– А у Нинки второй внук родился, представляешь? – свекровь подлила Марине чай. – Мальчик, три восемьсот. Здоровенький такой, щекастый.
Марина кивнула, грея ладони о горячий фарфор. В квартире Ирины Сергеевны всегда было прохладно – она экономила на отоплении, зато на столе неизменно громоздились тарелки с пирогами, домашними котлетами и салатами. Будто Марина приехала не на чай, а на свадьбу.
– А вы с Лешей все никак меня не порадуете. Мариночка, ну сколько можно тянуть? Вам же не по двадцать лет. Леше тридцать один уже, тебе двадцать восемь. Самое время! – Ирина Сергеевна придвинула к невестке вазочку с вареньем. – Я-то уж думала, что к этому времени буду внуков нянчить, а вы все «подождем, подождем».
– Ирина Сергеевна, сейчас время непростое, – Марина говорила мягко, стараясь не обидеть. – Мы на квартиру копим. Тянуть ребенка и ипотеку одновременно просто нереально, понимаете? Лучше сначала купить жилье, а потом уже о детях думать.
Свекровь махнула рукой так, словно отгоняла назойливую муху.
– Да что вы выдумываете! Рожайте, а там само все образуется. Мы с Петей вообще в общежитии начинали, комната восемнадцать метров на троих. И ничего, вырастили Лешеньку, выучили. А вы со своими расчетами до пенсии детей не заведете.
Марина сделала глоток чая, чтобы выиграть пару секунд. За окном серело февральское небо, по стеклу стекали капли – не то дождь, не то подтаявший снег. В соседней комнате тикали настенные часы, которые Ирина Сергеевна привезла еще из родительского дома.
– Не работает так жизнь, – Марина поставила чашку на стол. – Это раньше можно было как-то выкрутиться. А сейчас коммуналка, еда, памперсы, врачи... Мы потонем в долгах.
– Так я с внуком буду сидеть! – свекровь подалась вперед, будто это решало все проблемы разом. – Тебе только родить нужно, а дальше я все возьму на себя. Буду гулять, кормить, ночью вставать.
Марина почувствовала, как внутри шевельнулось раздражение. Не злость – именно раздражение, тупое и вязкое.
– Ирина Сергеевна, я хочу сама воспитывать своего ребенка. Не выходить на работу через три месяца после родов, чтобы деньги зарабатывать, а быть рядом с ним. Первые годы – они же самые важные.
Свекровь поджала губы и отвернулась к окну. Обиделась. Марина уже знала эту мимику – сейчас Ирина Сергеевна замолчит и будет демонстративно греметь посудой, показывая, как ее ранили черствые слова невестки.
Марина допила чай и поднялась.
– Спасибо за угощение, мне пора. Леша просил к семи вернуться.
Свекровь кивнула, не глядя на нее. Марина оделась, чмокнула свекровь в щеку – сухо, формально – и вышла.
В такси она привалилась головой к холодному стеклу и прикрыла глаза. Мимо проплывали серые многоэтажки, рекламные щиты, люди в темных куртках. Ирина Сергеевна просто не понимала, что времена изменились. Что нельзя бездумно заводить детей, надеясь на авось. Что ребенок – это ответственность. Марина хотела дать своему будущему малышу все: и отдельную комнату, и хорошую школу, и кружки. А для этого нужна квартира. Своя, не съемная.
Прошло два месяца...
Марина приготовила на ужин курицу с картошкой – Леша любил, когда просто и сытно. Ирина Сергеевна позвонила накануне и напросилась в гости, сказала – есть разговор. Марина не придала значения, мало ли что у свекрови за разговоры, обычно это сводилось к рецептам или жалобам на соседей.
Но когда они сели за стол, и Ирина Сергеевна отодвинула тарелку, Марина насторожилась.
– Помните тетю Галю, двоюродную сестру моей мамы? – свекровь обвела взглядом обоих. – Она в прошлом месяце ушла. Отмучилась...
Леша кивнул. Марина неопределенно качнула головой – тетю Галю она видела один раз на какой-то семейной встрече.
– Так вот, – Ирина Сергеевна выпрямилась на стуле, и Марина поняла, что сейчас будет что-то важное. – Она мне квартиру в наследство оставила. Двухкомнатную. Там ремонт нужен, конечно, но сама квартира хорошая, кирпичный дом.
Леша присвистнул.
– Серьезно? Мам, так это же отлично!
– Подожди, – свекровь подняла руку. – Я хочу эту квартиру на вас переписать.
Марина замерла с вилкой в руке.
– Но с одним условием, – Ирина Сергеевна смотрела прямо на нее, не мигая. – Вы родите мне внука. Или внучку, мне все равно. Ребенок – и квартира ваша.
Тишина повисла над столом. Было слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрытого крана.
Ирина Сергеевна даже не дала паузе толком повиснуть – заговорила быстро, взахлеб, будто боялась, что ее перебьют.
– Вам же теперь не нужно копить, понимаете? Квартира уже есть, готовая, ваша! А те деньги, что собрали, потратите на ребеночка. Коляска, кроватка, одежда – это же все столько стоит сейчас! А тут раз – и не надо думать о жилье, не надо эту ипотеку брать.
Леша смотрел на Марину, ждал ее реакции. И Марина вдруг поняла, что возражать нечему. Они ведь действительно хотели ребенка, просто откладывали из-за квартирного вопроса. А теперь этот вопрос решался сам собой, одним росчерком нотариальной ручки.
– Мы согласны, – Марина накрыла ладонь мужа своей. – Мы и сами давно хотели, просто ждали подходящего момента.
Свекровь расцвела так, будто ей самой вручили ключи от новой жизни.
Прошел год...
Митеньке исполнился месяц. Марина укачивала его в спальне, напевая что-то бессмысленное и тягучее, когда в прихожей щелкнул замок. Она вышла в коридор, прижимая сына к себе покрепче.
– Леш, ты чего так рано?
В коридоре стояла Ирина Сергеевна. В руках пакеты, на лице – хозяйская улыбка.
Марина остановилась на пороге комнаты.
– Ирина Сергеевна? А вы как вошли?
Свекровь подняла руку, и в воздухе блеснул ключ на брелоке с пластмассовой ромашкой.
– Копию себе оставила, на всякий случай. Мало ли что, вдруг помощь нужна, а вы не откроете.
Марина проглотила то, что рвалось наружу. Не время, не место. Митя только уснул, а скандал разбудит его мгновенно.
Ирина Сергеевна уже прошла на кухню, цокая языком при виде раковины с парой чашек и тарелкой.
– Это что такое, Мариночка? Посуда немытая, крошки на столе... – она открыла холодильник и покачала головой. – А есть-то что? Кефир и сыр? Леше скоро с работы придет, чем ты его кормить собралась?
Марина прижала сына крепче – он завозился, но не проснулся.
– Я с ребенком целый день, Ирина Сергеевна. Он на руках постоянно, только положишь – плачет.
Свекровь уже направилась в детскую, и Марина пошла следом, не в силах ее остановить. Та придирчиво оглядела пеленальный столик, полку с бутылочками.
– Неправильно тут у тебя все. И пеленки эти – разве можно такие использовать? Жесткие, кожу натрут малышу.
– Это фланелевые, мягкие.
– Я знаю, какие мягкие! Я сына вырастила, между прочим, – Ирина Сергеевна поджала губы. – Ты целыми днями дома сидишь, Марина. Почему в квартире бардак?
Марина кивнула на Митю, который посапывал у нее на плече.
– Вот поэтому.
– Глупости, – свекровь отмахнулась. – Я в свое время и готовила, и стирала, и убирала, и за Лешенькой смотрела. И ничего, справлялась.
Она ушла через час, оставив после себя переставленные бутылочки, перебранное белье и ощущение, будто по Марине проехался каток.
Вечером, когда Леша вернулся с работы, Марина дождалась, пока он поест, и села напротив.
– Леш, так больше нельзя жить. Твоя мама приходит без предупреждения, у нее свой ключ. Мне и так сложно сейчас, я не высыпаюсь, я с ног валюсь, а тут еще она со своими инспекциями.
Леша отвел взгляд.
– Мама хочет помочь, Марин. Она же не со зла.
– Когда она перепишет квартиру на тебя?
Леша замялся.
– Она не спешит пока. Говорит, какая разница, на кого записано, мы же и так тут живем.
Марина стиснула край стола так, что побелели костяшки пальцев.
Так прошло еще три месяца...
Ирина Сергеевна стала их постоянным гостем. Приходила когда хотела, находила недочеты во всем – в том, как Марина кормит сына, как пеленает, как укладывает, как одевает на прогулку. Каждый визит заканчивался либо нравоучениями, либо молчаливой обидой свекрови на «неблагодарность». Марина жаловалась мужу, а тот лишь разводил руками, мол, ну что я сделаю, это же мама.
В один из вечеров Марина не выдержала. И после ухода свекрови достала чемодан.
Собрала свои вещи. Потом – Митины. Памперсы, бутылочки, пару любимых игрушек. Леша смотрел на нее из дверного проема.
– Марин, ты куда?
– К маме.
– Да ладно тебе, ну поругались, бывает...
– Леша, – Марина застегнула молнию и посмотрела на мужа. – Либо твоей матери больше не будет в этой квартире, либо нас с Митей. Выбирай.
Он молчал долго. Смотрел на чемодан, на сына, на жену. А потом сел на диван и уткнулся лицом в ладони.
Марина ждала. Пять секунд, десять, пятнадцать.
Леша так и не встал.
Она вызвала такси и уехала.
Он позвонил на следующий день. И через день. И через неделю. Каждый раз обещал поговорить с матерью, каждый раз просил вернуться. Но ключ так и не забрал, и Ирина Сергеевна так и осталась полноправной хозяйкой квартиры, которую они вроде бы получили в подарок.
...Развод оформили через полгода. Алименты – по суду, потому что добровольно Леша платить не спешил.
Марина жила у мамы, в своей старой комнате с обоями в мелкий цветочек, которые помнила с детства. Мама помогала с Митей, сидела с ним, пока Марина выходила на работу – сначала на полдня, потом на полный. Было тяжело, очень тяжело, совсем не так, как она представляла себе материнство.
Но по вечерам, когда Митя засыпал у нее на руках, доверчиво уткнувшись носом в плечо, Марина понимала, что справится. Придется справиться. Ради него.
Раз уж отец оказался слишком слабым, чтобы защитить свою семью...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!