О повальном дезертирстве – обозреватель «Абзаца» Роман Носиков.
Каким причудливым почерком история иногда выписывает нам свои векселя, по которым приходится расплачиваться спустя десятилетия порой не нам, а нашим потомкам.
Парламент Франции только что одобрил проект закона, который, если будет принят, отменит понятие «супружеский долг», то есть обязанность вести совместную семейную жизнь.
С момента принятия этого закона один супруг не сможет требовать от другого делить с ним постель.
По мнению соавтора этого шедевра депутата Мари-Шарлотты Гарин, «брак не может быть замкнутым мирком, где согласие на сексуальные отношения считается окончательным и пожизненным».
Инициатор законопроекта Сара Легрен полагает, что ее новация защитит супругов от изнасилования в рамках брака.
У этого новшества есть много интересных последствий.
Дело в том, что понятия «супружеский долг» и «совместная семейная жизнь» предполагают не только совместную постель. Они также подразумевают и супружескую верность, и зачатие только общих детей.
Теперь, когда закон будет принят (а он будет принят), французский брак окончательно превратится из общественного и религиозного института, имеющего неотчуждаемые сущностные свойства, без которых он не может существовать и считаться собой, в договор, где вместо главы «Предмет договора» может стоять прочерк.
В каком-то смысле это победа.
Очень типичная французская победа. Очень распространенный случай в истории Франции. Его суть можно описать так:
«Если мы не в состоянии заниматься чем-то по сути, то мы просто даем имя этого явления чему-то другому или вовсе ничему. Например, именно так мы победили во Второй мировой войне, а потом скинули с поста президента единственного француза, который действительно пытался победить».
Французов можно понять. Они пытаются организовать для себя комфортную и безопасную жизнь.
Проблема в том, что это возможно только одним способом – перестав жить вовсе.
Все, что подлинное, все, что может дать настоящее счастье и полноту, – опасно. Все настоящее влечет за собой риски.
И спастись от них и их последствий можно, только дезертировав из собственной жизни и прикинувшись в углу ветошью.
Что, в общем-то, и выбрано как стратегия.
Теперь в счастливом браке могут пребывать люди, в принципе едва знакомые друг с другом, имеющие разных партнеров, детей от них или не имеющие ничего и никого.
В браке могут состоять люди и вовсе не имеющие ничего из этого, и даже не желающие ничего подобного иметь.
И эти семьи будут по-настоящему, во французском понимании этого слова, счастливы.
Теперь у нас к термину «шведская семья», где все трахаются со всеми дружным коллективом, присоединяется новое понятие – «французская семья», где все дезертировали, никто ни с кем ничего не делает – и это и есть настоящее семейное счастье.
А из мужского и женского остались багет и берет.
О-ля-ля.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.