До меня доехал фотобук, который Джунги снимал в мае в Осаке, а это значит, есть повод целый год питьь кофе с корицей по четвергам, и рассмтаривать картинки, как Джен Эйр, прячась на подоконнике, рассмтаривала справочник про птиц Англии.
Сюжетов в фотобуке очень много, так как Осака и Киото, это вам не томный Бали. Тут например есть японские электрички. Вернее - старые японские электрички. Это не просто транспорт, а вполне себе культурный код. После того как Миядзаки нарисовал их в "Тоторо" и "Призраках", у японских электричек появилось почти сакральное значение - пространство тишины, пути, одиночного движения. Как и у нас, в Японии есть новые и старые электрички. Мы это с Анджеем в полной мере осознали, когда сели не на ту электричку и заехали в глухомань.
Старые электрички до сих пор на ходу. Они живые, с историей, памятью и бархатными скамейками.
Джунги в Осаке привели в электродепо - и, если судить по выражению лица, он там оживлён, чисто пацан конца 80-х. Такой мальчишка, который ещё не знал гаджетов, но у которого от любой ретро-механики загорались глаза. Так много всего интересного - рычаги, кабели, кабина машиниста, запах металла и масла. У него здесь действительно горит взгляд. Выглядит он тут не как на съёмке, а как будто его знакомые японцы завезли в крутое и нетуристическое место.
Мне это очень понятно. У нас, помнится, с друзьями тоже была спонтанная фотосессия в похожем депо под Переславлем-Залесским. Мы там не только по пустым электричкам лазали, но ещё и на дрезине катались. Чистый кайф.
Вот это ощущение свободы, движения, игры с пространством считывается здесь у Джунги очень точно.
В этой серии простой, безыскусный аутфит. Перво-наперво - джинсы клёш. Как бы они ни возвращались в моду, в них всё равно навсегда застыл дух ретро, так что старой электричке они очень подходят. Белая майка, чёрная куртка - узнаваемый, почти вневременной образ.
По-обыкновению, Джунги не играет в ретро, он просто в нём существует, так как понимает о чем мы тут все.
Электрички залиты солнцем, по ощущениям, уже вечерним. Мягкий свет, в котором город перестаёт давить, а дорога становится личной. И вся эта серия вдруг начинает работать как очень тихое высказывание о коротких одиночных поездках, которые ему сейчас по душе.
Видимо это такой способ прорваться к свободе, покою, воле, драйву и движению одновременно. Не побег от мира, а движение сквозь мир, но в своём темпе, на своей линии, на своих рельсах и шпалах, без суеты и без необходимости напрягаться