Роды были тяжёлыми.. Долгими. Айка почти не кричала — только тихо стонала, вцепившись пальцами в край простыни. Перед глазами плыли белые пятна, мысли путались. В какой-то момент ей показалось, что она уходит. Туда же, куда ушла мать..
.. Аллах… — мысленно шептала она. — Если ты слышишь… только дай ему родиться.. только дай ему жизнь..
И он родился. Громко. Уверенно. Сильным криком, будто сразу заявил миру, что просто так его не сломать.
— Сын.. Крепкий. Здоровый. Красивый.
Слова доносились словно из далека.. Айка заплакала впервые за долгое время. Не от боли — от облегчения.. Она смотрела на маленькое сморщенное личико, на сжатые кулачки, на тёплое дыхание и думала, что, может быть, всё это было не зря. Что Аллах услышал. Что теперь можно выдохнуть.
Когда Азамат пришёл, он посмотрел на сына долго. Молча. Потом кивнул.
— Хороший, — сказал. — Мой.
Айка ждала чего угодно: улыбки, гордости, тепла.. но он просто развернулся и вышел.
Через несколько недель всё изменилось. Он стал поздно приходить. Смотрел в окно так, будто там была другая жизнь.. А потом сказал прямо.
— Я встретил женщину. Я её люблю.
Слова были спокойные. Ровные. Без злости. Без оправданий.
— Я ухожу.
Айка сидела с ребёнком на руках и не сразу поняла смысл сказанного. Будто слова прошли мимо.
— Я вас не брошу, — продолжал он. — Деньги будут. Дом остаётся вам. Я всё обеспечу.
Она смотрела на него и ловила себя на странной мысли: почему мне не больно?
Было пусто. Глухо. Как после долгой болезни, когда температура спала, а сил ещё нет..
Он ушёл быстро.
Без скандалов.
Без сцен.
Дом затих... Айка осталась одна — с четырьмя детьми. С сыном, которого он так ждал.. С девочками, которые смотрели на неё слишком взрослыми глазами.. Ночами она выходила во двор. Садилась на ступеньки. Смотрела на звёзды.. Это свобода? — спрашивала она себя. Или ещё одно испытание?
Ей больше не говорили, что она плохая жена. Не упрекали. Не требовали.. Сокол подходил тихо.. стоял рядом... дышал громко.. Айка гладила его по шее и думала, что жизнь снова поставила её на развилке. Только теперь — без подсказок. Она не знала, что ждёт впереди.. но впервые за много лет чувствовала: ей не надо ни под кого подстраиваться, ни перед кем оправдываться, ни за что быть виноватой..
И это пугало не меньше, чем прежняя боль.
* * * *
Время всё-таки умеет лечить.. Не сразу. Не мягко. Но умеет..
Младший сын подрос. Перестал просыпаться по ночам, стал бегать по двору.. Девочки выросли незаметно. Вчера ещё — косички, коленки в зелёнке, сегодня — серьёзные глаза, помощь по дому, тихая забота о младшем. Айка часто смотрела на них и ловила себя на мысли: они у неё сильные.. и она тоже...
Работа пришла в её жизнь тихо — как всё важное. Сначала просто помощь на ферме. Коровы, телята, лошади. Запах сена, навоза, молока. Тяжело. Грязно. Но честно. Животные не упрекали. Не требовали объяснений. Они принимали её такой, какая есть.
Там она снова начала дышать.
В тридцать лет Айка пошла учиться. Поздно?
Нет. Вовремя. Учёба давалась не просто — ночи без сна, тетради на кухонном столе, дети рядом.. но это всё преносило невероятное удовольствие.. она шла.. Упрямо. Как когда-то по степи — против ветра. Когда получила диплом ветврача, долго держала его в руках. Не верила. Я смогла, — подумала она тогда. И впервые улыбнулась по-настоящему...
Работа стала любимой. Уважение — настоящим. Деньги — честными. Она больше не считала себя лишней. Не виноватой. Не обязанной..
Жила просто. Спокойно. Свободно.
Мужчин в её жизни больше не было — и не хотелось. Не из обиды.. из ясности.. Айка знала: её сердце слишком долго училось выживать, чтобы снова отдавать себя тому, кто может сломать. Ей хватало детей, работы, поля, дороги, по которой она иногда ехала верхом — просто так, без цели..
Она дышала полной грудью.
Иногда только по ночам снился сон. Тёплый. Тихий. Будто кто-то гладит её по волосам.
Медленно. Бережно... Айка не видела лица. Только руки. Родные. Узнаваемые. Мамины.
И в эти мгновения она знала точно: она всё сделала правильно. Она выжила. Она жива.. И она — счастлива.
