поспешил удалиться.
Кобос был обескуражен и чувствовал себя разбитым. Никогда прежде император не позволял себе так разговаривать с ним.
“Что там произошло в самом деле? Неужели Маргарита ошиблась? Или, может быть, её рассекретили, запугали и заставили работать на них? - размышлял он по пути в свой кабинет, - нет, этого не может быть, я бы знал. Там остались Паоло, Айше, Музыкант…Если бы случилось такое, что и они…Там Розалинда! Эта женщина стОит всех их, вместе взятых! Её стойкость - это нечто выдающееся! Мы даже наших агентов на её примере воспитываем. Да я сам, каждый раз, когда доводилось её видеть, просто терялся. Я до сих пор помню тот шок, когда она появилась снова, после того, как её объявили пог-ибшей. Это было как воскрешение из пепла. И что самое поразительное - она не ушла на покой, не сломалась. Она продолжила свою борьбу, горя идеей уни-чт-ожить османскую империю. И эта страсть движет ею до сих пор. Эта женщина - живое воплощение несгибаемой воли. Уж она-то написала бы мне, случись там что-то чрезвычайное,” - подумал он, и внезапно пришедшая в голову мысль заставила его остановиться.
Кобос замер у двери своей комнаты, и прежде чем успел себя одёрнуть, его мысли сами вырвались наружу, и он прошептал:
- Армандо… он тоже возродился… или, скорее, переродился в другом обличье. А что, если он и сейчас… Нет! Этого не может быть! Паоло сказал, что там, на месте, не осталось ничего, лишь ист_ерз_анные куски одежды.
Франсиско и не подозревал, насколько близка к истине была его внезапная догадка.
Армандо, живой и почти здоровый, отчаянно боролся за жизнь – свою и своего товарища. И ему это удавалось.
Дни в пещере тянулись бесконечной тёмной чередой. Нога Мехмета сильно оп_ухла, и порой он бре_дил от боли и лихор_адки.
В эти минуты Армандо не отходил от него ни на шаг, прикладывая к ране Мехмета смоченные в воде тряпки, пытаясь облегчить его стр_адания. Те скудные запасы воды и сухарей, которые у них остались, он по большей части отдавал человеку, ставшему ему другом.
Днём Армандо продолжал изучать стены пещеры, стараясь найти любые трещины или выступы, которые могли бы помочь им выбраться.
Однажды он обнаружил, что, наконец, один из больших камней, блокирующих выход, стал немного покачиваться.
- Армандо…тебе надо отдохнуть…ты работаешь уже слишком долго, - послышался слабый голос Мехмета.
- Нет, что ты, я недавно начал, тебе показалось, - обернулся к нему доктор и попытался улыбнуться, - знаешь, если мне удастся расшатать вот этот булыжник, то, возможно, он откроет небольшой проход. Это путь к спасению, Мехмет! Я чувствую!
Он отошёл от валуна и начал подбирать всё, что мог найти в пещере: острые камни, куски дерева, толстые ветки. Затем он стал толкать камень, одновременно подкладывая под него предметы. Это была медленная, изнурительная работа, но каждый маленький успех давал ему надежду, а то, что у Мехмета прекратилась лихорадка, воодушевляло его.
И вот, почти теряя силы, он остановился и прислонился лбом к стене, то услышал, как Мехмет прошептал:
– Я слышу… воду.
Армандо замер. Он прислушался. Действительно, откуда-то издалека доносился едва слышный звук журчащей воды. Это могло означать, что где-то рядом есть источник, а значит, и надежда на выживание.
Он упёрся руками в камень и ожесточённо стал его раскачивать, не чувствуя ни боли, ни усталости.
Наконец, с очередным отчаянным рывком, камень поддался, сдвинулся на несколько дюймов, а затем вывалился из своей ниши, открывая узкий, но проходимый лаз. Армандо, едва успевший отскочить в сторону, задыхаясь от пыли и усталости, посмотрел на Мехмета.
– Мы сможем, – прохрипел он, – Мы выберемся.
Он подошёл к Мехмету, присел рядом и положил голову ему на плечо. Почувствовав слабое прикосновение к своим волосам, он улыбнулся и кивнул, отвечая на благодарный жест друга.
Отдышавшись, Армандо сделал небольшой глоток воды и полез в открывшийся коридор.
- Мехмет, он оказался немного длиннее, чем я ожидал, но ничего страшного, главное, что мы теперь на свободе! Я видел свет, отчётливо слышал журчание воды и чувствовал свежий ветер! О, Господи! Как же это прекрасно! Свежий ветер, вода, солнце! – вскоре послышался его оживлённый голос.
Вернувшись, Армандо осторожно помог Мехмету подняться, залез в проём сам, затащил товарища, и они поползли по узкой расщелине к свету, к свободе, к жизни!
Мехмет, ослабленный бо_лью и голодом, держался из последних сил, ухватившись за руку Армандо.
– Держись, Мехмет, – шептал Армандо, чувствуя, как его собственные силы тают. – Мы почти у цели.
И вот впереди забрезжил слабый, но отчётливый свет. Это был не яркий солнечный луч, а скорее тусклое, серое пятно, но для них оно было ярче тысячи солнц.
Армандо собрал последние силы и потащил друга вперёд. Каждый метр давался с неимоверным трудом, но они не сдавались и, наконец, выбрались из каменного плена.
Их глазам предстала картина разрушения. Камнепад засыпал тропу и часть склона. Но они были живы. Они дышали свежим, прохладным воздухом, и это было самым главным.
Рядом с выходом из пещеры, из-под камней, действительно пробивался ручей, к которому они тут же подползли и стали пить долго и жадно.
– Мы сделали это, – прошептал Мехмет, его голос был слаб, но в нём звучала безграничная радость. – Ты спас меня, Армандо, спасибо тебе, друг!
Доктор лишь кивнул. Его взгляд упал на Мехмета – изм_ученного, но живого. И в этот миг Армандо ощутил такой мощный прилив сил, что сам не заметил, как встал во весь рост и издал громкий, ликующий крик. Мехмет, услышав его, тихонько рассмеялся. Их радостные вопли, полные облегчения и счастья, эхом отдавались от каменных глыб, разносясь по округе.
– Вы чего орёте, прид_урки? А ну заткнитесь! – внезапно раздался грубый мужской голос, заставив их обернуться.