Ужесточение миграционной политики породило ряд парадоксов: тесты по русскому языку заваливают даже дети переселенцев, свободно говорящие на нем. Пока школы начинают отчитываться перед МВД по новому закону, на улицах формируется питательная среда для этнических анклавов.
Александр Куманев
С 28 января школы обязаны передавать в МВД данные о зачислении, отчислении детей мигрантов и результатах их языкового тестирования. В ответ ведомство предоставит сведения о регистрации иностранцев. По мнению спикера Госдумы Вячеслава Володина, этот механизм позволит «оперативнее отслеживать законность нахождения ребенка и его родителей в России».
С 1 апреля 2025 года само тестирование стало обязательным барьером для входа в школу. К экзамену допустят только при наличии полного пакета документов, доказывающих легальность пребывания семьи. Дети нелегалов остаются за бортом.
Для зачисления нужно набрать не менее 90% баллов. У первоклассников проверяют только устную речь, со второго класса добавляется письмо. Не сдал — пересдача лишь через три месяца. Готовиться к «экзамену на выживание» предлагают на спецкурсах или дома с родителями. Мигрантам, чьи дети не учатся в школе, теперь грозит депортация.
«В отношении иностранцев, допустивших грубое нарушение обязанности по обеспечению законности пребывания (проживания) детей в России и возможности получения ими основного общего образования, может быть принято решение о нежелательности пребывания (проживания) в РФ», — заявила официальный представитель МВД России Ирина Волк.
Для понимания масштаба: в прошлом году в школах учились 179,6 тыс. детей-иностранцев. При этом всего в стране, по данным МВД, находились около 638 тыс. несовершеннолетних мигрантов. Эксперты полагают, что около 400 тыс. из них должны были сидеть за партами. За последний год количество несовершеннолетних иностранцев уже сократилось на 25%, но это все еще огромная цифра. В комментариях под постом Володина на эту тему разгорелись бурные обсуждения.
Первые итоги: успешно пройти тест смог лишь один из десяти
Статистика Рособрнадзора рисует жесткую «воронку». Из 23,6 тыс. заявителей полный пакет документов смогли собрать только на 8223 детей. К самому экзамену допустили 5940, а успешно сдали его лишь 2964 ребенка (12,6%). В конце ноября глава ведомства Анзор Музаев уточнил, что поступить в школы смогли около 19% детей-иностранцев.
Барьер высок везде. В Карачаево-Черкесии из 29 допущенных сдали лишь восемь, а через месяц из 20 детей справились только четверо. В Санкт-Петербурге из 1,5 тыс. заявок успешным финалом закончилась лишь треть.
В Калининском отделении Российского Красного Креста в Петербурге подсчитали, что себестоимость подготовки одного ребенка составляет около 16 тыс. рублей. Оплачивают это, по сути, сами горожане — деньги на работу волонтеров выделялись и из бюджета Северной столицы.
Местами напряжение прорывается наружу, вспыхивают скандалы. В ХМАО этнически русская семья из Казахстана, чей ребенок провалил тест, обвинила чиновника местного департамента образования в предвзятости из-за его «нерусской» фамилии — комиссия отказала им в пересмотре результатов. Ирония в том, что чиновник родился и вырос в России, а сейчас он получает угрозы. Система, призванная навести порядок, в этом случае сгенерировала взаимные обиды и абсурдные конфликты.
На чашах весов: проблема, у которой нет простых решений
Введение жесткого фильтра власти объясняют заботой о качестве образования. Ученики без знания языка оттягивают на себя внимание учителя и тормозят программу. К тому же конфликты в таких коллективах часто перерастают в громкие скандалы, даже когда речь идет о типичных подростковых спорах.
«От этого страдает общий уровень образования. Это тоже всем известно, и с этим пора заканчивать», — подчеркивал летом зампред Совбеза РФ Дмитрий Медведев.
Жесткая изоляция детей мигрантов создает иные риски. Оставшись за воротами школы, тысячи подростков лишаются шанса на интеграцию и фактически выталкиваются на улицы. В маргинализированной среде практически неизбежно формирование этнических банд. Если проблемы с преступностью среди детей мигрантов возникали и до ограничений, о чем неоднократно говорил руководитель Следкома Александр Бастрыкин, то что будет, когда еще больше детей-иностранцев окажется на улицах российских городов?
Эксперты полагают, что официальные цифры заявок в этом году не отражают реальности. Кандидат экономических наук Алексей Тищенко уверен, что многие родители просто не рискнули подать документы, опасаясь административной ответственности в случае провала ребенка на экзамене.
«Либо их здесь не должно быть, либо они должны быть здесь в таком состоянии, когда способны воспринимать учебную программу», — считает член Совета при президенте России по межнациональным отношениям Маргарита Лянге.
Категорически не согласен с политикой отсева глава Татарстана Рустам Минниханов.
«Как вы ребенка в школу не пустите? Где он должен быть? Что, он виноват, что язык не знает? Ну, выучит. Любой ребенок за 3-4 месяца любой язык выучит. Ничего страшного. Глупости какие-то. Это же ребенок, он не виноват», — убежден он.
Без права на ошибки: почему тестирование вызывает вопросы даже у мигрантофобов?
Экзамен на знание языка неожиданно ударил по своим. Задания оказались настолько сложными, что с ними часто не справляются дети из семей переселенцев, для которых русский родной.
Проблему признали на высшем уровне. Об этом говорил и президент РФ Владимир Путин, по мнению которого в тестировании таких детей нет необходимости. С 19 октября тесты ограничили устной частью для детей дипломатов, участников госпрограммы переселения соотечественников, иностранцев с ВНЖ, разделяющих российские духовно-нравственные ценности. Чтобы принять это решение, потребовалось полгода.
Получается удивительный парадокс: для русскоговорящих детей упрощают тестирование, но дети мигрантов должны успешно сдать экзамен, с которым не всегда справляется ребенок, говорящий и думающий на русском языке.
Никуда не делись бюрократия и неразбериха. Гендиректор юридической службы Legality Елена Трейнис в беседе с «Известиями» рассказала о реальной истории семьи, переехавшей в Москву из Литвы.
«Как минимум шесть раз ходили в МФЦ, но там никто не мог точно сказать, какие документы необходимо приложить для положительного результата записи. Только обращение родителей в департамент образования города Москвы позволило это выяснить», — рассказала Трейнис.
В Сети расходятся видео, где подростки на чистом языке рассказывали о провале теста. Как они не набрали баллы — загадка.
Судя по статистике ведомств, до половины детей-иностранцев, дошедших до этапа тестирования, смогли справиться с задачами. С учетом провалов экзамена среди русскоговорящих результат достаточно высокий. Военкор Александр Коц считает, что обмен данными между МВД и школами поможет вскрыть коррупционную составляющую.
«О школах с подозрительно высокими показателями приема детей мигрантов на учебу немедленно станет известно правоохранительным органам. Уже повод обратить внимание», — отметил он.
В последние годы общественники и блогеры неоднократно обращали внимание на всевозможные схемы и лазейки, которыми пользовались трудовые мигранты. Иностранцы перевозили в Россию семьи, быстро получали гражданство, добивались всевозможных выплат и иных мер поддержки, в том числе получения жилья. Дети, которые уже получили гражданство, поступают в школы на общих основаниях и иногда вовсе не владеют языком.
Часть экспертов сетует на этнические анклавы и влияние диаспор, другие — на коррупцию в рядах миграционных служб, третьи отмечают несовершенство законодательной базы. В качестве выхода предлагают ужесточить правила въезда и работы: перейти к визовому режиму, привозить рабочих по контрактам без семей, а также развивать оргнабор. Эксперимент по целевому набору планируют запустить в 2027–2029 годах по всей России. Исключениями станут Москва и Московская область, где сохранятся действующие схемы с усилением цифрового контроля.
Все упирается в реализацию
После теракта в «Крокусе» власти взяли курс на ужесточение контроля над миграцией, хотя множество тревожных звоночков звучало и до этого. Окончательно утвердила перелом новая концепция миграционной политики. Власти и силовики сосредоточились на борьбе с нелегалами и незаконными схемами.
За год расширен список оснований для выдворения из страны, создан реестр контролируемых лиц, перекрыта часть лазеек, но реализация оставляет желать лучшего. Член СПЧ Кирилл Кабанов отмечал, что после завершения миграционной амнистии 10 сентября в стране остаются десятки тысяч иностранцев, признанных нелегалами. По его словам, правоохранители не могут их выдворить. Такое положение дел наблюдается даже в резонансных происшествиях.
Показательный случай — ЧП в калужской деревне Кривское. Там двое детей граждан Таджикистана (9 и 11 лет) изнасиловали четырехлетнюю девочку, но не исключено, что это был не первый случай на их счету. Выяснилось, что семья жила по поддельным документам.
«Уверен в том, что правоохранители проявят максимально возможную жесткость», — поделился своим мнением губернатор Владислав Шапша.
Через неделю в Следкоме заявили о привлечении родителей к уголовной ответственности за ненадлежащее воспитание. Принято решение о депортации. Одного из родителей лишили российского гражданства. Прошло полгода, но семья все еще здесь. Родители — в центре содержания иностранцев, а дети — в детдоме и ходят в ту же самую школу. Все это время за содержание преступников платят российские налогоплательщики. В СК задержку объясняют расследованием и сбором доказательной базы.
«Сколько еще раз нелегальным мигрантам с поддельными документами нужно нарушить законы РФ, чтобы наконец-то быть высланными из России с пожизненным запретом на въезд?» — поинтересовались депутаты КПРФ у правоохранителей.
В депутатском запросе присутствовали и другие вопросы, в том числе о стоимости содержания нарушителей для дотационного бюджета региона.
Простые решения на практике разбиваются о суровую реальность: нехватку ресурсов, отсутствие четких инструкций, бюрократические проволочки и человеческий фактор. Государство оказалось на сложной развилке. С одной стороны — необходимость сохранить уровень образования и снизить социальное напряжение, с другой — риск получить тысячи «детей улицы».
Что мы имеем в итоге? Тестирование на знание русского языка с достаточно сложными заданиями, ужесточение контроля над мигрантами, в том числе и через их детей, обозначенные последствия в виде выдворения.
Миграционная политика обретает системность. Заявлять о результатах и делать выводы пока рано, ведь многие механизмы нуждаются в настройке. Ну, а пока реализация едет «на ручнике». В таких условиях важно не только издавать выполнимые законы, но и следить за процессами. В противном случае даже самые суровые меры рискуют остаться грозной декларацией на бумаге. Хаос может создать видимость борьбы, но никак не меняет реального положения дел.