Семилетняя Света сидела на ковре в своей комнате, расставляя кукол. Папа ещё не вернулся с работы, а мама выскочила в аптеку — буквально на десять минут, строго-настрого запретив открывать кому-либо дверь.
Сначала появился запах — резкий, химический, словно плавили пластмассу. А потом из-под двери поползла первая серая струйка. Она была похожа на длинную, ленивую змею. Света завороженно смотрела, как змея растворяется в воздухе, но потом в горле запершило, а глаза защипало так, будто туда насыпали горячего песка.
В коридоре что-то гулко треснуло, и послышался нарастающий вой. Света поняла: там, за дверью, происходит что-то страшное, взрослое и злое. Путь к выходу был отрезан. Инстинкт подсказал решение — спрятаться. Нужно найти норку, укрыться, стать невидимой, и тогда зло пройдёт мимо.
Массивный платяной шкаф в углу комнаты казался самой надёжной крепостью. Света юркнула внутрь, зарываясь лицом в подол маминого выходного платья. Оно пахло духами, и этот родной аромат ненадолго перебил едкую гарь. Девочка свернулась калачиком на дне шкафа, прижав коленки к подбородку. Темнота была мягкой и безопасной.
Но «злая змея» просочилась и сюда. Голова отяжелела, мысли стали вязкими, словно наматывались на веретено. Страх уходил, уступая место странному, обволакивающему теплу. Свете вдруг стало очень уютно. Ей захотелось спать — просто закрыть глаза и уплыть.
— Ты чего тут расселась? — звонкий мальчишеский голос прозвучал прямо над ухом.
Света вздрогнула и открыла глаза. Вокруг не было ни тёмного шкафа, ни дыма. Она сидела на корточках за большим дубом в залитом солнцем дворе — том самом, старом дворе их прежнего дома, откуда они переехали год назад. Трава была ярко-зелёной, а небо — пронзительно синим, без единого облачка.
Света огляделась — рядом никого. Она пожала плечиками, и тут сверху послышался смешок. Девочка задрала голову — на нижней ветке, болтая ногами, сидел Витька. Соседский хулиган, гроза песочницы.
Света вспомнила, как месяц назад случайно услышала разговор родителей на кухне. Мама плакала и шептала папе: «Не уследили за Витенькой на речке, горе-то какое...».
Но сейчас Витька выглядел вполне живым, только очень бледным. С его сандалий почему-то капала вода, хотя дождя не было.
— Ты что тут делаешь? — насмешливо спросил он, спрыгивая с ветки и мягко приземляясь рядом с ней.
— Я спряталась, — прошептала Света. Язык слушался плохо, во рту было вязко.
— Плохо спряталась! — Витька подошёл вплотную и щёлкнул её по носу. — Вот я тебя же нашёл. Скукотища с тобой, Светка. Давай в другую игру лучше? В «Громкоговоритель».
— Не хочу, — Света зевнула. Веки слипались. Ей так хотелось лечь прямо на эту яркую траву и закрыть глаза...
— Слабачка! — зло выкрикнул Витька, хватая её за плечо. — Ты просто боишься проиграть! Давай, не будь мямлей! Правила простые: кто громче крикнет, тот и выиграл. Но орать надо так, будто тебя режут. Поняла?
— Зачем? — вяло спросила девочка. Играть ей совсем не хотелось.
— Потому что это весело! — крикнул Витька. — Давай, Светка, набирай воздуха побольше и ори!
Он больно ущипнул её за руку.
— Ай!
— Это мышиный писк! — заорал мальчик прямо ей в лицо. — А ну, давай вместе! Изо всех сил! Чтобы стёкла полопались! Три, четыре!
Витька с силой хлопнул в ладоши перед её носом. Света испугалась, дёрнулась и, набрав полную грудь воздуха, закричала.
Вместо чистого воздуха в лёгкие ворвался раскалённый дым. Боль обожгла горло, и крик перешёл в надрывный, хриплый визг, смешанный с диким кашлем. Задыхаясь, Света в панике забилась в тесном пространстве, ударяя пятками в дверцу.
Шкаф содрогнулся. Дверцу рванули снаружи с такой силой, что она едва не слетела с петель. Луч мощного фонаря резанул по глазам, ослепляя.
Сквозь оглушительный рев пламени пробился глухой, искаженный маской голос:
— Есть! Нашёл!
Сильные руки в грубых брезентовых рукавицах рывком вытащили её из убежища. Света даже не успела испугаться, как её прижали к жёсткой, пахнущей гарью куртке. Спасатель бежал, прикрывая её голову своей ладонью. Где-то совсем рядом с треском обрушилось что-то тяжёлое, взметнув сноп искр, но они уже выскочили на улицу, в холодный ночной воздух.
Потом была суматоха, вой сирены и мамины истеричные крики где-то за оцеплением. Свету усадили на подножку красной машины, кто-то натянул ей на лицо кислородную маску.
Рядом, стягивая шлем и жадно глотая воздух, стоял её спаситель. Он вытер закопченное лицо рукавом и, обернувшись к командиру расчета, хрипло бросил:
— Чудо, Петрович, просто чудо. Я ведь уже на выход шёл. Потолочная балка над головой трещала — думал, всё, сейчас рухнет, надо уходить. Ещё секунда — и свалил бы. А тут из шкафа как заверещит, как застучит!..
Позже, уже в машине скорой, мама, размазывая тушь по щекам, гладила Свету по волосам:
— Светочка, девочка моя... Как же ты догадалась закричать? Пожарный сказал, ты в шкафу сидела и должна была уже... спать.
Девочка сделала глоток воды и спокойно ответила:
— А мы с Витькой играли, в «громкоговоритель». Он меня заставил. Сказал, что я слабачка, если не крикну.
Мама замерла, её рука дрогнула.
— С кем, доченька?
— С Витькой, соседом нашим старым, — Света пожала плечами и зябко поёжилась. — Только мне не понравилось, мам. Он больно щипался. И еще... странно так.
— Что странно? — одними губами спросила мама, бледнея.
— На улице солнце было, жарко. А у Витьки сандалии такие мокрые были, что с них вода капала.