Чайник закипел, и я потянулась к полке за заваркой. Обычное утро субботы, тихое и спокойное. За окном моросил мелкий октябрьский дождик, и я уже предвкушала, как устроюсь в кресле с книжкой и чашкой горячего чая. Но тут раздался звонок в дверь.
На пороге стояли сын Олег и его жена Марина. Сын выглядел немного смущённым, а вот невестка сияла своей фирменной улыбкой, от которой у меня всегда почему-то начинало ныть под ложечкой.
– Мама, привет! – Олег чмокнул меня в щёку. – Мы тут мимо проезжали, решили заглянуть.
Мимо они проезжали. Живут на другом конце города, а тут вдруг мимо. Ну-ну.
– Проходите, – сказала я, отступая в сторону.
Марина окинула прихожую оценивающим взглядом, как делала это каждый раз. Словно прикидывала, сколько всё это стоит и как бы тут всё переделать.
Мы прошли на кухню. Я поставила перед ними чашки, достала из холодильника остатки вчерашнего пирога. Олег сразу потянулся за куском, а Марина только поморщилась.
– Галина Петровна, – начала она тем самым голосом, который я уже научилась распознавать, – мы тут с Олежеком посоветовались и решили серьёзно с вами поговорить.
– О чём же? – спросила я, хотя уже догадывалась.
– О квартире, разумеется, – Марина сложила руки на столе. – Вам одной тут тяжело, мы же видим. Дом старый, лифт постоянно ломается. А вы не молодеете, извините за прямоту.
Олег неловко кашлянул и уткнулся в свою чашку.
– И что вы предлагаете? – поинтересовалась я.
– Переезжайте к нам! – Марина всплеснула руками, будто предлагала мне путёвку на море. – У нас комната свободная есть, Димка всё равно в своей живёт. А эту квартиру можно сдать. Или продать и деньги вложить во что-нибудь полезное.
Я посмотрела на сына. Тот старательно изучал узор на скатерти.
– Олег, – позвала я, – а ты что думаешь?
Он поднял глаза, и я увидела в них ту самую растерянность, которую замечала ещё когда он был маленьким и не знал, как выкрутиться из неловкой ситуации.
– Ну, мам… Марина же дело говорит. Тебе тут одной и правда непросто. А мы бы присматривали.
– Присматривали, – повторила я. – То есть вы хотите, чтобы я съехала из собственной квартиры, в которой прожила сорок лет, и переселилась к вам в комнатку?
– Ну почему сразу в комнатку! – обиделась Марина. – Нормальная комната, двенадцать метров. И окно во двор, тихо.
– Спасибо за заботу, – я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало, – но я никуда переезжать не собираюсь. Мне здесь хорошо.
Марина переглянулась с Олегом, и в её взгляде мелькнуло что-то такое, от чего мне стало не по себе.
– Галина Петровна, – заговорила она уже другим тоном, – давайте начистоту. Вам семьдесят два года. Эта квартира рано или поздно всё равно достанется нам, чего вы за неё держитесь? Давайте решим вопрос сейчас, по-хорошему, по-семейному. Зачем ждать?
Я поставила чашку на стол. Руки немного дрожали, но голос, слава богу, не подвёл.
– Марина, – сказала я медленно, – ты хорошо подумала, прежде чем это сказать?
– А что такого-то? – невестка пожала плечами. – Я просто реалист. Квартира хорошая, трёхкомнатная, в центре. Можно продать и купить нам жильё попросторнее. Мы же не чужие люди, в конце концов.
– Мариш, может, хватит? – подал наконец голос Олег.
– А чего хватит? – она повысила тон. – Я тебе сколько раз говорила, нужно с мамой поговорить. Вот и поговорили. Пусть думает.
Я встала из-за стола.
– Я подумаю, – сказала я. – А сейчас, извините, мне нужно отдохнуть.
Невестка открыла было рот, чтобы что-то добавить, но Олег потянул её за рукав.
– Пойдём, Марин.
Когда за ними закрылась дверь, я ещё долго стояла в прихожей, глядя на своё отражение в зеркале. Седые волосы, морщины, усталые глаза. Семьдесят два года. И правда ведь не молодею. Но неужели это даёт кому-то право говорить со мной так?
Я вернулась на кухню и машинально принялась мыть чашки. Руки делали привычную работу, а в голове крутились мысли. Марина мне никогда особо не нравилась. С самого начала, когда Олег привёл её знакомиться, я почувствовала в ней какую-то расчётливость. Но сын был влюблён, счастлив, и я молчала. Не моё дело лезть в его личную жизнь.
Они поженились восемь лет назад. Первое время всё было более-менее прилично. Марина старалась произвести хорошее впечатление, называла меня мамой, приезжала на праздники с цветами и тортами. Но постепенно маска стала сползать.
Началось с мелочей. То вскользь упомянет, какая у меня большая квартира для одного человека. То спросит, не думала ли я о переезде куда-нибудь поменьше. То намекнёт, что им с Олегом тесновато в их двушке.
Олег во всём поддерживал жену. Или, точнее, не возражал ей. Он вообще с детства был мягким, податливым. Муж мой, царствие ему небесное, всегда говорил: «Олежка у нас добрый, но слабохарактерный. Кто первый ухватит, тот и поведёт». Оказалось, первой ухватила Марина.
У них есть сын Дима, мой внук. Единственная моя радость от этого брака. Мальчику шестнадцать, и он, в отличие от родителей, приезжает ко мне не только когда им что-то нужно. Просто так звонит, рассказывает про школу, про друзей. Иногда забегает после уроков, если время есть. С ним я чувствую, что не совсем одна в этом мире.
После того субботнего визита прошла неделя. Я почти успокоилась, решила, что Марина просто в очередной раз сболтнула лишнего, и на этом всё закончится. Но нет. В следующие выходные они приехали снова.
На этот раз Марина привезла с собой целую папку бумаг.
– Галина Петровна, – деловито начала она, раскладывая документы на кухонном столе, – я тут всё посчитала. Смотрите, если продать вашу квартиру сейчас, можно выручить хорошие деньги. Мы добавим со своей стороны и купим большую трёшку в новом районе. А вам снимем однокомнатную поближе к нам, чтобы удобно было.
Я даже не стала смотреть на её бумажки.
– Марина, – сказала я, – мы это уже обсуждали. Я никуда не перееду.
– Да почему?! – она едва не взвизгнула. – Это же глупо! Вам одной столько места не нужно! Три комнаты! На одного человека!
– Это моя квартира, – ответила я. – Моя и моего покойного мужа. Мы здесь всю жизнь прожили. Здесь Олег вырос. Здесь все мои воспоминания. И я не собираюсь её ни продавать, ни сдавать, ни переписывать.
– Да что вам эти воспоминания! – Марина всплеснула руками. – Вам жить надо сегодняшним днём, а не прошлым цепляться!
– Мне решать, чем мне жить, – я посмотрела ей прямо в глаза. – И тебе я уже всё сказала. Этот разговор окончен.
Олег всё это время молчал, отводя взгляд. Я посмотрела на него с горечью. Мой сын. Мой ребёнок. И ни слова в мою защиту.
Марина собрала свои бумаги и поднялась из-за стола.
– Хорошо, – процедила она. – Не хотите по-хорошему, будет по-другому. Пойдём, Олег.
Когда они уехали, я села у окна и долго смотрела на дождь. Что же мне делать? С одной стороны, я понимала, что Марина права в одном: я не вечная. И квартира эта действительно кому-то достанется после меня. Но вот кому?
Я всегда думала, что оставлю всё Олегу. Единственному сыну. Так положено, так правильно. Но теперь… Теперь я начала сомневаться. Если квартира достанется Олегу, это значит, что на самом деле она достанется Марине. И она будет торжествовать. Она победит. А я этого не хочу.
Телефон зазвонил, когда я уже совсем погрузилась в невесёлые раздумья. На экране высветилось имя Нины, моей давней подруги.
– Галка! – раздался в трубке её бодрый голос. – Ты чего не звонишь? Я уже волноваться начала!
Мы с Ниной дружим с молодости. Когда-то работали вместе на заводе, потом наши пути разошлись, но связь мы не теряли. Она живёт на другом конце города, но мы регулярно созваниваемся и несколько раз в год обязательно встречаемся.
– Нина, – сказала я, – мне поговорить надо. Приедешь?
– Что случилось? – сразу посерьёзнела подруга. – Ты как-то странно звучишь.
– Приезжай, – повторила я. – На месте расскажу.
Нина примчалась через час. Села напротив меня, внимательно выслушала всю историю и нахмурилась.
– Ну и змея же тебе досталась, – сказала она без обиняков. – Я тебе ещё на свадьбе говорила, помнишь?
– Помню.
– И что ты теперь думаешь делать?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Но я не хочу, чтобы эта квартира досталась Марине. Не хочу.
– А кому тогда?
Я молчала. Кому? Других детей у меня нет. Родственников почти не осталось. Есть племянница Лена, дочь моей младшей сестры, но мы с ней общаемся редко. Она живёт далеко, у неё своя жизнь.
– Знаешь что, – Нина налила себе ещё чаю, – ты не торопись. Подумай хорошенько. Завещание в любой момент переписать можно. А пока просто живи спокойно и не давай этой Марине собой помыкать.
Совет был разумный, но легко сказать: живи спокойно. Когда знаешь, что тебя ждут с нетерпением, как на чемодане сидят, это как-то не располагает к спокойствию.
Прошёл месяц. Марина с Олегом не появлялись, и я было решила, что они наконец отстали. Но радоваться было рано. Однажды вечером позвонил Дима.
– Бабуль, – голос у внука был расстроенный, – можно я к тебе приеду?
– Конечно, можно. Что случилось?
– Дома расскажу.
Он приехал через полчаса. Мрачный, непривычно тихий. Сел на кухне, обхватил руками чашку с чаем и долго молчал.
– Димочка, – не выдержала я, – ну что ты меня пугаешь? Говори уже.
– Бабуль, – он поднял на меня глаза, – я слышал, как родители про тебя говорили. Мама сказала папе, что ты старая и упрямая, и что нужно как-то тебя убедить. Она сказала, что если ты не согласишься добровольно, придётся действовать по-другому.
У меня сжалось сердце.
– По-другому это как?
– Я не понял, – Дима виновато опустил голову. – Они заметили, что я слушаю, и замолчали. Бабуль, я не хочу, чтобы тебя обижали. Ты мне скажи, если что, ладно?
Я обняла внука и прижала к себе.
– Не волнуйся, Димочка. Я сама себя в обиду не дам.
Когда Дима ушёл, я долго думала над его словами. Действовать по-другому. Что это значит? Неужели они что-то замышляют?
Я решила посоветоваться с юристом. На следующий день записалась на консультацию в юридическую фирму неподалёку от дома. Принимал меня молодой человек по имени Андрей. Я рассказала ему свою ситуацию, и он внимательно выслушал.
– Галина Петровна, – сказал он, – по закону вы имеете полное право распоряжаться своей собственностью так, как считаете нужным. Квартира ваша, и никто не может заставить вас её продать, подарить или переписать на кого-то.
– А если они попытаются признать меня недееспособной? – спросила я.
Эта мысль не давала мне покоя. Я читала в газетах истории о том, как родственники добивались признания пожилых людей невменяемыми, чтобы завладеть их имуществом.
Андрей покачал головой.
– Это не так просто, как показывают в фильмах. Нужны веские основания, медицинские заключения. Просто так, по желанию родственников, это не делается. Но на всякий случай рекомендую вам регулярно проходить обследования и сохранять все документы, подтверждающие вашу дееспособность.
Я кивнула. Это казалось разумным.
– И ещё, – продолжил юрист, – если вы не хотите, чтобы квартира досталась определённым людям, вы можете составить завещание в пользу другого лица. Или лиц. Завещать можно кому угодно, не обязательно родственникам.
– А если я потом передумаю?
– Завещание можно изменить или отменить в любой момент. Это ваше право.
Я вышла из юридической фирмы с более-менее спокойной душой. По крайней мере теперь я знала свои права. Но вопрос оставался открытым: кому завещать квартиру, если не Олегу?
Ответ пришёл неожиданно. Через несколько дней после визита к юристу я возвращалась из магазина и на лестничной площадке столкнулась с соседкой из квартиры напротив. Её звали Катя, она переехала сюда года два назад. Молодая женщина, лет тридцать с небольшим, одна воспитывает дочку. Мы иногда здоровались, перекидывались парой слов, но близко не общались.
В тот день Катя выглядела измученной. Она тащила тяжёлые сумки и пыталась одновременно успокоить хнычущую девочку.
– Давайте помогу, – предложила я.
Она благодарно улыбнулась.
– Спасибо, Галина Петровна. Если вас не затруднит.
Я взяла одну из сумок и помогла донести до двери. Девочка, Машенька, смотрела на меня большими любопытными глазами.
– Зайдёте на чай? – неожиданно предложила Катя. – У меня печенье есть свежее, сама пекла.
Я хотела было отказаться, но потом подумала: а почему нет? Мне всё равно нечего делать дома, кроме как думать о невестке и её планах.
– С удовольствием, – сказала я.
Квартира у Кати была маленькая, однокомнатная, но очень уютная. Везде чистота, на подоконниках цветы, на стенах детские рисунки.
– Мы пока снимаем, – объяснила Катя, заваривая чай. – Своего жилья нет, а ипотеку мне не дают. Одна матерью работаю воспитателем в детском саду, зарплата сами понимаете какая.
– А отец ребёнка? – осторожно спросила я.
Катя махнула рукой.
– Сбежал, когда узнал, что я беременная. С тех пор ни слуху ни духу. Алименты по суду получаю, копейки.
Машенька тем временем принесла мне свою любимую куклу и начала серьёзно объяснять, как её зовут и что она любит есть на завтрак. Девочке было пять лет, и она напоминала мне маленького Олега. Такая же светлая, такая же доверчивая.
С того дня мы с Катей начали общаться чаще. Она помогала мне носить сумки из магазина, я присматривала за Машенькой, когда Кате нужно было отлучиться. Постепенно мы подружились.
Катя оказалась замечательным человеком. Добрым, отзывчивым, без тени корысти. Она никогда ничего не просила, наоборот, всегда предлагала помощь. Когда у меня разболелась спина, она сама вызвала врача и бегала в аптеку за лекарствами. Когда у меня сломался телевизор, она нашла мастера и проследила, чтобы тот не накрутил лишнего.
Однажды вечером, когда мы сидели у меня на кухне и пили чай, Катя вдруг сказала:
– Галина Петровна, вы такой хороший человек. Мне бы такую маму.
– А что с твоей мамой? – спросила я.
– Умерла, – тихо ответила Катя. – Давно уже. Я почти не помню её.
Я положила свою ладонь на её руку.
– Знаешь, Катюша, у меня есть сын. Но иногда мне кажется, что у меня его нет.
И я рассказала ей всё. Про Олега, про Марину, про их визиты и разговоры про квартиру. Катя слушала молча, не перебивая.
– Вот такие дела, – закончила я. – И теперь я не знаю, что мне делать.
– А что вы хотите? – спросила Катя. – Глубоко внутри, что вы хотите?
Я задумалась.
– Хочу, чтобы эта квартира досталась кому-то, кто её заслуживает. Кто будет ценить её не за деньги, а за то, что это дом.
Катя ничего не ответила. Только крепко сжала мою руку.
А через неделю случилось то, чего я так боялась. Олег с Мариной приехали снова, и на этот раз с ними был какой-то незнакомый мужчина в костюме.
– Мама, познакомься, это Виктор Сергеевич, – сказал Олег. – Он врач.
У меня упало сердце.
– Какой ещё врач?
– Психиатр, – невозмутимо сообщила Марина. – Мы беспокоимся о вашем здоровье, Галина Петровна. Вы в последнее время как-то странно себя ведёте.
– Странно?! – у меня перехватило дыхание.
– Ну да, – Марина изобразила участие. – Отказываетесь от помощи родных, не хотите переезжать. Это нехорошие симптомы. Виктор Сергеевич просто поговорит с вами, задаст несколько вопросов.
Я посмотрела на этого Виктора Сергеевича. Он стоял с непроницаемым лицом, держа в руках какие-то бумаги.
– Выметайтесь из моего дома, – сказала я тихо, но твёрдо. – Все трое. Немедленно.
– Мама! – Олег попытался что-то сказать.
– Вон! – я повысила голос. – И если ещё раз притащите сюда каких-то врачей без моего согласия, я вызову полицию. Я имею право! Я проконсультировалась с юристом!
Марина побледнела.
– С каким юристом?
– С каким надо. А ещё я прохожу регулярные обследования и имею документы, подтверждающие мою полную дееспособность. Так что можете даже не пытаться.
Виктор Сергеевич переглянулся с Мариной и пожал плечами.
– Я, пожалуй, пойду, – сказал он. – Всего доброго.
Когда дверь за ним закрылась, Марина уставилась на меня с нескрываемой злостью.
– Думаете, вы такая умная? – прошипела она. – Думаете, победили? Ничего, посмотрим ещё. Квартира всё равно нам достанется, никуда вы не денетесь!
– Марина, хватит! – Олег потянул её за руку.
– Да отстань ты! – она вырвалась. – Надоело уже с ней церемониться! Сидит тут как собака на сене, а мы должны в тесноте ютиться!
– Уходите, – повторила я. – И больше можете не приезжать. Ни ты, Марина, ни ты, Олег. Вы оба мне больше не сын и не невестка.
Олег открыл было рот, но Марина потащила его к двери.
– Пошли отсюда! С этой старухой бесполезно разговаривать!
Когда они наконец ушли, я долго сидела в тишине, глядя в стену. Сердце колотилось, руки дрожали. Но вместе со страхом я чувствовала что-то ещё. Решимость.
На следующий день я позвонила юристу и записалась на приём. А потом набрала ещё один номер.
– Катюша, – сказала я, – можешь ко мне зайти? Разговор есть важный.
Катя пришла вечером, когда уложила Машеньку спать. Я усадила её за стол и рассказала о вчерашних событиях.
– Ужас какой, – она покачала головой. – Это же надо, врача притащить! Совсем совести нет.
– Катя, – я взяла её за руки, – я хочу тебе кое-что сказать. Я была у юриста. Я составила завещание.
Катя вопросительно посмотрела на меня.
– Я завещала эту квартиру тебе и Машеньке, – сказала я. – Не Олегу. Тебе.
Она застыла. На лице отразилось такое потрясение, что мне даже стало не по себе.
– Галина Петровна… Я… Это невозможно… Я не могу…
– Можешь, – я сжала её ладони. – И примешь. Потому что ты заслужила. Ты единственный человек, который за последние годы относился ко мне по-человечески. Бескорыстно. По-настоящему.
Катя разрыдалась.
– Я даже не знаю, что сказать…
– Ничего не говори. Только пообещай мне одно: береги этот дом. И живи в нём счастливо.
– Обещаю, – прошептала Катя.
Прошёл год. Самый спокойный год в моей жизни за последнее время. Олег с Мариной не появлялись, только Дима иногда заходил. Он, кстати, узнал о ссоре родителей со мной и был полностью на моей стороне. Сказал, что мать его достала со своими претензиями и что он мечтает поскорее вырасти и съехать.
Катя стала мне как дочь. Мы виделись каждый день, вместе ходили гулять, вместе готовили, вместе нянчились с Машенькой. Девочка называла меня бабушкой, и сердце моё таяло каждый раз, когда я это слышала.
И вот однажды раздался звонок в дверь. На пороге стояли Олег и Марина. Оба бледные, напряжённые.
– Мама, – начал Олег, – нам надо поговорить.
Я холодно посмотрела на них.
– О чём?
Марина выступила вперёд.
– Галина Петровна, мы узнали… Нам сказали… – она запнулась.
– Что вы узнали? – я не собиралась облегчать ей задачу.
– Что вы завещали квартиру какой-то чужой женщине! – выпалила Марина. – Это правда?!
– Правда, – спокойно ответила я. – Я завещала свою квартиру своей соседке Кате и её дочери.
– Но как?! Почему?! – Марина едва не кричала. – Это же наша квартира! Мы ваша семья!
– Семья? – я усмехнулась. – Семья, которая пыталась признать меня невменяемой, чтобы отобрать жильё? Семья, которая годами только и думала о том, как бы побыстрее избавиться от старухи и захапать её метры? Это вы называете семьёй?
Олег опустил голову.
– Мама, прости…
– Поздно, Олег. Ты сделал свой выбор, когда позволил жене обращаться со мной как с обузой. Теперь я сделала свой.
Марина вскинулась.
– Мы это так не оставим! Мы в суд подадим!
– Подавайте, – пожала плечами я. – Завещание составлено по всем правилам, заверено нотариусом. Оспорить его вы не сможете. Я в здравом уме и твёрдой памяти, и у меня есть документы, которые это подтверждают.
Марина задохнулась от злости.
– Да вы… Вы просто…
– Уходите, – сказала я. – И больше не приходите. Мне с вами говорить не о чем.
Они ушли. А я закрыла дверь и улыбнулась. Наконец-то всё встало на свои места. Наконец-то я обрела душевный покой.
Вечером ко мне зашла Катя с Машенькой. Девочка сразу побежала к моему старому игрушечному сундуку, который достался мне ещё от бабушки, а мы с Катей сели пить чай.
– Я слышала шум днём, – сказала Катя осторожно. – Всё в порядке?
– Теперь да, – ответила я. – Теперь всё точно в порядке.
Машенька подбежала ко мне с плюшевым медведем.
– Бабуля, смотри, что я нашла!
Я подхватила её на руки и крепко обняла. За окном садилось солнце, на кухне пахло свежей выпечкой, и впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Потому что рядом были люди, которые любили меня не за квартиру, а за меня саму.
И это, пожалуй, было главным моим богатством.